МОнтер, значит говоришь - Под гасконца, что ль косишь? Ты мне это парень брось, Носки вместе пятки врозь. Мне тут с вами не досуг. Пятки строго север - юг! Знаю - знаю, неудобно, Вот обследую подробно, Но одно без комбинаций - Для твоих ушей нет наций. Хороши,... Видна

Прости меня дед ..

| | Категория: Проза
Петр Кузьмич открыл глаза: «Господи, что он здесь делает, совершенно незнакомая улица… да и сквер, он здесь ни разу не был».
Вечерело, оглядевшись вокруг, Петр Кузьмич увидел чемодан
- Странно… Разве я куда то ехал? – подумал он. – Интересно, что это за город?
Осмотрев
чемодан, Петр Кузьмич охнул, это его чемодан, его вещи, проверив
карманы, он задумался, ни документов, ни денег. Голова страшно болела и
кружилась, придется заночевать здесь – на этой лавочке. Петр Кузьмич
устроился поудобней, подложив под голову свернутое полотенце. Задремал,
вдруг его разбудил шум, открыв глаза, он увидел перед собой четырех
ребят вооружёнными битами.
- Ты чего, бомжара, здесь делаешь?" – спросил один угрожающе.
- Вы что, ребята?! Что я вам сделал? Я побуду здесь до утра, а как рассветет я уйду», - испуганно ответил Кузьмич.
- Старый козел, ты что не понял!
Первый удар пришелся по ребрам, у Кузьмича перехватило дыхание.
- Вы что сынки?! Я же за Вас воевал, - взмолился Кузьмич.
- Ты воевал?!" - сказал рослый парень. – Ах, ты – козел!
У Кузьмича поплыло все перед глазами, его били битами по почкам и голове.
- Бежим, менты! - Это - последнее, что он слышал.
Открыв глаза, Петр Кузьмич увидел женщину в белом, моргнув, он облизал пересохшие губы.
- Нет, милок, потерпи, тебе нельзя пить, - произнесла женщина, смачивая губы.
Она куда-то быстро побежала, вернулась уже не одна. Теперь его осматривал мужчина, все время что-то говоря.
- Так, я, кажется, потерял слух?! - подумал Кузьмич.
Во второй раз Кузьмич открыл глаза уже поздним вечером.
-
Вот и молодец! Борись, голубчик! Слышишь?! Борись, ты должен жить! -
говорила сердобольная сиделка. Теперь Кузьмич слышал, что говорила
женщина.
Через неделю Кузьмич мог говорить, к нему пришел следователь.
- Ну, давайте знакомиться… Самохин! - назвался Кузьмич.
- Ну, а я - следователь Пронин! Буду вести ваше дело, - представился следователь.
– Ну, вот и познакомились… Расскажите мне про себя, - попросил следователь.
-
Да что рассказывать, я - ветеран войны, прошел всю войну, был летчиком,
служил в 225-том летном, живу в Москве, - рассказывал Кузьмич.
Следователь напрягся:
- С кем вы живете? - спросил он.
-
Год назад я получил двухкомнатную квартиру… по программе президента…
жилье для ветеранов… живу один - ответил Кузьмич. Следователь встал.
- А что вы делаете у нас в городе? Вы к кому-то приехали?- спросил он.
Нет, сынок, я не знаю, как я оказался здесь?! А что это за город? - спросил Кузьмич.
- Это – Ростов! - ответил следователь. Кузьмич смотрел широко открытыми глазами.
- Господи! Что я здесь делаю?! - по щеке Кузьмича покатилась слеза.
- Господи! - прошептал он.
-
Ну, успокойтесь! Я свяжусь с Москвой! И как только вы поправитесь,
поможем вам добраться домой! - с улыбкой сказал следователь.
-
А теперь расскажите, кто вас бил? Вы их сможете опознать? Эти уроды
забили насмерть уже двоих, вам повезло, что рядом проезжал патруль, - с
грусть и болью продолжил следователь. Кузьмич вздохнул.
-
Я запомнил одного! Ну, уж - очень злой! Он первый начал меня бить... я
думаю, он у них – главный, - продолжил свой печальный рассказ Кузьмич.
Следователь Пронин позвонил в Москву в «Совет ветеранов». Ответ озадачил его, ведь Самохин Петр Кузьмич умер месяц назад.
-
Да, наверно, дедуля что-то напутал?! Немудрено после таких побоев! - он
хотел уже положить трубку, но вдруг совершенно неожиданно сказал:
«Вышлите мне фотографию Петра Кузьмича по факсу».
Получив факс, Пронин обалдел: на него с фото смотрел дедуля.
-
Так что же это получается, кто то привозит его сюда без документов, а в
то же время в Москве для всех он умер, - подумал Пронин. - Да и что-то
доктор говорил про большое содержание наркотика в организме у дедули, он
еще все время удивлялся, как дед выжил? Если это – то, о чем я думаю,
то лучше будет, чтоб в Москве никто не знал, что он жив, - подумал
Пронин.
Придя к Петру Кузьмичу, следователь спросил:
- А что вы помните последнее?
-
Ну, я приболел, ко мне приходила Маша, медсестра и делала уколы, а в
последний день на час раньше пришла другая, сказав, что Маша ногу
подвернула, что она ее замещает, что у нее много работы, поэтому она
пришла пораньше, сделала укол, - Кузьмич задумался.
- А дальше я ничего не помню" - печально добавил он.
- Так, - подумал Пронин. - Я на верном пути… Это захват жилой площади, и лучше, чтоб никто не знал, что Самохин жив.
Позвонив
в «Совет ветеранов» своего города, он попросил встречи с председателем
Ивановым. Он много слышал о нем, все отзывались о нем очень тепло.
Встреча прошла в очень доброй обстановке, ему пообещали помочь и оказать
всяческое содействие в помощи по устройству Кузьмича в дом престарелых.
Идя
в больницу к Самохину, Иванов не мог представить себе, как круто
изменится его жизнь. Познакомились, и, как водится у боевых товарищей,
заговорили про войну.
- Ты где воевал? - спросил Кузьмич.
- Я… в 225-том летном - ответил Иванов. У Кузьмича открылся рот:
- Как это - в 225-том?! Я тоже - в 225-том! Какой позывной был у тебя? - изумленно спросил Кузьмич.
- Я –«Сокол», - ответил Иванов.
- А ты? - спросил он Кузьмича.
- Я – «Ласточка».
Иванов схватился за сердце:
- Петька, ты, что ли?!
- Я, Ваня… я!
Боевые
товарищи обнялись. Теперь они не разлучались, они не могли
наговориться. Подходил праздник День Победы, и Иванов прожужжал все уши
Кузьмичу, что этот праздник они встретят вместе, что он познакомит его
со своим внуком Вадиком, дочерью Верой и ее мужем Игорем. Он каждый день
рассказывал Кузьмичу про внука, из чего Кузьмич сделал вывод, что Ваня
гордиться им. Побродив по городу, возложив цветы к вечному огню, шумной
компанией они двинулись к Иванову.
Иван Васильевич
позвонил в дверной звонок (утром в суматохе забыл ключи). Дверь открыл
улыбающийся Вадик. В следующую секунду он побелел как полотно: на него в
упор смотрел бомж, которому они с ребятами подвалили. Кузьмич побелел,
скулы покрылись пятнами.
- Ну, вы что там застряли? - дочь не договорила, она смотрела на отца, который держался за сердце.
Иванов понял все без слов, это его внук - тот самый... Кузьмич развернулся.
- Извини, Ваня, ты плохо воспитал внука! Прости! - с этими словами Кузьмич пошел прочь, подальше от этого дома.
С зала шел, улыбаясь, Игорь.
- Отец, ну, вы - где? - он испуганно замолчал.
Отец трясущимися руками расстегивал ремень.
- Щенок, опозорил деда, - шептал он, по щекам градом катились слезы. – Щенок!
Вадик прошмыгнул мимо деда на лестничную площадку.
- Отец, что здесь происходит? - испуганно спросила Вера. Она своего отца таким никогда не видела.
- Все – вон! - кричал отец.
Зайдя в зал, где стоял празднично украшенный стол, Иван зашатался.
- Опозорил! За что мне это?!
Одним
движением руки он сгреб все, что стояло на столе, взял бумагу и ручку и
стал что-то писать. Вера плакала на кухне, она понимала, случилось
что-то непоправимое, в доме стояла гробовая тишина. Вера решила
посмотреть, что делает отец, потихоньку, пройдя прихожею, она заглянула в
зал. Уронив голову на стол, в не естественной позе лежал отец.
- Папа! - закричала Вера. – Папа!
Игорь схватил тестя на руки, положил на диван.
- Отец! - закричал он, тряся тестя. В ответ – тишина… Иван Васильевич был мертв.
Вера
стояла у стола и смотрела на исписанный лист, это было заявление в
прокуратуру. Ей пришлось три раза прочитать листок, пока до нее дошел
смысл прочитанного.
- Прости, отец! - с этими словами она убрала листок в карман.
- А - в остальном, я выполню твою волю, - добавила она.
На
похороны пришло много народу. Иван Васильевич запретил внуку
присутствовать на его похоронах и навещать его могилу на кладбище. Это
была его последняя воля.
Прошло пять лет, у могилы Ивана Васильевича стоял молодой, рослый парень, одетый в военную форму с лейтенантскими погонами.
- Прости, дед, я нарушил твой запрет… Прости меня… Я тебя очень любил… Я клянусь тебе, ты будишь мной гордиться…
Легкий ветерок коснулся волос Вадика, как будто, кто то невидимый погладил его по голове.
- Спасибо, дедушка, теперь я знаю, ты простил меня!
С тех пор прошло немало времени. Вадик служит в АРМИИ, имеет воинские награды, но каждый раз, приходя на могилу к деду, думает:
- Не случись тогда то, что случилось, как бы сложилась его судьба?!
(Фамилии и имена - вымышленные, просьба извинить за случайные совпадения.)

Своё Спасибо, еще не выражали.
Новость отредактировал Полина Кузнецова, 3 июня 2012 по причине неверно оформлены теги
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
    • 100
     (голосов: 2)
  •  Просмотров: 924 | Напечатать | Комментарии: 3
       
3 июня 2012 21:56 syrr
avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 16.02.2012
Публикаций: 1517
Комментариев: 8168
Отблагодарили:4633
yes sad

Как умею Jan van Eyck.
Ни дня без строчки. ПЛИНИЙ

       
3 июня 2012 21:44 ЭЛИЗ
\avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 3.06.2012
Публикаций: 60
Комментариев: 13
Отблагодарили:32
Спасибо. Вадик служит в армии по сегодняшний день , и винит себя в смерти деда. Уже прошло немало времени, казалось всё подзабыто ,но он сам рассказал мне эту историю ,с болью и горечью в душе. Я думаю ему стыдно , за содеянное. С ув. Лена
       
3 июня 2012 18:07 Полина Кузнецова
avatar
Группа: Авторы
Регистрация: 16.10.2011
Публикаций: 189
Комментариев: 5489
Отблагодарили:658
Может быть многие не поверят, а я верю в то, что у каждого негодяя есть шанс стать человеком.
Очень хороший рассказ. Смерть деда могла оказать влияние на внука.

Если ты споришь с дураком, значит вас уже двое.)))

Информация
alert
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.