* * Ну кому же понравится дождь в декабре? По посёлку слоняется тёплая муть. И затёртая, как половик во дворе, Стонет рифма о том, что опять не уснуть. В доме куксятся сторожевые коты. Пёс бесстыжие щёки пристроил на стол. Мы не спим, мы волнуемся, ждём - как же ты? Сбился с курса, устал и до нас не

Габровцы

| | Категория: Проза
Габровцы

В институт я поступал со школьной скамьи, поэтому не имел никаких льгот. И, чтобы как то облегчить мне поступление, моя классная руководительница написала мне отличную характеристику, где расписала меня во всех ипостасях. Что, якобы я, редактировал стенную газету в школе, был активным участником художественной самодеятельности, занимался с отстающими учениками и вообще был душой класса. Не знаю, помогло ли это, наверное, все же помогло, но вот, когда осенью пятый курс покинул стены института, и встал вопрос о замещении освободившихся мест в редакции стенной газеты и в художественной самодеятельности института, то было решено заменить их первокурсниками. А как узнать, кто есть кто, конечно из характеристик. Прочитали и мою характеристику и предложили стать участником художественной самодеятельности. благо все места в стенной газете института уже были заполнены.
--- Да, вы что ребята, у меня отец и дед, даже тележного скрипа боялись, а вы хотите, чтобы я вышел на сцену и запел, ответил я студентам старших курсов, уполномоченным по отбору претендентов на освободившиеся места.
-- А как же бумага? Показали они на мою характеристику.
---Да это мне написала моя классная руководительница, за то, что я ей поймал и принес вот такую щуку, показав её размер размахом рук, ответил я им.
Они все дружно посмеялись над моим рассказом, кроме одной, руководительницы художественной самодеятельности принципиальной девушки с пятого курса.
--- Ну, вот что, молодой человек, у тебя два или, презрительно взглянув на меня, сказала она.
--- Какие это или, спросил я у неё.
--- Или ты идешь в художественную самодеятельность, или в деканат, сказала она мне.
--- Тогда я выбираю первое или, понурив голову, ответил я ей.
Ни петь, ни плясать я не мог, поэтому мне поручили прочитать интермедию, да такую тухлую, что если бы я её прочитал, то никто из сидящих в зале, даже бы и не хихикнул. И я решил вместо неё, прочитать свое собственное сочинение. За такое самоуправство меня должны были исключить из художественной самодеятельности.
Я вышел на сцену и сразу же начал с обвинения зала.
-- Вот вы говорите габровцы, габровцы, что Габрово это неофициальный центр умора. Да, наши тарасовцы любого габровца за пояс заткнут, заявил я сидящим в зале.
Я был первокурсник, меня мало кто знал, был худой, черный как грач, самоуверенный и наглый. Зал притих, как бы разглядывая меня, что за хрень появилась. Я уже немного струсил, подумав, что не за свое дело взялся. Но неожиданно помощь мне пришла из зала.
--- Да я вот лично ничего и не говорил, громко на весь зал, заявил полный, седеющий, с румянцем во всю щеку мужчина, из тех людей, что любят выпить хорошо закусить, побалагурить, сидевший в первых рядах.
Рядом сидевшая с ним невзрачная женщина зашикала на него, а он начал от неё отбиваться. Зал дружно захохотал. Это была известная чета химиков, которая постоянно конфликтовала между собой, дома, на работе, в науке. Он был профессор, а она доцент, он доктор химических наук, а она кандидат тех же наук. Чтобы ученые химики, не принимали её труды за его научные работы, она не взяла его фамилию. Я этого не знал, принял смех на свой счет. воодушевился и продолжил гнуть свою линию дальше.
Вот взять , хотя бы, Никифора Максимовича. Полтора года тому назад, он, провожая племянника в армию, дал ему сто рублей и заплакал. Теперь он спокойно спит, а деревенские женщины, как только коров на пастбище проводят, на каждом перекрестке до хрипоты спорят. Что же ему было жалко, сто рублей или племянника?
--- Кто из нас прав, рассуди, ты, нас. пожалуйста, устав от бесплодных споров, обратились они к нему.
-- Думайте, ответил он им.
-- Вот они до сих пор и думают.
А бывший голова Антон Иванович, как он Ивана Фролова на уду поддел. Иван Фролов пятнадцатилетний мальчишка вместе со своими сверстниками заменил мужиков, ушедших на фронт, на сельскохозяйственных работах. Работы требовали многих тяжелых физических усилий, продуктов питания же не хватало. Молодой, растущий организм подростков нуждался в калориях, и они постоянно испытывали чувство голода. Однажды, собравшись все вместе, они обратились к Ивану.
---Послушай, Иван, тебе Антон Иванович друг, он тебе даже докурить давал, сходи к нему, пусть он выпишет нам отходов, мы из них наварим каши и наедимся досыта, попросили они его.
--- Он не даст, я его знаю, отвечал им Иван.
Но, потом подумав, согласился и пошел в колхозную контору. Там за столом сидел председатель колхоза и перекусывал лепешками из колхозной белотурки и заедал их колхозной сметаной.
--- Антон Иванович, ты ведь знаешь, какой у нас тяжелый труд, а харч очень плохой, выпиши нам с ребятами отходов и мы из них сварим себе кашу, обратился Иван к нему.
-- Ванька, у тебя бабка есть, проглотив лепешку и вытерев испачканные сметаной усы, спросил его председатель.
-- Да. бабка то есть. но Антон Иванович, печь не из чего, ответил Иван.
-- - Ванька, я тебя, по-- моему, русским языком спрашиваю, у тебя бабка есть, проглотив очередную лепешку, вновь, повторил свой вопрос председатель.
Иван убедился ещё раз в правоте поговорки, что сыт голодному не товарищ, и молча ушел из конторы. Но, он был тарасовец и ответил председателю той же монетой без сдачи. Когда тот на следующий день приехал на покос, то увидал следующую картину. Все лошади распряжены, жадно жуют сочную траву, а ребята сидят на копне и играют в карты. От такой картины у Антона Ивановича перехватило дыхание.
-- Ах, вы паршивцы, гады, да, что же вы делаете, заорал он на ребят.
-- Бабку ждем, спокойным голосом, ответил ему Иван.
-- Зачем, забыв о вчерашнем разговоре, снова закричал председатель.
-- Не, зачем, а с чем, поправил его Иван.
-- Ну и с чем же, поинтересовался у него Антон Иванович.
-- С лепешками. с удовольствием, ответил ему Иван.
У Антона Ивановича стало легко на сердце, ведь как он сказал, так и вышло.
--- Вот, Ванька, я тебе говорил. Когда она обещала принести лепешки, спросил он у Ивана.
-- Сказала после дождика в четверг, сообщил ему Иван.
- Хм, а сегодня какой день, спросил он у Ивана.
--- Среда ответил ему тот.
---Так, почему же тогда вы сегодня не косите, спросил председатель.
-- К бабкиным лепешкам готовимся , философски ответил ему Иван.
Время было суровое, за срыв уборочной кампании можно было загудеть и под фанфары вместе с ребятами, как их руководитель. Скрепил свое сердце Антон Иванович и выписал ребятам отходы. наварили они каши и наелись досыта. а вы говорите габровцы, заявил я под громкий хохот зрителей.
-- А эти ваши экономисты, Нобелевские лауреаты, да они нашему деду Гусеву в подметки не годятся, вновь обратился я к залу, после того, как там перестали смеяться
Имея преклонный возраст, дед не мог исполнять тяжелые колхозные работы, а пенсию колхозники не получали, поэтому ему поручили снабжать водой колхозные трактора и комбайны, выделив для этого ему верблюда и бочку. Верблюд, исходя из соотношения продолжительности жизни верблюда и человека, по возрасту был годок деду. У деда был огромный сад, в котором росли очень вкусные яблоки, груши и сливы, поэтому в деревне среди молодежи было много охотников нанести визит к деду в сад. Но тот, имея под рукой вилы, охранял всю ночь свой сад, ни на минуту, не смыкая глаз. В критический момент он звал своего кума на помощь, криком « кум Костя от туль», за что и имел такое же прозвище. Кум Костя жил от дедова сада недалеко и отличался одной особенностью. Никогда не мешкал и, несмотря на годы, на близкой дистанции не оставлял ни каких шансов, даже молодым ребятам, поэтому все даже самые резвые воры, услышав призыв деда, мгновенно пускались наутек.
Рано утром, дед наполнял деревянную бочку из своего колодца холодной родниковой водой, отличающуюся особенно хорошим вкусом и сладко подремывая, пускался в путь, предоставляя своему верблюду полную свободу действий. Верблюд за долгие годы своей службы в колхозе так изучил свои обязанности, что безошибочно привозил бочку с дедом к местам, где кормили комбайнеров обедами.
Раскинет колхозная кухарка Наталка чистую скатерть на зеленую травку, усадит комбайнеров вокруг неё, нальет наваристых щей, наложит в тарелки добрую порцию гуляша с подливом и дед тут, как тут, с бочкой вкусной холодной воды, которую хочется пить и пить в жаркую погоду.
Несмотря на все уговоры поварихи, дед никогда не обедал с комбайнерами. Он обожал айран, кислое молоко с холодной водой, и как истинный кулугур, ел только свои продукты и из своей посуды. Развяжет дед глиняный горшок с айраном, тщательно завернутый в чистую тряпицу, а мухи как будто весь день ждут этого момента, и как бомбардировщики начинают нырять в него. Но дед тоже не дремал, а вытащит муху, обсосет её , да и выбросит.
-- Фу, что же ты делаешь, дед, спросил его, как то, самый брезгливый комбайнер Иванов Александр.
-- Да, если её каждую черт просто выбрасывать, всю молоко расплещешь, назидательно ответил ему дед.
Вот это экономия, бросил я в зал, дождавшись окончания смеха
-- А наша деревенская Кассандра, бабка Перепечиха, открыла новое проклятие, заявил я, продолжая перечислять профессиональные достижения односельчан.
Оно вроде и не проклятие, а доброе пожелание, но как припекает. Когда она в первый раз пожелала его Бодровой молодайке, за то, что та пошутила над бабкиным платком, та вначале засмеялась, а потом расплакалась.
--- Чтобы к тебе каждый день гости ходили, пожелала ей бабка.
--- Ну и что, разве плохо, если придут гости, посидим, поболтаем, чайку попьем, засмеялась та в ответ бабке.
А потом, как пошли гости, с утра пораньше, вечером попозже, с соседнего двора и с соседнего села, с ума с ними сойдешь. На коленях стояла молодайка перед бабкой, чтобы та с неё это проклятие сняла. Правда, злые языки потом говорили, что по просьбе самой бабки ходили гости, но это уже никого не волновало, главное был претендент.
И тут я заметил, что в первом ряду сидит наш мучитель Павел Иванович. Он преподавал нам первокурсникам высшую математику. Маленький, почти подросток, чтобы компенсировать свой недостаток, он всячески подчеркивал свою высокую интеллектуальность, терроризируя нас без конца математическими ребусами. На первой контрольной по высшей математике он выставил за неё нам оценки буквами греческого алфавита. Я за неё получил сигму, четвертую букву этого алфавита. сидевшая рядом со мной Оля Бокова получила первую альфу. Согласно, наших школьных традиций, у меня была четверка, а у Оли единица. Она была дочерью директора лесхоза и директора школы, по окончании школы получила золотую медаль и никогда в жизни не получала даже тройки. Получив такую оценку, она впала в такую депрессию, что я её полчаса утешал, сочувствуя ей. Уговаривал её и просил относиться к таким вещам по философски. Пришедший на занятия Павел Иванович. расставил все точки над и. У Оли оказалась пятерка, а у меня двойка. Теперь уже она , смеясь, пересказывала мне, мои слова. Но я в этом плане был закален, поэтому двойка эта была для меня как слону дробинка.
Он очень гордился тем, что знал наперечет работы всех выдающихся математиков, но особенно любил швейцарского математика Якоба Бернулли, и требовал от нас, чтобы мы знали все его математические достижения. У него было любимое выражение….»Вывел зависимость и утверждает».
Увидев, сидящим в зале Павла Ивановича. у меня возникла мысль немного пошутить над ним.
-- А, вот бабка Канайха, вывела зависимость между продолжительностью жизни и длиной языка, и утверждает, что чем он длиннее, тем она короче, язвительно с импровизировав, заявил я.
Находящиеся в зрительном зале мои друзья однокурсники сразу определили, в чей огород был заброшен этот камень, и дружно захохотали. Понял намек и сам Павел Иванович. Я видел, как он сначала заерзал на стуле, а потом вообще покинул концерт. У него был мстителен и я потом не раз пожалел о совершенном поступке.
Особое оживление в зале вызвали мои комментарии по поводу поступка моего одноклассника.
-- Мой друг. Генка Аэропетов, в справочном бюро узнавал, кто составил таблицу Менделеева и что такое бином Ньютона, с апломбом заявил я залу.
Киоскерша кричит, тридцать лет за этим стеклом сижу, но никто никогда таких вопросов не задавал. Исчерпывающие ответы на свои вопросы Генка получил дома у местного светила Шурика Кулешина, стоящего с удочкой по пояс в воде.
-- Геннадий, тебе пора уже бы знать, что таблицу Менделеева составили немцы, а бином Ньютона это птица, у неё две ноги и она не тонет, назидательно ответил он на мучившие Генку вопросы.
Но, окончательно добил я зал, когда рассказал им о своем односельчанине Мише Грибкове.
-- Шестнадцать лет только исполнилось парню, а он уже в пятый класс перешел, сообщил я о нем залу, вызвав там громкий хохот.
-- Сколько будет дважды два, спросил его проверяющий из районо.
--- Восемьдесят восемь , не задумываясь, ответил Миша.
--- А если подумать, снова, спросил его проверяющий из районо.
--- Тогда будет сорок пять, почесав репу, ответил Миша
Понимая, что это катастрофа, на помощь Мише поспешила его классная руководительница.
--- Миша, ты что забыл, сколько будет дважды два, спросила она у него.
--- Дважды два будет четыре, четко ответил ей Миша.
--- Вот видите, мальчик волнуется, ведь не каждый день у нас проверяющий, да из самого районо, заявила Валентина Сергеевна.
Но проверяющий не сдавался и задал провокационный вопрос.
-- А как же это у тебя получилось четыре, спросил он у Миши.
-- Да, очень просто, к первому прибавил второе, ответил тот.
Говорят, что по рекомендации самого проверяющего, Мишу перевели в класс с математическим уклоном. но он и там сумел себя показать.
Когда проверяющий из районо вновь пришел уже в новый класс, где учился Миша. то в это время в пятом классе по программе стоял вопрос «Знакомство с теорией относительности Эйнштейна». Молоденькая учительница Дарья Семеновна была очень расстроена. Такой сложный программный вопрос и черти принесли проверяющего, да ещё и из самого районо. Она и сама не полностью разбиралась в этой теории. Хотя в этом её можно оправдать заявил я, тем, что досконально её знали ли в научном мире лишь три человека, Бор, Ферми и наш Ландау. Сам Эйнштейн довольно туманно представлял некоторые её аспекты, и когда затруднялся, они ему объясняли, что, куда и почему. Программу надо было выполнять и Дарья Семеновна, как могла, рассказала ученикам основную суть теории и приступила к закреплению пройденного материала.
--- Ребята, сказала она, обратившись к классу, сосчитайте в соседнем доме окна, уменьшите их сумму на количество входных дверей, разделите разность на два и скажите сколько мне лет, предложила она им решить такую задачу.
Её расчет был прост, она надеялась на двух школьниц отличниц, сидящих на первой парте. Они, конечно знали, сколько Дарье Семеновне лет, но она ведь спросит ход решения задачи. Они складывали, отнимали, делили, умножали, возводили в степень, извлекали корень, брали логарифмы, но ничего и близко не получалось. Дарья Семеновна уже с тоской думала о предстоящем разговоре с директором школы, как вдруг, руку поднял Миша. Класс сразу притих, а Дарья Семеновна не знала радоваться ей или огорчаться. Что скажет этот новенький? Но рука, была поднята, и ей надо было реагировать, резюмировал я залу.
--- Ну, Миша и сколько же мне лет, придав своему голосу воркующий оттенок, спросила его она.
-- Дарья Семеновна, вам двадцать шесть лет, четко проговаривая слова, сказал Миша.
Класс так и ахнул, девочки отличницы, с завистью подумали, что Мише подсказал проверяющий, который сидел на задней парте вместе с ним. У Дарьи Семеновны от радости, даже дыхание перехватило. Она такой сложный вопрос, как теория относительности, пояснила классу так, что даже ученик с последней парты все сразу понял. --- Правильно, но как ты решил, поделись с классом, радостно воскликнула она. А что тут делиться, когда мне было тринадцать лет, мать меня звала полудурок, ответил ей Миша.
Сцену я покидал под гомерический смех зала и шквал аплодисментов, даже чопорная жена профессора по химии, хохотала как девчонка. За занавесом меня ждал не менее торжественный прием моих друзей и холодно презрительный взгляд руководительницы художественной самодеятельности.
--- Вот. этого молодого человека, больше близко не подпускать к сцене, картинно наклонив головку и выставив в мою сторону указательный палец , заявила она.
Что и требовалось доказать. А наутро я проснулся звездой. Когда я поднимался вверх по лестничной площадке, вслед мне шептались, особенно девчонки с агрономического факультета. Я ходил, задрав нос с неделю, пока не услышал голос какой то пигалицы.
-- Девочки, посмотрите, вон пошел тарасовский полудурок, смеясь, проговорила она мне вслед.
-- Дура ты, ответил я ей в ответ и больше не задирал нос при встрече с ними.
Когда же я пришел на экзамен по физике, то преподаватель выделил меня из всех, пришедших на экзамен.
-- Расскажи ка мне теорию относительности Эйнштейна, сказал он мне, отложив в сторону мой билет.
-- Но, я же не Бор, заметил я ему.
-- Я знаю, ответил он.
Я ходил к нему на переэкзаменовку, с такими же горемыками как я, пять раз. Освоил тензорное исчисление. векторный анализ, изучил матрицу Минковского, поверхность Мебиусса, а ему все было мало. Однажды наш с ним диалог услышал выходец их Кавказа, решивший на халяву сдать экзамен по физике в нашем институте. так как он был не профильным
--- А кто из них преподаватель, поинтересовался он у ребят.
Те для хохмы указали на меня. Преподаватель был всего на три года старше меня. Кавказец полдня меня ловил, чтобы договорится со мной о времени приема у него экзамена по физике. Когда же я популярно объяснил, кто я такой, он удивился.
--- Да, как же я буду сдавать ему экзамен, если я вообще не слышал о таких исчислениях и анализах, о которых вы с ним говорили, спрашивал он у меня совета.
На что, я посоветовал ему найти институт, где от студентов не требуют таких глубоких знаний по физике. На пятый раз преподаватель взял мою зачетку, поставил оценку, расписался и подал мне. Когда я вышел от него, меня обступили ребята с вопросами.
-- Ну что, выгнал окончательно, спрашивали они у меня.
Я показал им зачетку, в ней стояла оценка, отлично. Они с нескрываемым изумлением смотрели на меня, а вскоре по институту стал гулять анекдот. «Если ходить на переэкзаменовку пять раз,то за мужество и наглость пятерка обеспечена».
При сдаче экзамена по химии я нарисовал лишнее кольцо у ацетилена. Профессор зачеркнул его и наклонившись ко мне прошептал мне на ухо. Это тебе за то, что ты рассмешил мою жену, мне это за тридцать лет не удалось ни разу.
Вот так и закончилось мое первое и последнее выступление в художественной самодеятельности института

Сказали спасибо (1): dandelion wine
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 1)
  •  Просмотров: 122 | Напечатать | Комментарии: 1
       
19 марта 2018 16:46 rockerteatral
\avatar
Группа: Забанен
Регистрация: 15.03.2018
Публикаций: 0
Комментариев: 2
Отблагодарили:0
Здравствуйте!

Приглашаем вас в наш салон-сайт
Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.