Я боюсь поглощающей жизнь тишины, будто нету меня и стихи не слышны. Обездвиженно-тих в отрешённости дом... Как же холодно в нём. Я боюсь, когда окна темны и пусты: без надежды сердцА - без сюжетов холсты. В наползающей ночи - безликость теней... Как же холодно в ней. Я боюсь не успеть, отпирая замки, руку помощи дать тем, кто просит руки. Я бою

Предновогодний передерибан

| | Категория: Юмор
СКАЗОЧНАЯ ПЬЕСА ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ.

В ОДНОМ ДЕЙСТВИИ.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЯРЁМА — ТЕХНИЧЕСКИЙ ДИРЕКТОР ЗОЛОТОДОБЫВАЮЩЕЙ АРТЕЛИ «ШЛЯХ ДО ЗБАГАЧЕННЯ».
ЛУШКА — СЕКРЕТАРША ДИРЕКТОРА, ПО СОВМЕСТИТЕЛЬСТВУ ЕГО ЛЮБОВНИЦА И НЕ ТОЛЬКО.
СОЛДАТ — НАЧАЛЬНИК ОХРАНЫ АРТЕЛИ.
ПРУСАК — ПРОРАБ.
ЦИБУЛЯ — ДЕСЯТНИК.
ДОБЕР — КАССИР И РЕВИЗОР.
ДАНИЛА — МАСТЕР.
ЛАЙНО — ФЕЛЬДШЕРИЦА.
КАЦАПКА — ПОЛОМОЙКА.
ХОХЛУШКА — ПОВАРИХА.
ФИЛИПОК — СТАРИК ИСТОПНИК-СВИНОВОД.
АРТЕЛЬЩИКИ — ЧЛЕНЫ ПРАВЛЕНИЯ.
ВОЛКИ — ЛЕСНЫЕ ЗВЕРИ.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.
КАРТИНА ПЕРВАЯ.

В строительном вагончике, одиноко стоящем на заснеженной лесной поляне в глухой тайге, на собрание по поводу подведения итогов работы года, со всех приисков съехались члены правления золотодобывающей артели «Шлях до збагачення». В вагончике было шумно и накурено. Буржуйка, растопленная Филипком, с помощью берёзовых полешек, до белого каления, как могла спасала людей, от лютой зимней стужи и метели, которая свирепствовала за окнами вагончика. Члены правления разместились за круглым столом, на котором стояло несколько тарелок с красной икрой, хлебом и двумя большими десятилитровыми бутылями мутной бражки. Председателем собрания единогласно избрали старого, впавшего в детство и выжившего из ума технического директора Ярёму. После нескольких кружек домашней бражки, этот заросший по самые глаза нечесаной бородищей лешак, мирно кемарил в своём кресле, которое было символом власти в этом забытом цивилизацией медвежьем углу. Пьяный, пьяный, а за своё место держался мёртвой хваткой.
В связи с тем, что председатель был временно не доступен, вести собрание назначили его секретаршу Лушку, имевшую в близких кругах погоняло Потаскушка. Периодически отхлебывая со своей кружки она с рвением принялась за дело.

Лушка. (с умным выражением на пропитом и почти интеллигентном лице,) Внимание леди и энд джентльмены. Сори — ни как не могу избавиться от проклятого американского наследия и бруклинского акцента, ещё раз прошу икскьюзь ми… Итак внимание господа: на повестке дня у нас три вопроса — первый подведение итогов работы артели, второй распределение дивидендов, третий — общее. Мне кажется, что прежде чем рассматривать первые два вопроса, нам надо решить третий вопрос — к нам заслали секретного сотрудника, сексота — инкогнито. Так что поздравляю — у нас завёлся писака-стукачок.
Солдат. (ошарашенно.) Как стукачок!?
Прусак. (ошарашенно.) Как стукачок!?
Цибуля. (ошарашенно.) Как стукачок!?
Добер. (озабоченно.) Как стукачёк, почему стукачок!?
Данила. (ошарашенно.) Как стукачок!?
Лайно. (ошарашенно.) Как стукачок!?
Филипок. (роняя полешко.) Как сексот!?
Кацапка. (удивлённо.) А, что такое стукачок!?
Хохлушка. (возмущёно.) Гэть, ганьба!! Хто не скаче, той стукач!!
Артельщики. (все дружно, разливая по кружкам бражку из бутыля.) Как стукачок!?Кто такой!?
Ярёма. (приоткрыв один глаз, в волнении переходя на ридну мову.) Звидкиля та информация?
Лушка. (нервно отхлёбывая из кружки.) Сведения достоверные, сработала сарафанная почта. «Кум*», верне жена «кума» мне по секрету рассказала.
Ярёма. (вопрошающе.) А, кто такой не сказала?
Лушка. (выливая из бутыли остатки браги.) Не сказала, но намекнула.
Солдат. (азартно.) Да давай уже говори, не тяни кота за яйца! На кого намекнула?
Лушка. (с юмором.) Это сейчас мы и выясним. Намекнула «кума», что сексот бывший отставной офицер и пишущий без ошибок, довольно грамотный человек.

В вагончике на какое-то время наступает мёртвая тишина, после чего артельщики. не сговариваясь начинают дружно бить своего начальника охраны Солдата, слышны возмущённые крики и душераздирающие вопли: «Ах, ты сука! Крыса! Мочи его братва!!Караул, убивают!!Да дайте же подержать мне его за горло!»

Данила. (пытаясь зарисовать эту сцену, суетится с эскизом.) Господа, господа, прошу вас — поменьше экспрессии, я не успеваю зарисовывать.
Лушка. (спокойно, отхлёбывая бражку из кружки.) Сори, господа, угомонитесь — я пошутила.
Лайно. (проверяя пульс у Солдата.) Шутка удалась — пациент скорее мёртв, чем жив.
Прусак. (пряча под лавку окровавленную арматурину и трясясь от страха,) Что будем делать господа?
Лушка. (гневно.) Заткнись идьёт. А, то у тебя ещё хватит ума спросить — кто виноват? За борт его и концы в воду. Сори — выкиньте эту дохлятину в лес, звери от неё до утра ничего не оставят.

Артельщики забирают труп и уходят с ним в лес. Издалека слышны волчье завывание, ружейные выстрелы и крики о помощи. Ярёма нервно разливает, из второй бутыли, по кружкам бражку. Через некоторое время наступает тишина и оставшиеся в вагончике понимают, что из лесу никто уже не вернётся и дивиденды придётся делить по новому.

Ярёма. (не чокаясь.) Ну, за упокой.
Цибуля. (никак не может успокоиться.) Так кто же стукачок!?
Прусак. (поддерживая его) Действительно, кто он — этот нехороший человек!?
Лушка. (спокойно размышляет.) В правлении артели было всего три грамотея. Первый человек — это я. Но за себя-то я спокойна, мне нет смысла писать доносы, когда можно спокойно сливать информацию в беседе жене «кума», второй был Солдат — царствие ему небесное, ну и третий ты Цибулина — горе ты наше луковое, змей пригретый на груди нашей артели.
Цибуля. (стараясь перевести стрелки.) Данила, народный мастер, тоже грамотный, говорил, что университет заканчивал.
Данила. (не отрываясь от эскиза.) Вот же гнида. Когда это было — за царя Панька? Да и университет-то был искусств, к тому же ещё и заочный. Я пишу с ошибками, через пень-колоду, а ты сволочь буковки ровно кладёшь, без ошибок.
Ярёма. (окончательно проснувшись.) Харе базлать братва. Властью данной мне, в этом диком краю, нашими господами учредителями, я выношу такое решение: Цибулю и Прусака, дав им по шматку сала, гнать с нашей артели в шею. И пусть они по тайге друг-другу мозги полощат.
Прусак. (хватаясь рукой за сердце.) Меня, то за что!?
Лушка. (подавая Ярёме кружку.) За провальное проведение летнего чемпионата по футболу. За лень, халтуру неумение организовать работу бригад на вверенных тебе участках. Ну, и хотя бы за то, что твой десятник оказался сексотом. Тебе мало!? Филипок, выдай им по куску сала… И пошли оба вон отсюда!

Получив свою порцию сала, матерясь, угрожая скорой местью и какой-то обоймой в которой уже лежит патрон, Прусак и Цибуля покидают вагончик. Через некоторое время издалека, приглушенные лесом и расстоянием, в вагончик доносятся волчье завывание и истошные вопли о помощи. Лушка разливает по кружкам бражку.

Ярёма. (не чокаясь.) Ну, за упокой.
Добер. (на умняке.) Теперь, совсем хорошо будет делить дивиденды. Сколько нас осталось-то?
Кацапка. (подобострастно.) Восьмеро-с.
Лайно. (обличительно.) Предлагаю Данилу мастера исключить из нашей артели и долю ему не выплачивать — его участок и на сало не наработал. Скажи Филипок?
Филипок. (подбрасывая в буржуйку полешки.) Точно — не наработал. Жрать он мастер, и к тому же ещё и русофоб скрытый — хохлам наряды с большей выработкой всегда закрывает. И рисует постоянно какие-то непонятные картинки. Куда только наши господа учредители смотрят!?
Добер. (раздражённо.) Куда надо, туда и смотрят. Он своими картинами прославляет наш дикий край и не тебе сиволапому судить о его творчестве. Тем более, что рисует он вечером, в то время, когда ты падла старая жрёшь втихаря под одеялом свой стекломой. Тебя наверное поэтому жаба и давит?
Хохлушка. (хохочет.) А, ще той старый импотент, заздрыть, шо я Даниле даю, а у його с Кацапкою не зростается — облом. Мае тэ шо мае — Дуньку кулакову.
Филипок. (злобно сипит.) Шлюха, бандеровка.
Кацапка. (озабоченно.) Господа, так когда же мы начнём делить наши деньги?
Лушка. (спокойно, без нервов.) Сейчас мы ничего делить не будем. Потому, как всё добытое нами золото уже надёжно хранится в Американском банке, в форте Нокс. Сейчас каждый из вас получит у Добера талоны, эквивалент суммы в сто тысяч долларов, которые может потратить в магазинах, ресторанах и публичных домах, наших уважаемых господ учредителей. Как пропьётесь — добро пожаловать назад. У меня всё.
Ярёма. (засыпая.) С Новым годом шановнэ товарыство, с Новым годом! Айм сори.

Опускается занавес, но издалека ещё слышны приглушенные воем ветра истерические выкрики Данилы мастера: «Отдайте мне моё золото, мне надо помогать инвалидам и обездоленным, рассеивая по миру семена правды и милосердия! Долой коррупцию!! Да здравствует антивоенный проект „Мирное небо“! Ура товарищи!!»

Конец пьесы.

Кум* — начальник оперативной части в колонии, занимающийся соц. работой с заключёнными с целью выяснения настроений внутри колонии для предупреждения бунтов, акций протеста со стороны заключенных.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 0
     (голосов: 0)
  •  Просмотров: 90 | Напечатать | Комментарии: 0
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.