Гроза бывает среди лета Бывает дождь после обеда. Бывают трудные деньки, И среди них все четверги. Бывает муж гульнул налево Жена бывает королева. Бывает мучаемся зря, Стоя толпой у алтаря. С надеждой уповать на Бога У каждого своя дорога. Вот только разные пути, Попробуй путь себе найти. И в нашей жизни всё бывает На счастье каждый уповает.

Знак

Знак Кристина Олеговна Вдовкина Алекс Саттон, замкнутая школьница, ввязывается в опасную игру маньяка, чтобы остановить череду убийств и спастись самой, но вот проблема, она не знает правил. В это время в городе продолжат погибать девушки с определенной периодичностью, словно по расписанию. Оглавление I. Глава. II. Глава. III. Глава. IV. Глава. V. Глава VI. Глава VII. Глава VIII. Глава IX. Глава X. Глава XI. Глава XII. Глава XIII. Глава XIV. Глава XV. Глава XVI. Глава XVII. Глава XVIII. Глава XIX. Глава XX. Глава Эпилог I. Глава. 21:36 – Да, скоро подъеду, – парень прижал телефон к уху и поразмыслив добавил,  – минут через десять. В ответ завывание. Парень по привычке закатил глаза и с легким раздражением повернул руль вправо. На заднем сидении тут же раздался звон бутылок, но барабанящий о стекло дождь поглотил их. – Если тебе нужно, сам сгоняй за бочонком. Я посмотрю, как быстро ты с этим справишься. Погода ужасная. Дальние фары работают так, будто дорогу фонариком с телефона подсвечивают. И сплошная стена дождя. […] Джон поднял взгляд на часы, тяжело вздохнув. Часовая стрелка указывала на одиннадцать, а быстрое кружение секундной стрелки было той скорость, с которой нужно нестись домой. Отец просил не засиживаться в кабинете и возвращаться домой до прихода темноты, но поглощённый собственным расследованием, Джон не заметил, как потемнело на улице. Он собрал все учебники в рюкзак, взяв в руку только книгу с твердым переплетом, и вышел из кабинета. Школьный коридор был освещен тусклым светом. Тишина привычно встретила его, разбавляемая лишь шипением механических ламп над головой. Джон подошел к своему шкафчику и незаметно оглянулся краешком глаз. Никого не было. Руки его слегка дрожали, а лоб покрыла испарина. Он еще пару секунд смотрел на пустой коридор и все же решился положить книгу в шкафчик. Даже выйдя со школы и окунувшись в морозный вечер, Джон вспоминал, как накрыл книгу рюкзаком и прижал к металлическому дну шкафчика. Эта книга важна, ведь была важной частью инициации, которая неизбежно ожидает парня. Он натянул капюшон почти до подбородка и засунул руки в карманы. Дышал через рот, выдыхая в черное небо белый пар. Ноги промокли, к телу противно прилипала мокрая ткань джемпера, поэтому Джон торопился домой. […] – Дорога ни к черту и если хочу доехать, то должен сосредоточиться на ней. А за пиццей сам сгоняешь, если ее не будет в доме, хорошо? Парень спокойно ухмыльнулся, отключив звонок. Не ждал ответа, ведь никто в здравом уме не высунется на улицу в такую непогоду. Он убрал телефон на соседнее сидение и сжал двумя руками кожаный руль. В салоне машины витал легкий аромат хвои и не горел свет. Все, что видел молодой человек, это нескончаемое движение дворников по лобовому стеклу. На улице была непроглядная тьма, поэтому машина не развивала высокую скорость. Перед глазами начинало рябить и это вызывало дискомфорт. Приходилось прикрыть веки, сжав длинными пальцами переносицу. На это ушла секунда, но ее хватило, чтобы молодой человек в промокшем джемпере успел выйти на дорогу. Он не смотрел по сторонам, торопясь скрыться от дождя под широкими ветвями ели на другой стороне дороги, да и холод заковал тело. Он желал только прийти домой и согреться. Шум со стороны нарастал. Джон замедлился, наклонив голову, и убрал от лица промокший капюшон. В его глаза яркой вспышкой врезались приближающиеся огни, ослепляя. Водитель убрал руку от лица, наконец-то замечая освещенную светом фар фигуру. Он резко вывернул руль влево. Визг колес. На миг испуганные взгляды встретились. Раздался глухой удар, словно что-то тяжелое сбили с ног. Машину занесло к краю обочины, закручивая. Дорога была слишком скользкой, но водителю удалось остановиться перед самой обочиной. Свет фар упирался в стволы темных елей. Капли отсвечивали и неуловимыми блохами отскакивали прочь. Водитель тяжело задышал, сжимая пальцами кожаный руль. Костяшки пальцев побелели, как и лицо парня. – Твою м… – он посмотрел перед собой, с опаской подняв взгляд на зеркало заднего вида, но ничего не разглядел, – т-твою… Господи. Развернулся на сиденье, утыкаясь лбом в охлаждающее стекло. Напряг зрение, но ничего не добился. Он нервно дёрнул дверцу, открывая, и нерешительно вышел из машины. Ноги тут же утонули в размякшей земле. От шума разбивающейся воды заложило уши. Непримиримая волна холода нахлынула на парня, сгоняя краску с лица. Он посмотрел на дорогу, нерешительно двигаясь к середине. Волосы промокли, а капли воды стекали по лицу. Он вытер рукавом нос, напряженно обходя машину. Сердце замерло в груди, когда темное пятно на проезжей части удалось разглядеть. Парень сощурился, не веря своим глазам. Что-то с треском упало к его ногам, разбиваясь. Это было его сердце. – Твою мать! – он сорвался с места, подбегая к Джону и падая на колени рядом с ним. 7:38 – Алекс, тебя подвезти? – Нет, – отозвалась, заправляя блузку в юбку, – я пешком. – Возьми зонтик. – Хорошо, ты уже пошла? – спросила, но ответом мне послужил хлопок входной двери. Взяла в руки пульт, чтобы выключить телевизор, по которому крутят программу про насекомых, но замерла. Я залипла на рацион питания пауков, пока визг чайника не дал мне моральной затрещины. Мое утро не могло начаться без печенья и горького черного чая, «интересных» новости про конец света в социальных сетях и, самое главное, похода в школу. Она стояла во главе триумвирата плохого настроения. Так я называла вещи, которые расстраивали меня и заставляли проявлять хоть какую-то социальную активность. Многие подростки не любят школу, кто-то из-за внутреннего интроверта, кто-то из-за эфемерных пожертвований. Да, они вносятся небольшими суммами, но спустя пару лет потолок в женской раздевалке продолжает протекать, а директор приезжает на крутой тачке или сверкает новыми запонками. Я вышла на улицу, слегка поежившись от прохладного ветра, и косо осмотрела темное, затянутое тучами, небо. Голые деревья и пустые дороги. Вчерашний ливень заставил спрятаться по домам большинство жителей Агригент Стилл. Большинство, но не ту девушку в зимней шапке, натянутой до ушей. Волос не было видно, но по черным бровям я узнала в девушке свою подругу. Да и случись что с её бровями, все равно узнала бы, ведь она стоит там почти каждое утро. Спустилась по ступенькам, не отрывая взгляда от девушки, но тут же угодила ногой в лужу. – Черт, – прошипела, осмотрев ущерб. Обувь не промокла и все выглядело чисто, поэтому я пошла дальше. Я старалась выглядеть непринужденно, когда подруга заметила меня, подняв голову. – Ты это видела? – спросила я. – Видела что? Не дав подруге опомниться, я тут же её обняла, прижавшись: – Сейчас вышла из дома, поскользнулась и упала прямо в огромную лужу. Испачкалась вся, но решила домой не возвращаться, сразу к тебе побежала. Руки девушки, которыми она обнимала меня, слегка ослабли и через мгновение она завопила: – А-алекс, ты же и меня испачкаешь. Фу! Я чувствую, как с тебя кусками сползает грязь, – она смешно забарахталась в объятиях, упираясь руками в мои плечи, – хоть раз бы упала в лечебную грязь. Хот раз, тогда и прижимайся ко мне, а сейчас выпусти, грязнуля. Я выполнила просьбу. Кристин отошла и с прищуром осмотрела сначала себя, потом меня, видимо оценивая невидимую грязь. Ее брови сошлись на переносице, но легкая улыбка на пухленьких губах, все-таки выдавала истинное настроение. – Так я и знала, – со вздохом сказала она, – ты испачкала меня. Но за покупку малинового пирога в нашем кафе я готова тебя простить. – Как-то дешево. – А там сейчас акция, – Кристин выпрямилась, двигаясь по тротуару. Я последовала за ней, – говорят, покупаешь малиновый пирог и в подарок получаешь дольку тыквенного. – Но у меня аллергия на тыкву. Кристин лишь загадочно улыбнулась, пожимая плечами. Когда мы дошли до ворот школы, она продолжала бодро стучать своими каблучками, но я все равно смотрела на неё снизу вверх. Такой была моя Кристин, миниатюрной блондинкой с храбрым сердцем и специфичным юмором. Именно он и свел нас вместе, ведь судя по её словам, мой смех настолько заразителен, что может развеселить любого, поэтому она любит доводить меня до истерик с безудержным хохотом. Из-за смеха и из-за того, что больше никто не воспринимает юмор Кристин, мы подружились в седьмом классе. Впереди показалась каменная арка, через которую все проходили на школьный двор. Он был огражден от мира высоким металлическим забором, от которого холодом веяло за версту. Сквозь прутья можно было разглядеть поляну с чистым газоном, на которой обычно собирались ученики на обед в теплое время. Там же находились и крытые спортивные площадки с треклятой женской раздевалкой, и чуть дальше парковка и сама школа. Впечатляющее здание из белого кирпича в четыре этажа, большие окна и огромные часы над главным входом. Прямо сейчас они извещали меня о том, что я пришла как раз вовремя. – Ты звонила Люку? – спросила Кристин, перепрыгивая лужицу. – Нет, мы же поругались, – я прикусила губу, но заметив настороженный взгляд подруги, тут же добавила, – ничего страшного. Это был последний день перед началом учебы, и я хотела провести его вместе, есть пиццу, смотреть ужасы, дурачиться. Спокойный вечер, – оправдалась я, посмотрев под ноги и понизив голос, – но Люк был занят. – Чем? – Он не сказал. Я остановилась у крыльца, хмуря брови. Посмотрела на Кристин в теплой шапке, а она внимательно посмотрела в ответ, но ничего не сказала. Её теплые руки накрыли мои, и тогда я осознала, что тереблю края юбки, с силой растягивая ткань. Расслабила пальцы, закинув голову от накатившего раздражения: – Мы всегда ссоримся на пару часов и потом миримся. А в этот раз он не только не звонит мне второй день, но и сам не отвечает на звонки. Я не знаю что мне делать, я так боюсь его потерять и знаешь, я… я просто не хочу больше никого терять. – Эй, – Кристин накрыла мои плечи и подошла ближе, – ты никого не потеряешь. Только ты решаешь, кого впустить в свою жизнь, а кого отпустить. – Ты знаешь, это не всегда зависит от нашего желания, – я не смогла сдержать всхлип и закрыла лицо ладонями, повернувшись спиной ко входу в школу, – ты знаешь Кристин. Что я не могла контролировать жизнь папы. Даже когда я кричала ему останься, он решил уйти. – А ну перестань, – подруга обошла меня, встав передо мной, и с силой убрала мои руки от лица, – ты высокая статная женщина. – Ага, семнадцатилетняя щеголиха. – Мы говорим о перспективе, – она улыбнулась, беря мое влажное от слез лицо в ладони, – ты не смотри, что я маленькая, рука-то у меня тяжелая. Если какие-то сильно занятые парни захотят тебя обидеть, я с ними разберусь, – сказала Кристин, а я засмеялась, шмыгая носом, – Вот так-то лучше. Выдохни, и пойдем в школу, хорошо? Кивнула, вытирая нос рукавом свитера. – Фу, какая сопливая. […] Светлые коридоры были переполнены учениками. Все шумели, рассказывая о летних путешествиях. Неподалеку от входа, сбившись в кучу неуверенности, стояли новенькие ребята, которых Кристин должна развести по кабинетам. Она одна из наставников для тех, кто только перешел в среднюю школу или перевелся из другой школы. Кристин как всегда мчит впереди всех и вся. Не то, что я, сижу в стороне, избегая любой самодеятельности. И это не смотря на обещание быть активной хотя бы в последний школьный год, которое я твердо дала себе этим летом. – Это мои стоят, – девушка сняла шапку, распуская белые, от природы кудрявые волосы, – я пойду, увидимся на истории. Она развернулась, бросая бодрое «не скучай» и громко, стуча невысокими каблуками, прошла в сторону новеньких. – Разве сегодня только один общий? – крикнула вслед, но Кристин уже скрылась в толпе. «Первый день последнего школьного года, соберись Алекс, ты должна получить от него все». Решительно выдохнув, я смахнула упавшую на лоб прядь коротких волос и прошла к нужному кабинету. По пути пришлось поздороваться со знакомыми, чтобы расшатать внутреннего интроверта. Остановившись на пороге, я посмотрела в расписание, проверяя, сходится ли номер на листе с номером кабинета. Все правильно. Подняла взгляд на аудиторию и моментально расслабилась, ведь пустые парты не могут не радовать. В кабинете царила тишина. Проходя мимо преподавательского стола, я положила на него справку и направилась ко второй парте у самой стены. – Мисс Алекс Саттон, – преподавательница оторвалась от бумаг, приветливо улыбнувшись мне. Её редкие, местами поседевшие волосы, были убраны в невысокий пучок, а на лбу залегли тени от морщин. Я улыбнулась в ответ, стараясь не следить за тем, как она поднимает мою справку, вчитываясь через очки, – Интересно. Рада, что вы сдаете биологию Алекс, на кого планируете поступать? – На психолога, – я кивнула, продолжая доставать тетради из сумки. – Неужели, – она ахнула, и я на мгновение испугалась, что кожа на её лице порвется от таких манипуляций, настолько он выглядела сухой, – тогда рада вас познакомить с вашей, надеюсь, будущей коллегой, Евой Сандерс. Преподавательница указала рукой куда-то в сторону от меня, и я посмотрела туда же, упершись взглядом в копну рыжих волос. Девушка сидела неподвижно, опустив голову на парту и заткнув уши наушниками, провод от которых резко контрастировал с таким ярким цветом волос. Она сидела у самой стены на последней парте и по всей видимости никого не слышала, ведь миссис Уитмор продолжила говорить о неё в третьем лице, когда вновь встретилась со мной взглядом: – Бедная девочка, у нее горе. Весь этот юношеский максимализм и первая любовь, ну, ты наверняка знаешь. Я кивнула, ощутив больной укол под ребрами. Еще как знаю. – Ты как-то побледнела, – женщина насторожилась, спросив, – у тебя все хорошо? – Конечно, – натянула улыбку, кивнув, – все прекрасно. Она сузила глаза, оглядев меня как-то оценивающе, но ее интерес пропал сразу же, как в кабинет зашел новый ученик. – О-о, здравствуй Марк. Ты тоже планируешь сдавать биологию? Нам как раз не хватало кого-то вроде тебя. Дальше я слушать не стала, опустившись за парту. Я планировала просидеть в раздумьях, пока не начнется урок, ведь даже здесь, личные проблемы других людей заражали меня. «Юношеский максимализм». «Первая любовь». Неужели все мои чувства действительно переоценены? Немного повернула голову в сторону девушки в наушниках. Наши взгляды пересеклись. Я тут же отвернулась, с широко раскрытыми глазами посмотрев в стену. Всё так неловко, я не знала, что рыжая все это время смотрела на меня. Боже, зачем я повернулась? Сзади раздался какой-то шум и скрип, словно от ножек стула. Я напряглась. – Ты Алекс, правильно? – тихий и хриплый голос, настиг меня совсем близко и заставил занервничать еще сильнее. Я медленно повернула голову, рассчитывая, что мне послышалось, но встретилась с покрасневшими глазами девушки. Она смотрела прямо на меня, вытирая и так опухшую кожу вокруг глаз рукавом. Ну что, пришло время показать себя. Я натянула улыбку, отвечая: – Да, а ты Ева? Девушка кивнула, на что я улыбнулась шире. – Приятно познакомиться. – Мне тоже, – она как-то отстраненно посмотрела в сторону, затем опять уперлась в меня взглядом. Ее голос прозвучал тише, – всё, что сказала миссис Уитмор, н-ну, – она запнулась, продолжая, – про юношеский максимализм. Это неправда. Не хочу показаться очередным депрессивным подростком. У меня на самом деле проблемы, и серьезные. Мой Джон… Она замолкла, губы её задрожали, словно она пыталась выдавить дальнейшие слова, но ничего не получалось. Она сжала пальцами края парты, а взгляд потерял ориентир, больше не сосредотачиваясь на чем-либо. – Джон, это твой парень? – попыталась догадаться, на что Ева нервно улыбнулась, кивнув, но вновь помрачнела. Её брови сошлись на переносице, а на глаза выступили слезы. Она всхлипнула, резко отворачиваясь от меня, от чего её длинные волосы пронеслись лентой в воздухе. Еву затрясло, как при сильном шторме, и она схватилась ладонями за живот. – Ева, – я потянулась к девушке, поднявшись со своего места, – ты чего? Не может все быть так плохо, даже если он тебя бросил. – Он не бросал меня, – Ева вскинула руки, обернувшись и вперев в меня злобный взгляд, – он пропал, понятно? Он не бросил меня, он, черт возьми, пропал! – Девушки! – голос миссис Уитмор прозвучал предостерегающе. Она тут же вмешалась, переводя взгляд в нашу сторону, но Ева продолжила: – Джон пропал, а всем вокруг наплевать! Мы обращались и к директору и к школьному Совету, но никто из них и пальцем не пошевелил! Никто его не ищет! Ева надрывала голос, прерываясь лишь, чтобы набрать воздух для новой порции слез. В это время миссис Уитмор остановилась рядом со мной, взволнованно оглядев девушку. Она вытянула было руку, но убрала её. И я понимала оцепенение преподавательницы. У Евы была настоящая истерика, она рыдала, а когда не хватало воздуха, начинала хрипеть, руками вцепившись в парту. – Ева, – ласково позвала преподавательница, – может тебе домой? – Нет! Почему меня никто не хочет услышать? Мой парень пропал, а вы отправляете меня домой?! Отвалите от меня все! Миссис Уитмор замолкла, прижав пальцы ко рту. Она перевела испуганный взгляд на меня, ожидая чего-то, но я смотрела на неё с не меньшим ожиданием, ведь не знала, как успокоить девушку. В нагнетенной тишине, нарушаемой только хрипом Евы, раздался звонок, известив о начале урока. В коридоре усилился топот, после чего звуки и вовсе пропали. Только в кабинете биологии урок не наступал. Все присутствующие были в замешательстве, а новые ученики стояли под дверью, не решаясь зайти. Кто-то незаметно снимал трясущуюся от слез Еву на телефон, видимо тая надежду распустить новую сплетню. И это разозлило меня, подстегнув к действиям. – Ева, – начала тихо, проглотив скопившуюся во рту жидкость. Аккуратно положила ладонь на плечо девушки, в попытке заглянуть в глаза, – я очень хочу тебя услышать. Не знаю, куда пропал Джон, но если все так плохо, то мы можем вместе сходить в полицейский участок, – Ева с недоверием посмотрела на меня, прищурившись опухшими глазами, а я кивнула, присев на корточки рядом с ней, – все обязательно будет хорошо, слышишь? Мы найдем Джона. – Я н-не, – шмыгнула носом девушка, но я перебила: – Главное, это спокойствие. Если ты будешь рыдать, то не сможешь помочь ему. Особенно если он и правда нуждается в помощи, понимаешь? Девушка неуверенно кивнула, осмыслив мои слова. – Вот и замечательно, – я улыбнулась и посмотрела на преподавательницу, заговорив чуть тише, чтобы слышно было только ей, – Миссис Уитмор, у вас есть успокоительное? Женщина отмерла, часто заморгав, и одобрительно кивнула мне: – Да, где-то был, сейчас поищу… Я мягко погладила Еву по спине, замечая, с каким недоумением на нас смотрит Марк, так и не успев сесть за парту. – …видимо на самом дне сумочки затерялся. Ох! Вот оно, я нашла, только у меня не в таблетках, – преподавательница сняла очки, сначала осмотрев бутылочку, затем кабинет. – Марк, сходи за стаканом воды, будь добр, – парень кивнул, с нескрываемой радостью выходя из кабинета. Миссис Уитмор продолжила, обращаясь уже к остальным ученикам, – А вы не толпитесь. Ничего не произошло. 12:43 Я шла в столовую, планируя встретиться там с Кристин. Меня распирало от всего увиденного, и я должна была с кем-то этим поделиться. – Алекс! Я обернулась, услышав собственное имя, и вгляделась в толпу. Кристин с раскрасневшимися щеками шла в мою сторону, быстро перебирая стройными ногами. – Ты в порядке? –  она остановилась напротив, взяв меня за руки и смотря в глаза, – мне сказали, что ты была в кабинете психолога. Это из-за Люка? – Нет. Я отводила туда одноклассницу с биологии, ей стало плохо во время урока. – Еву Сандерс? – Откуда ты знаешь? – нахмурилась я, выгибая бровь. Ну вот, Кристин уже все известно. – Догадалась. Она встречается с сыном мистера Ханта, нашего преподавателя по древним языкам. – Его зовут Джон? – Да. Кристин отпустила мои руки и раскрыла дверь в столовую, я прошла вперед. Здесь было людно. Мы молчали, проходя мимо столов, словно то, о чем мы будем беседовать совершенно секретно. Даже когда мы стояли в очереди и все вокруг нас перешептывались на тему недавнего инцидента в кабинете биологии, я и Кристин молчали. После того как мы выбрали еду и сели за свободный столик, я пристально посмотрела на подругу. Кристин подозрительно затихла, сосредоточенно рассматривая баночку с мороженным и не начиная разговор даже в условной безопасности. Потому я заговорила первой: – Ева говорила, что Джон пропал, ты знаешь про это что-нибудь? – Знаю, – вздохнула Кристин, сокрушенно положив руки на стол, – нам урок назад сообщили об этом. – Вам, это волонтерам? – догадалась я. – К сожалению, да, – Кристин смахнула волнистую прядь с лица и открыла баночку с мороженным, продолжая, – Мистер Патрик организовывает поисковую операцию. Сами поиски начнутся завтра, когда пройдет три дня, поскольку по-другому полиция не соглашается. Мистер Патрик говорил им, что Джон очень порядочный и ответственный мальчик и риск того, что он решил насолить родителям и сбежать или накурился где-нибудь, минимален. Но его не слушают, раз поиски не начали раньше, – вздохнула подруга, поправляя себя, – точнее не в таких больших количествах. Они давно могли подключить нас – волонтеров, но не стали. – Все может быть, и алкоголь, и травка. Но даже если это, правда, почему о таких похождениях не знает его девушка? – отпила немного воды, спросив, – у него есть друзья? Кристин накрутила на палец прядь, задумываясь: – Нет, он мало с кем общался, в основном торчал в школьной библиотеке, а когда она закрывалась, шел в кабинет отца. Я его как-то раз так встретила, когда… – Кристин замерла, видимо что-то вспомнив, и её лицо тут же изменилось. Взгляд стал серьёзнее, но она постаралась сбросить это напряжение, улыбнувшись, – не важно. Самое главное, что на первом этаже можно записаться в поисковую группу и хоть как-то помочь в поисках. – Надеюсь людей наберется достаточно. Джона нужно найти. – Не переживай, я уже записала себя в добровольцы, – сказала Кристин и положила тающее мороженое себе в рот, – так сказать, внесла свою лепту. – Ты серьезно? Точнее, ты волонтер и я была уверенна, что ты то сделаешь, но ты всё это время молчала? – Я и тебя записала, а то ты вечно ноешь, что в городе ничего интересного не происходит. Так вот, возьмитесь и распишитесь. С широко раскрытыми глазами я посмотрела на Кристин, пока она пыталась что-то сказать с набитым ртом. – Но ты даже не спросила… и ничего не сказала. – Это произошло урок назад, – оправдалась она, облизав ложку, – скажи спасибо, что вообще предупредила, иначе бы ты узнала об этом в три часа дня, когда нужно быть на месте. Я поправила спадающую сумку и молча встала из-за стола. Мне было необходимо это осмыслить, а Кристин не трогала меня. Она молча доела свой обед, и мы направились к выходу из столовой. Кристин выбросила пластиковый стаканчик из-под мороженого и, догнав меня у самой двери, начала инструктаж. – Во-первых, нужно в половину второго быть у школы, чтобы нас успели разделить на пары и выдать все необходимое. Во-вторых, нужно одеться теплее, так как никто не знает, куда нас пошлют. – Мы же с тобой в паре? – Конечно, я и ты, против всех ночных монстров, поджидающих нас в кустах. Я не сдержала улыбки, разрушив всю серьезность, настроение немного поднялось, и я спросила: – А если на нас нападет маньяк, что будем делать? Бить фонарем? Кидаться в него рацией? – Ты смеешься? Это же шанс показать себя, а я прекрасно владею истеричным боем, – Кристин замахнулась рукой в воздухе, случайно ударив меня локтем в плечо, – он правда неконтролируем. Я засмеялась, слегка толкнув подругу, но взгляд Евы пеленой настиг мое сознание. Она была в такой панике и отчаяние. А что, если Джон действительно пропал или его кто-нибудь похитил? – А сейчас серьезно, если на нас нападет маньяк, что делать? –  спросила я, останавливаясь рядом с кабинетом по истории, заполненным галдящими людьми. – Тогда побежим в разные стороны. Кого догнали, тому не повезло, – просто ответила Кристин, и я перевела осуждающий взгляд на подругу. – Твой план отстой. Кристин повернулась в мою сторону и, выдохнув, опять посмотрела в кабинет: – Я знаю. II. Глава. 14:47 Школьный двор был заполнен людьми. Одни толпились в одном месте, ожидая, пока их дальнейшие действия скоординируют, а другие шли на поляну, где можно было посидеть и набраться сил. В воздухе витало что-то тяжелое, от чего хотелось рухнуть. Прямо сейчас упасть и уснуть, лишь бы не испытывать этой эмоциональной тяжести, сдавливающей грудь. Она мешала двигаться, вращала в моей голове снова и снова плохие мысли, как в центрифуге. Люк не писал мне уже третий день. В школе я его не видела. Может с ним что-то случилось? Я вздрогнула, когда над ухом чихнули, громко шмыгнув носом. Обернулась и посмотрела в лицо незнакомого парня, не задержав взгляд, ведь меня уже тянули дальше. Я пробиралась дальше через толпу, пока Кристин крепко держала мою ладонь. Возможно, она боялась, что я потеряюсь или уйду домой, но даже не догадывалась, что мне сложно быть одной в четырех стенах. Я хотела посвятить себя какому-то делу, чтобы отвлечься. – Алекс, – Кристин окликнула меня, когда мы оказались у невысокого дерева рядом с парковкой. Она заглянула в глаза и убедилась, что я слушаю, – постой здесь, хорошо? Я узнаю, какую территорию нам выделили, и принесу рацию. Я почти не пошевелила губами, произнеся тихое «хорошо» и проследила за тем, как блондинка скрылась в толпе. Какое-то время я стояла неподвижно, переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться в этот пасмурный день, и прислушивалась к шепоту вокруг. Люди обсуждали исчезновение Джона и были настроены найти его живым. Вибрация. Я отмерла, пальцами нащупав телефон в заднем кармане, и открыла смс от Кристин. Подруга просила подойти к главному входу в школу. Срочно. Неужели что-то случилось? Пришлось идти к входу, и я заметила, что там менее людно, ведь большинство участников поисков столпились у столиков на поляне. Там, кажется, раздавали горячие напитки. Поёжившись от холода, я спрятала подбородок в горле любимого свитера и натянула рукава сильнее. Мне бы не помешала чашка горячего кофе, но это в другой стороне, а я уже вышла к крыльцу, осматриваясь. Здесь было пусто, не считая пару человек, затягивающихся сигаретой, и парня на крыльце, переминающегося с ноги на ногу. Ток. Он пронзил кончики пальцев. – Черт, – прошептала, стремительно развернувшись спиной к входу. Что он тут делает? Почему стоит там? Инстинктивно сделала шаг обратно, чтобы раствориться в толпе, но так и замерла. Почему я должна убегать? Да, я не желаю подходить первой, но и избегать его не хочу. В животе нарастает гнетущее ощущение от любой мысли об уходе, когда вот он, стоит рядом. Прикусила до боли губу, тяжело выдохнув воздух через нос, и все-таки развернулась. Я хотела позвать Люка, но голос засел где-то в горле, так и не вырвавшись, когда я встретилась с парнем взглядом. Он был рядом. Буквально в паре метров. Смотрел в глаза, от чего я нервно дернула рукава свитера, проглотив жидкость во рту. Люк подошел ближе, остановившись напротив меня. Его светлые кудряшки слегка спадали на лицо, прикрывая левый глаз, но он смахнул волосы, встряхнув головой, и улыбнулся: – Привет, котик. Несмотря на все его старания, я различила в зеленых глазах Люка усталость. Поэтому мой боевой настрой тут же ушел, оставив после сея только горькое послевкусие. Люк тяжело вздохнул, так и не дождавшись от меня приветствия, и достал что-то из-за спины. – Это тебе, чтобы согрелась. Опустила взгляд, приняв из рук Люка белый стаканчик, от которого в воздух клубился белый дым. Заледенелые пальцы тут же обожгло, и я перехватила стаканчик второй рукой, натянув сильнее рукава. – Спасибо, – поблагодарила, подняв недоуменный взгляд на Люка. Парень молчал, но и не улыбался. Повисло тяжелое молчание. Рядом прошла компания людей. Я отпила из стаканчика, ощутив сладкий привкус шоколада, – Это какао, спасибо еще раз, но… что ты тут делаешь? – Я доброволец в поисках. – Я не про это. Что ты делаешь тут? Со мной. Люк поджал губы, посмотрев куда-то наверх. Скулы были напряжены, а пальцы сжаты в замок. Люк был чем-то взволнован. Если это из-за нашей ссоры, то я и подумать не могла, что парень воспримет её так серьёзно. Я вытянула руку к лицу Люка, коснувшись пальцами его холодной щеки. Он тут же опустил на меня взгляд и поморщился, словно раздумывал над чем-то неправильным. – Что случилось, Люк? Чем ты был занят эти дни? – Я-я, – он запнулся, а зрачки метали от моего лица к небу, – я не могу сказать. – Почему? – Потому что это касается не только меня. – А меня это касается?! – повысила голос, не выдержав. Люк тяжело вздохнул, надавливая пальцами на прикрытые глаза, и с сожалением посмотрел на меня. Я ждала, что он скажет хоть слово. Ждала какого-то объяснения, но, по всей видимости, я не достойна узнать правду. – Хэй, – прошептал Люк, повторив мое движение и накрыв горячей ладонью мою щеку, – ты чего плачешь? Пришлось взмахнуть волосами, опустив голову, и отвернуться. Я не хотела, в очередной раз показать свою слабость. Не хотела его сочувствия вместо правды и доверия, которое он должен испытывать ко мне. – Алекс, не отворачивайся от меня, – взмолился он и его голос звучал так, словно Люк подразумевал что-то другое, – не отворачивайся, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. – Но обидел. Он коснулся моего плеча, обойдя меня. Другой рукой уже поднял мой подборок, нежно поглаживая его большим пальцем. Остановился напротив, наклонившись ближе. Очередной порыв ветра оказался бессилен, вед дыхание Люка согревало меня. Он аккуратно прикоснулся к моему кончику носа своим, таким холодным, но при этом обжигающим. Где-то в животе сжались мышцы, оставив напряжение во всем теле. – Прости меня, пожалуйста, я виноват, – прошептал, соприкасаясь лбами. Я прикрыла глаза, только и делая, что ловя его тяжелое дыхание, – прости меня за то, что не отвечал и не звонил, но я правда не мог. Это важно. – Что важно, Люк? Я же не чужой человек, почему ты не расскажешь мне? Это же я. Алекс. – Я знаю,– парень отстранился, сжав мои плечи, – просто поверь мне, ты не хочешь этого знать. – А если ты не прав? – То гореть мне в аду, – на полном серьёзе заявил он, одарив меня тяжелым взглядом. 19:49 Спустя пять часов поиска мы дошли до лесополосы, у которой примерно сто человек разделили на пары. Кристин сразу знала, что не будет со мной в паре, ведь Люк вышел на неё раньше, чем нас распределили. Скажем так, он воспользовался её давнейшим чувством вины и надавил на это. Она согласилась помочь ему и устроила нашу встречу у школьного крыльца. – Можно я понесу рацию? – Нет. – Тогда фонарик. – Нет-т, – ответила подрагивающим от холода голосом. Перешагнула очередную ветку, что лежала на сырой земле, и вновь посветила на стволы деревьев. – Ты несешь всё сама несколько часов, – подметил Люк, плетясь где-то позади меня, —наверняка устала уже. – Я не устала. Стволы елей утопали во тьме и со временем перестали показываться вовсе, оставив только теплые шапки изумрудных иголок. Я остановилась на пригорке, посветив фонариком куда-то вниз небольшого склона. Шмыгнула носом, вдохнув сырой, смешанный с хвоей, воздух. Люк остановился рядом со мной и слегка наклонился вперед, осмотревшись. – Не переживай, спуск маленький. Свети себе под ноги и старайся не упасть. – Легче сказать, чем сделать, – заключила я, сдерживая мысли, что именно в такие «канавы» и сбрасывают трупы. Теплые пальцы обвили мое запястье. Я выгнула бровь, осветив наши сцепленные с Люком руки. Парень даже не уделил внимание моему предостерегающему настрою и аккуратно растирал большим пальцем тыльную сторону моей ладони. – Ты замерзла, – заметил, подняв руку к губам, и подул теплым воздухом на мои окоченевшие пальцы. Я не сдержала улыбки, – почему не взяла перчатки? – Они у Кристин в портфеле, а она, благодаря тебе, попала в другую группу. – Она просто согласилась помочь. – Конечно, – кивнула, с наигранным недовольством отведя взгляд. Примерно в метрах пятнадцати от нас, среди деревьев, я заметила движущийся свет фонарей. Другая группа. Они больше не кричали имя Джона, а просто обследовали полученный нами квадрат. – Ты под ноги светить будешь? – Да. Просто там другая группа. Люк больше не грел дыханием мою руку, всматриваясь в свет фонаря. Я же смотрела на его пальцы, которыми он поглаживал мое запястье. В этой темноте и сыром из-за недавнего дождя холоде, он стоял рядом со мной, не выпуская моей руки. Согревая меня. Защищая. Я посмотрела на Люка из-под полуопущенных ресниц, с теплом заметив, что он то же смотрел на меня. Наши взгляды встретились и все, что происходило недавно, показалось таким пустяком. Он рядом и мы оба молчим, страшась нарушить этот миг. Воздух вокруг нас поменялся. Он стал не таким сырым и пронизывающим до костей. Дыхание ускорилось. Люк осторожно провел костяшками пальцев по моей щеке, заставляя сердце затрепыхаться в грудной клетке. Он посмотрел мне в глаза. Наблюдал за реакцией, когда наклонил свое лицо ближе, словно спросив разрешения. Его дыхание вновь обожгло замерзшую кожу щек. От возникшего внизу живота тепла, фонарик выпал из расслабленных пальцев, ударившись о землю. Луч света лизнул стоящие рядом ели и исчез. Мы остались в темноте окруженные только замершими деревьями и звездами, что с любопытством наблюдали за нами. Я не выдержала первой и притянула Люка к своим губам. Он обхватил меня, оторвав от земли и ответив на поцелуй. Чувство невесомости приятно вибрировало в животе, пока Люк не прижал меня к рядом стоящему дереву спиной. Смело, но аккуратно коснулся моего тела и, поддавшись нахлынувшим чувствам, мои глаза закрылись. С каждым движением губ, ласковым касанием огонь между нами вспыхивал с новой силой, а в нем сгорали все обиды и молчание недавних дней. Мы словно пытались наверстать упущенное. Я не замечала ни мороза, жалящего кожу, ни сильного ветра, что бросал в лицо колючие капли дождя. Время пролетало мимо нас, пока Люк не отстранился от меня, тяжело дыша. Мои глаза были затуманены, но я постаралась сосредоточиться на парне. Он поднял руку, приглаживая мои растрепавшиеся волосы, и замер в таком положении. Я пыталась успокоить сердцебиение, с улыбкой сосредоточившись на лице Люка. Взгляд парня стал напряженным и цеплялся за что-то позади меня. Даже в темноте я заметила, как Люк прищурился, а брови его сошлись на переносице. Я попыталась что-то сказать, но он шикнул, прижав палец к губам. В его действиях больше не было ничего романтичного, он выждал молчаливые секунды и отстранился от меня. Он неотрывно смотрел за мою спину. Я повернула голову, наклонившись в бок, чтобы посмотреть туда же, но Люк с силой прижал меня обратно к дереву. – Ты что делаешь?! – воскликнула я, но голос был слаб. Прижав голову к холодной коре дерева, я вновь требовала ответа, но Люк лишь сказал: – Стой и не двигайся, – его голос прозвучал настолько тихо, что я невольно прекратила дышать. Он убрал руки с моих плеч и медленно, переступая с ноги на ногу, обошел меня. Хруст веток под ногами и последующее за ним чавканье земли, вывели меня из ступора. Я поняла, Люк спускался по склону. Холод вернулся и я задрожала. Губы затряслись. В этом мраке я больше не видела света от фонариков других групп. Так я и стояла, вжавшись в ствол высокой ели и морщась под ледяными каплями дождя. – Люк, – пропищала, тут же прикусив губу. Прошла минута, но мне никто не ответил. Страх в груди нарастал так ускорено, что сердце грозилось переломать ребра. Его стук пульсировал в голове. Я развернулась лицом к дереву, прижавшись лбом к охлаждающей коре. Задержав дыхание, я выглянула из-за ели. Словно из-под земли блеклые лучи механического фонарика освещали маленькое пространство подле склона. Это мой фонарик? Выйдя из-за дерева, я осторожно пробралась к краю склона и наконец-то увидела Люка. Его спину подсвечивал мой фонарь. Видимо, когда я его выронила, он скатился по склону. – Люк? – позвала парня, аккуратно передвигаясь по влажной земле. Я помогала себе руками, чтобы не поскользнуться, но к ладоням прилипала грязь и иголки. – Не ходи сюда, – прежде звонкий голос Люка, прозвучал очень глухо. Я полностью поднялась на ноги, вытирая руки о ботинки: – Почему? – прокряхтела, ведь грязь не отлипала, – Ты что-то нашел? – Джона. Я замерла. Даже сквозь грязь ощутила, как мои ладони стали влажными от пота, не смотря на холод вокруг. Я выпрямилась, делая шаг к Люку. По пути подняла фонарь. Дрожащий луч смазал стволы елей и все же осветил ту часть земли, у которой стоял Люк. Его спина была напряжена, а когда я подошла ближе, напряжение передалось и мне. Я не чувствовала, как Люк отцепил от моих джинс рацию. То, что я увидела, лишило меня возможности нормально реагировать. Шум рации, взволнованный голос Люка, называющего нашу группу и квадрат, всё это звучало отдаленно, словно парень не стоял сбоку от меня. А страх острым лезвием разрезал позвоночник, полоснув меня по спине. Я хотела закричать, но во рту стало сухо. Мое тело задрожало. Страх забирал голос, лишая меня сил мыслить. – Алекс, отвернись! Но я не слышала, невидящим взглядом рассматривая Джона. Его тело было прикрыто ветками и землей, которая из-за дождя немного расползлась, открывая грязную ткань джемпера. Но совсем немного. Четче всего виднелась голова. Она была наклонена в бок, словно парень прилег отдохнуть, укрывшись ветвями. Но он не спал. Его глаза были широко раскрыты и направлены в никуда. На серой коже виднелись синяки и коричневые разводы. Волосы сосульками свисали на лоб. Они были в грязи. Или это кровь? 21:57 Мужчина устало потер лицо и задал очередной вопрос: – Ты утверждаешь, что нашел Джона именно в секторе «41Е»? Мы сидели в отделении полиции. Под потолком тихо дребезжала лампочка, незаметно моргая. На мне был плед, но я продолжала мерзнуть. Не смотря на то, что нас запустили в вполне приятную комнату и усадили на диванчик, что располагал к дружеской беседе, разговор велся вовсе не дружеский. Люк нервничал, сжимая мою ладонь: – Мы же сказали, что нашли его в этом секторе, – повторил он намного громче, чем в прошлый раз. Я заметила, каким убийственным взглядом он посмотрел на офицера, но тот даже бровью не повел. Люк сдался, отвернувшись. Видимо он принял сложившуюся ситуацию куда ближе, чем я. Возможно страх и потерянность как первые стадии принятия уже прошли и сейчас Люк переживает что-то иное, что мне только предстоит? – А что на счет вас, мисс Саттон? – спросил офицер. Я вырвалась из своих размышлений, встретившись взглядом с утомленным мужчиной. Под его глазами собрались мешки, а трехдневная щетина перекрывала бледноватый тон лица. Он тоже устал и явно держал нас здесь не по собственной воле. Я качнула головой, отвечая: – Мы нашли его у склона, под кучей осыпавшихся иголок и веток. Почему вы спрашиваете это в пятый раз, офицер? – Первичный анализ только закончили, скоро тело вашего одноклассника передадут в морг, если уже не передали, – мужчина прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, – я лишь должен убедиться, что вы отдаете себе отчет о произошедшем. Человек под влиянием страха может не заметить за собой многого. У нас был случай, когда женщина тащила тело своего мужа вдоль дороги почти километр, пока ее не заметили прохожие. В больнице она рассказала про аварию. Она якобы побежала за помощью, но даже не упомянула, как тащила тяжелого мужика. Почти километр. Оказывается, этого она не запомнила, – произнес офицер, разводя руками, и тихо добавил, – На теле Джона есть следы волочения. Я лишь хочу убедиться, что никто из вас его не трогал. – Мы же не идиоты! – неожиданно вспыхнул Люк, сжав от злости край моего пледа, – Мы хоть и подростки, но не тупые… – Люк, – прошептала, перебивая его. Накрыла его ладонь своей, на что парень поджал губы, но продолжил сверлить взглядом офицера. Люк задрожал, поэтому я подсела ближе, прижавшись к плечу. – Офицер, – начала я, обращаясь к мужчине. Его сочувственный взгляд сполз с Люка на меня, поэтому я продолжила, – всех проинструктировали, что делать в случае обнаружения. Люк сразу сообщил по рации, где мы находимся и что мы нашли. Тело никто не трогал. – Я верю вам, – мужчина кивнул. Он наклонился к столу и по-хозяйски положил на него руки. Взгляд стал серьезнее, – теперь мне нужно, чтобы вы никому не говорили, что видели сегодня. Люк переспросил с тем же напряжением: – Вы имеете в виду, насколько все было плохо? – Да, незачем пугать людей перерезанными глотками. – Перерезанными!? – Люк скинул мою руку, вскочив с дивана, – Что значит перерезанными глотками? Отец сказал, что Джона сбило что-то тяжелое, из-за этого большие гематомы на теле. – Твой отец шериф, а не эксперт-криминалист. Грязь и многочисленные кровяные подтёки помешали определить причину смерти на глаз. Потом приехали криминалисты. Они и заметили разрез, почти до шейных позвонков, – монотонно рассказывал офицер, пока мой желудок скручивался в болезненных спазмах, – убийца был очень сильным и… – Извините, – прохрипела, перебив мужчину. Все взгляды тут же устремились на меня. Я прикрыла рот ладонью и поднялась с дивана. Люк хотел что-то сказать и коснулся моего локтя, но я качнула головой и тут же выбежала из кабинета. Меня сейчас вырвет. […] – Мам, я в полицейском участке, – громкое щебетание на другом конце провода заставило отпрянуть от телефона и посмотреть на экран. Как бы убедившись, что звоню нужному человеку и, осознав, что разговор начала не с тех слов, я поспешила приложить телефон обратно к уху: – Мам, – перебила родительницу, вклиниваясь в её поток тревоги, – ничего я не натворила, все хорошо. Ты только не нервничай. Я подняла взгляд выше и заметила Люка. Через большое окно в стене я видела, как он медленно ходил по кабинету своего отца, сложив руки у переносицы. Он что-то говорил, может даже молился. – Алекс, – голос матери настиг меня, – не пугай. Почему ты в полиции? – Я говорила тебе, что записалась на поиски пропавшего мальчика, помнишь? Так вот, все закрутилось и сейчас я с Люком в полицейском участке. – Люком? А где Кристин? С ней что-то случилось? – Нет. Она в другой группе, но, – встряхнула головой, – дело не в этом. – А в чем? Боже, я с ума сейчас сойду. Дочь, говори, что случилось! – Мы нашли… – и я замолкла, не веря тому, что собиралась сказать. Казалось, что как только я это произнесу, пути назад не будет, поэтому перешла на шепот, – Мы нашли тело Джона, – ко мне вновь подкатила волна неконтролируемых эмоций. Губы задрожали, как и пальцы, но я все же призналась, – мы столько сил вложили, чтобы найти его живым. Я верила, что мы найдем его живым, но… мне так страшно, мам. Забери меня. – Жди меня, я уже выбегаю с работы, – она бросила трубку. В горле встал ком. Он поднимался все выше, пока не вышел из меня тихим всхлипом. Я прикрыла рот тыльной стороной ладони, в которой все еще находился телефон, и старалась успокоиться. Да, я нашла тело. Да, в темном лесу. Да, мертвое изувеченное тело покрытое грязью и ветками настолько, что первоначально я не узнала в нем человека. Но рядом со мной был Люк. Такой же растерянный, как и я, но готовый в любую минуту защитить. Но от кого? Кто оставил там Джона и что, если этот кто-то был рядом, когда мы нашли тело? Еще один приглушенный всхлип вырвался из самого горла, и я сжала глаза, чтобы слезы не успели наполнить их. Меня трясло. – Мисс Саттон,– голос застал меня врасплох и я вздрогнула, осмотревшись. Из-за стены показался офицер, который беседовал со мной недавно, – с вами все в порядке? – Да, – голос дрожал и звучал, по всей видимости, очень жалко, – все в порядке. Мужчина понимающе кивнул и вновь скрылся за стеной, но через пару минут вернулся ко мне со стаканом воды: – Выпейте, – он протянул воду, но увидев мой протестующий взгляд, добавил, – это успокоительное, сейчас оно вам нужно. Дрожащей рукой, которой все это время обнимала себя, я приняла стакан. Сделав пару глотков, тут же поморщилась. Холодная жидкость стекала по моему горлу, остужая меня изнутри. – А вы уже сообщили… – спросила я спустя время в надежде, что мою незавершенную фразу поймут, но офицер лишь неясно посмотрел в ответ, – ну, отцу Джона. – Да, сообщили, он уже направляется в морг на опознание. – Ясно, – кивнула, после чего одним глотком осушила стакан и вернула его, – спасибо большое. Мужчина участливо кивнул и оставил меня одну. А ведь вчерашний день начинался с того, как я давала Еве успокоительное и уверяла, что с ее парнем все хорошо, что не нужно переживать, так как он вернётся сегодня или завтра живой и невредимый. Я подняла руки к голове, сжав виски, и опять посмотрела на Люка. Нас разделяла стена, но я ощущала его страх. Видела, как он нервно поднялся с места, вытирая видимо вспотевшие ладони о штаны, когда в кабинет кто-то вошел. Шериф прикрыл за собой дверь и, сжав виски, со злостью швырнул какую-то папку на стол. Люк сразу же подошел к отцу, что-то говоря и активно жестикулируя руками, но, к сожалению, нас все еще разделяла стена. 7:03 В соседней комнате довольно громко совещались два женских голоса и, через пару минут, дверь в мою комнату раскрылась с тихим скрипом. Уловив знакомые духи и ощутив, как прогнулся матрас на кровати под весом неизвестного, я нахмурила брови. Но глаза не открыла. Чьи-то руки аккуратно коснулись моего лица и убрали прядь волос с лица. – Алекс, – позвали меня ласково, заставив выйти из полудрема и разлепить глаза, – я пришла, как только смогла. Смутно, но я разглядела очертания Кристин. Девушка смотрела на меня сверху вниз с какой-то скорбью в карих глазах. – О чем ты? – прохрипела, тут же откашлявшись, чтобы говорить стало легче, – Это я долго сплю или ты рано пришла? – я перевернулась набок, нащупав телефон и посмотрев на время – Шесть утра, ужас то какой, тебя же раньше двенадцати вилами не поднять. Ты чего так рано? – Протри глаза, а то похожа на крота, – заметила Кристин, а я растянула уголки губ и, сжав кулачки, протерла ими прикрытые глаза, – так лучше. Я принесла тебе вредную пищу на завтрак, чтобы ты почувствовала себя лучше. Так что вставай и приступай. Кристин положила большой пакет на прикроватную тумбочку и потянулась за моим одеялом, откинув его к краю кровати. – У меня два вопроса. С чего такая забота и есть ли там чизбургер? – Про чизбургер я бы спросила в первую очередь, – усмехнулась Кристин, раскрывая пакет, – здесь чизбургер с двойной порцией сыра и картошка, как ты любишь. А на счет заботы, ты не представляешь, как я вчера за тебя волновалась. В участок меня никто не пустил, трубку ты не берешь, Люк тем более со мной не разговаривает. Я места себе не находила… – Стой, – перебила поток слов, сев на кровати и взяв еду, – почему ты волновалась за меня? – Ну как же, – Кристин заерзала на кровати, с подозрением спросив, – ты помнишь, что вчера произошло? Поиски. Джон. Я так и замерла с раскрытым ртом, будучи готовой откусить мягкую булочку. Ком в горле появился так же быстро, как и картинки вчерашнего вечера, вплоть до пустых глаз, уставленных во тьму. Меня начало подташнивать, и я закрыла рот. – Уже все знают, да? – мой тихий голос разрезал тишину. Я обессилено посмотрела в глаза Кристин, а та, наморщив нос, с сожалением кивнула. Она подсела ближе, обняв: – Хочешь обсудить это? Я отрицательно качнула головой, не произнося ни слова. Какое-то время мы сидели молча, погрузившись в свои мысли и переживания. Кристин обнимала меня, а я держала в руках уже остывший чизбургер. Когда аромат котлетки все-таки пробился к моим рецептором, я опустила взгляд на еду. Откусила мягкую булочку, возобновляя разговор. – Ты поменялась напарниками, потому что Люк попросил или чтобы быть с Диланом в паре? – Я всегда рада помочь твоим отношениям, Алекс, ты же знаешь. Но я солгу, если скажу, что не хотела встретить Дилана, – Кристин тяжело вздохнула, улыбнувшись самой невеселой улыбкой, – но это уже не важно. – Что произошло? Кристин взяла палочку картошки, удобнее расположившись на моей кровати: – Оказывается, на обход кварталов выставляют группы по три человека, а не по два. Вот и получилось, что вокруг Дилана постоянно кружила я и Сесилия. Я удивленно посмотрела на Кристин, заметив, как она кусала сухую кожицу на губе. Все еще сжимая в руке картошку, я легонько подтолкнула ее к губам подруги. Ей пришлось переключиться на нормальную еду, больше не истязая себя. – А что Дилан? – А Дилан прекрасно. Он отвечал ей. Не знаю, было ли это назло мне или нет, но они чуть ли не облизывали друг друга. Если бы по рации не сообщили, что пора заканчивать поиски, то клянусь, один из них съел бы второго. – Почему ты не помешала им? Ты ведь знаешь, что эта Сесилия настоящая Сосилия, – возмутилась, а Кристин закатила глаза от моих слов, улыбнувшись. Но улыбка вышла нервной, уголки губ тут же опустились и подруга с обречением выдала: – Может поэтому он с ней. – Кристин, – заглянула в карие глаза, продолжив, – он просто не знает правду. – И не узнает, – резко ответила блондинка, серьезно посмотрев на меня. III. Глава. 9:15 – Приветствую вас, ученики старшей школы Агригент Стилл. Сегодня в истории нашего города трагический день. Как стало известно совсем недавно, тело нашего ученика, Джона Ханта, обнаружили в лесу. Как бы страшно это не звучало, поднимать панику не стоит, ведь в полиции уже ведется расследование. Если у вас есть какие-либо сведения, сообщите их уполномоченному лицу как можно скорее, дабы помочь следствию. Теперь переходим к объявлению. Завтра, в двенадцать часов дня, состоится прощание с погибшим, в связи с чем уроки отменяются. Также в городе вводится комендантский час, пока все обстоятельства произошедшего не будут выявлены. Ровно в восемь вечера все несовершеннолетние должны быть дома. Мы все будем скорбеть по Джону Ханту, одному их лучших ученику старшей школы Агригент Стилл. С вами был ваш директор, Арчибальд Фелтон, сохраняйте достоинство. Оставайтесь спокойными. Монотонный голос мужчины, что доносился из приемника, стих и вся школа погрузилась в горькую тишину. Эта горечь, как кислота, поднималась по горлу и оседала во рту. Все чувствовали её. Все молчали. Одна я сидела за партой и, крепко сжав пальцами ее края, старалась выкинуть из головы ужасные картинки. Но они все равно прорезались перед глазами. Картинка за картинкой. Пока встреча со стеклянным взглядом не настигала меня, сбивая с ног. Весь тот страх, ему не было предела. Он увеличивался вдвое и готов был вырваться наружу с криком ужаса. В тот день все эмоции смешались, и я не могла трезво соображать. Мне хотелось лишь спрятаться, осмыслить все. Но сейчас. Я ощущала страх так остро, словно меня насаживали на иглу и протыкали каждую мышцу. Волосы слиплись из-за сгустков крови. Неестественный наклон головы, словно она держится только на коже. Рот слегка приоткрыт. И взгляд. Пустой. Я моргнула, сильнее сжав парту руками. Этот взгляд. Глаза. Они пробирают до противных мурашек, и я тянусь в бок, чтобы схватить Люка за руку, но ловлю пустоту. Вокруг никого. Только нарастающее жужжание мух. Словно над протухшим телом, которое смотрит на меня и… моргает. Из моего горла вырвался тихий писк. 14:37 – Перестань мне врать, – Кристин ругалась, идя сбоку, – ты думаешь, я не вижу, какой ты по школе ходишь? Просто поговори со мной, и мы во всем разберемся, – она прохрустела пальцами, чем заставила с отвращением посмотреть на источник звука. Она замечает мой взгляд, сдаваясь, – Прости, я просто волнуюсь за тебя. – Я понимаю. – Тогда поговори со мной, расскажи, что тебя пугает и мы… – не успела договорить, ведь я перебила: – Я не могу! – голос прозвучит громче, чем хотелось, поэтому я отвела взгляд. Солнце ярко освещало дорогу, по которой почти не ездили машины в то время суток, ведь мы находились в тихом, спальном районе. Желтые листья, устилавшие тротуар, только усиливали то сонное впечатление, которое вызывала улица. Я постепенно успокоилась, с тяжелым вздохом возвращаясь к подруге: – Я не могу. Когда речь заходит о Джоне, мне становится очень страшно. Он словно находится рядом, где-то в моей голове, – указала пальцем на висок, – и это пугает меня. Перевела взгляд на Кристин, что хмуро шла рядом, наблюдая за своими ногами. О чем-то думала. – Когда ты говоришь, что он находится рядом, ты хочешь сказать, он тебе мерещится? – Не совсем, – в моем голосе была горечь, – когда я закрываю глаза, я мысленно возвращаюсь в тот день, и с каждой картинкой, он постепенно оживает. Я боюсь, что в какой-то момент, он просто поднимется из-под веса этих веток с землей и… – дыхание перехватило. Я остановилась, растерянно посмотрев по сторонам. Только сейчас заметила, что меня трясет. Слез не было, просто все тело колотило. Кристин с сожалением посмотрела на меня, держа за руку, а я не могла остановить воспоминания. – Выдохни, Алекс. Ты должна успокоиться. – К-как? Как если он в моей голове? Прямо сейчас, словно копошится там. – Для начала, дыши. Давай вместе, – блондинка повернула мое лицо к своему, раскрыв рот, – глубокий вдох и выдох. Молодец, теперь еще. Я дышала, хоть и рвано. У меня медленно получилось отвоевать свое тело у страха и побороть дрожь. – Умница, а теперь послушай меня. Тебе нужно прийти на прощание с Джоном. Я знаю, что это страшно, но ты должна отпустить его и тебе станет легче. Если ты увидишь его в костюме, чистого, без крови, то из твоей головы уйдут те страшные воспоминания. Ты запомнишь его другим. – Я не хочу идти одна. – Мы будем все вместе. Я и Люк будем с тобой и в твоей голове, просто думай о нас. Вспоминай что-то хорошее и цепляйся за это, как делала раньше. Кристин мягко улыбнулась, заглянув мне в глаза, прежде чем обнять: – Я всегда буду рядом с тобой. Получив медвежьи объятия от маленькой и хрупкой на вид девушки, я слегка улыбнулась. Оставшуюся дорогу я уже не переживала так сильно. Когда мы подошли к моему дому, ветер поднял с земли листья и пронес их у моих ног, загнав в лужу. В мутной воде отражалось чистое небо и силуэт Кристин, уходившей вдаль. Я тем временем, достала ключи из кармана и открыла дверь. Меня встретил пустой коридор и собственное отражение в зеркале. Не стоило говорить, как я переодевалась в напряжении и жалко пыталась напевать песню, чтобы отвлечься. Когда я поняла, что это не помогает, я вспомнила о Люке. Сегодня мы с ним не виделись, ведь он был занят у отца. Взяв телефон в руки, я набрала знакомый номер, после которого в динамике послышались гудки. Когда я легла на кровать, на другом конце раздался сонный голос: – Алло. – Привет, я хотела узнать как ты. – Алекс, это ты? – Да-а, – протянула, улыбнувшись, – я тебя разбудила? – Немного, но мне уже нужно вставать, так что все хорошо. – Ты куда-то собрался? – Ну да, к тебе приехать, – ответил Люк, – не могу же я тебя одну оставить. Или ты хочешь побыть одна? – Нет. Ты мне нужен. Спасибо, что приедешь. Завершив разговор, я так и продолжила прижимать телефон к уху, ожидая то ли теплых слов, то ли родного голоса. И вскоре я поймала себя на мысли, что ожидаю чего угодно, лишь бы не впускать в голову кошмарные картинки. […] Напряжение. Оно переполняет все тело, словно затопляя его. С каждой вещью, которую беру в руки, ощущается жгучее отчаяние. Оно выжигает глаза, стекает по щекам и капает на бумаги Джона. Рядом уже стоит фотография, с которой он смотрит на меня так важно и гордо, от чего эмоции переполняют до предела. Я больше не могу это терпеть. Мне нужно остановить это. Не в силах чувствовать эту боль, поэтому, отставляю цветы и свечи, которые должна расставить. Я больше не выдерживаю такого внутреннего напряжения и ухожу. Ноги сами ведут меня. Я бреду вдоль дорог, пока не останавливаюсь у высоких елей. Я была здесь, но даже если потеряюсь, пока буду искать это место… Если пропаду здесь, то я этого хочу. Перешагнув с ноги на ногу от переполняющих чувств, я стягиваю кроссовки, спускаясь к деревьям. Тут же ощущаю, как в мои ноги впиваются острые веточки и раздирают кожу пят, но эта боль заглушает другую, заставляет меня двигаться дальше. Прямиком в лес. Мне не страшно. Я ищу это место как успокоение. Но поиски длятся долго и я, лишь спустя время, замечаю, как солнце садится за горизонт. Все вокруг темнеет, поэтому я достаю телефон, светя перед собой фонариком, пока не натыкаюсь на что-то. Останавливаюсь, посмотрев на огороженную лентой местность. Ничего примечательного, но это пока. Проглотив скопившуюся во рту жидкость, я незамедлительно делаю шаг вперед. Хруст. Он раздается под моей ногой, и сердце на секунду пропускает удар. Тут же смотрю вниз, отступив, но вижу лишь раздавленную, сухую ветку. Невольно передернув плечами, я двигаюсь дальше, аккуратно переступая с ноги на ногу. Услышав очередной хруст, останавливаюсь. Задерживаю дыхание. Спустя пару секунд хруст повторяется. Сердце словно перестает биться, ведь я стою на месте. Глаза бегают по местности. Они ищут источник звука, неожиданно расширяясь от увиденного. Я не успеваю подумать, не успеваю осмыслить, как мне на плечо опускается тяжелая рука, разворачивая мое тело. Мир сужается до парня со стеклянными глазами, стоявшего напротив. Он смотрит со злобой. Его переполняет ярость. Она бурлит в глазах, темной дымкой заполоняя белки. Изувеченный Джон стоит, тяжело дыша и наклонив голову чуть в бок, напротив меня. Его длинные пальцы сжимаются и медленно, еле сдерживая напряжение, разрывавшее каждую мышцу, он поднимает кулак к моему животу, закричав. Перепонки разрываются. […] Меня окутал холод, а тело покрылось каплями пота. – Не трогай меня! – Алекс! Ну, давай же, – тяжелые руки опустились на плечи, устроив мне встряску, – проснись Алекс. – Не трогай! Отпусти! Краем сознания я услышала свой голос и с ним постепенно вернулась в собственное тело. Уже осознанно шевелю руками, чтобы вырваться из хватки Джона. Он сжал мои плечи, придавив к кровати, пока я не раскрыла глаза. Вокруг все плыло, но сознание вернулось. Я больше не вырывалась. – Алекс, это Люк, – он переместил руки с моих плеч на лицо, заставив посмотреть на него, – видишь, это я. Все хорошо, это всего лишь я. Пелена, что застилала мои глаза, скатилась по щеке, оставив влажную дорожку. – Мне так жаль, – хныкнула я, – я не могу контролировать все это. – Нет, все хорошо, я понимаю тебя. Мне тоже страшно, но это пройдет. Мы справимся со всем, не смей думать по-другому, поняла меня? Люк перехватил мой потерянный взгляд, повторно спросив: – Поняла? Он смотрел с такой уверенностью, что страх понемногу покинул мое тело. Я кивнула, слабо поджав губы. – Тебе снился Джон? – Да, он был зол на меня, – замялась, оговорившись, – точнее не на меня. – А на кого? – Я словно была в теле другого человека, – рука поднялась к животу, накрывая его, – не знаю почему, но все казалось таким реальным. И его кулак, Джон словно пытался пригрозить, чтобы я, точнее та девушка… Замолкла, уставившись в одну точку. – Что «та девушка»? – поддержал Люк, помогая мне сесть на кровати. – Ничего. Это просто сон. Не хочу думать о нем. 20:45 – Я не буду этого делать, – Люк улыбнулся в вежливой попытке отказать, но я стояла на своем. – Ты мог бы и помочь своей девушке, неужели так сложно? – постаралась говорить серьезно, но улыбка овладела губами, когда Люк оставил влажный поцелуй на виске. Он целовал осторожно, прервавшись, чтобы сказать: – Мы вернулись в начало. Я не буду подставлять Дилана, и ни о каких встречах ты можешь не просить. Если Кристин хочет, пускай сама все и решает, почему ты должна делать за неё грязную работу? – Она не знает о том, что я прошу тебя. И она тебе в помощи не отказала. Бровь Люка изогнулась и я поняла, что разговор начал напрягать его. – Это несравнимо. Ты моя девушка, а Дилан ей чужой человек, которого она, к тому же, предала. Прости, но мой ответ не изменится, – поставил он точку. Я пристально посмотрела в голубые глаза Люка, словно надеясь сломит его уверенность. Но мой телефон сломил меня раньше, громко прозвенев, чем и напугал. Люк ухмыльнулся, признавая свою победу, и подал мне мобильник в руки. Я ответила, не посмотрев на экран: – Алло. – Алекс, ты немедленно должна это услышать. Кровать скрипнула. Люк попытался поцеловать меня в щеку, но поймал мой настороженный взгляд и замер. – Что услышать? – Сейчас по новостям показывают, включи телевизор на центральном канале и посмотри, – тараторила Кристин, голос которой казался очень взволнованным. Правильно расценив мой жест, Люк включил телевизор и добавил звук, после чего по всей комнате раздался голос ведущего новостей. По всей видимости, мы попали на конец программы: – И самое важное, не гуляйте в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, во избежание подобных ситуаций. С вами был ведущий новостей Эндрю Скотт и история о несчастном случае Джона Ханта, до скорых встреч, – четко проговорил мужчина на фоне покачивающихся от ветра елей. После этого картинка сменилась, и вещание продолжила женщина с крысиным хвостиком в кабинете. Я неосознанно перевела взгляд на Люка. Парень медленно осмысливал отрывок новостей, не отвечая мне, но громкий голос Кристин нарушил образовавшуюся тишину: – Ты слышала это? Они списали все на алкоголь и наркотики, но ты говорила, что ему перерезали горло. Что это значит? Что происходит? Я сглотнула скопившуюся жидкость. Футболка прилипла к мгновенно вспотевшей от напряжения спине. – Кто-то пытается замять дело? – тихо предположила я и внезапно взорвалась. – Почему они не сказали о порезах? Почему упомянули алкоголь, когда у Джона было перерезано горло? Люди должны знать, что где-то среди них есть убийца. Мы должны знать это! – Алекс, копы не знают кто убийца. – Люк перехватил мое лицо, твердо произнося, – Если сейчас сказать о реальном состоянии Джона, то поднимется паника. Люди и так напуганы смертью школьника. Я спрошу у отца про это дело, но ты должна понимать, это тайны следствия. Он вряд ли мне скажет хоть что-то конкретное 11:19 На улице ярко светило солнце, но его света не хватало, чтобы осветить этот траурный день. Девушки в черных платьях с опущенной головой входили в ворота школы. Парни в костюмах несли по паре белых лилий, которые по слухам любил Джон. Возможно поэтому воздух вокруг наполнился давящим и резким ароматом, от чего болела голова. Я стояла в школьном дворе вместе с Люком и Кристин. В нем и устроили прощание, поскольку церкви у нас нет, а дом мистера Ханта не смог бы вместить в себя всех желающих попрощаться с Джоном. Ну и бонусом, мистер Хант посвятил двадцать лет преподаванию в той школе, она должна была отдать ему должное. – Гроб закрыт, как мы его увидим? – обычно звонкий голос Кристин звучал приглушено. Люк посмотрел на девушку сверху вниз и перевел пренебрежительный взгляд куда-то в сторону, раскрыв рот: – Я его видел и не советую тебе того же. Я последовала за взглядом парня, находя в толпе мистера Ханта. Старый костюм скорбно висел на мужчине средних лет. Плечи были опущены, словно под весом той печали, что охватывала его сознание. Преподаватель стоял, окруженный людьми, и опустошенно смотрел себе под ноги. К нему подходили выразить соболезнование ученики, но мужчина не отвечал, даже не в силах поднять взгляд. За него вступали другие преподаватели, постоянно кивая и держа ладонь на плече мистера Ханта. В поле моего зрения попалась рыжеволосая девушка, сидевшая на скамейке с парой гвоздик в руках и отстраненно наблюдавшая за подходившими к мистеру Ханту людьми. – Кажется, я нашла Еву. Я сделала шаг в ее сторону, но мою ладонь перехватили, останавливая. Я посмотрела за плечо. – Ты уверена, что хочешь поговорить с ней? – спросил Люк, не отпуская. – Да, – ответила без сомнений, ведь мне необходимо было опровергнуть тот отвратительно глупый сон. Люку же я сообщила другое, – я хочу выразить соболезнование, это займет несколько минут. Вы пока можете сходить куда-нибудь. Перевела молящий взгляд на Кристин. Она кивнула, развернулась на каблуках и пошла в сторону школы. Судя по её реакции, Кристин доверяла мне и признавала мои решения. А что Люк? Я вновь посмотрела на парня. Под моим взглядом он все-таки отпустил ладонь и недовольно сложил руки на груди: – Ладно, но не говори ей, от чего Джон умер на самом деле. – Я и не собиралась. Люк махнул рукой. Ему определенно не нравилась эта затея. От Автора Она сидела на подоконнике, наблюдая за толпой людей, что стекались как реки крови в чашу на судном дне. На ее бледном лице отражалась злость, ведь девушка считала, что вся эта бессмысленная толпа и их слова, лишь причинят боль отцу Джона. А мистер Хант и без этого убит морально, вынужденный проживать эту боль снова и снова, когда кто-то подходит выразит соболезнование. Но при этом она сама пришла сюда, и привела друзей. Зачем? – Не знал, что увижу тебя здесь, – произнесли с характерной хрипотцой и девушка узнала до боли знакомый голос. Кристин хрустнула пальцами. Внутри все затрепетало и приятная дрожь разлилась по телу, но девушка не обернулась и смотрела в окно. До боли знакомый. – Все пришли проститься с Джоном. Я не исключение. – Я имел в виду окно. Ты давно здесь не сидела. Он не знал, почему вспоминал прошлое. Почему помнил её любимые места для грусти, её запах и привычку хрустеть пальцами при сильном стрессе. Он не знал и молился скорее забыть ту, что сломала его. Он должен был ненавидеть её, но меланхолия, витавшая в воздухе, словно обнажала его истинные чувства. Если бы раньше он прошел мимо, то сейчас, что-то останавливало. Девушка грустно улыбнулась, прикрыв глаза: – А ты следил за мной? – Нет. Дилан засунул руки в карманы и поднялся по лестнице к девушке. Она продолжала сидеть на подоконнике, не уделив парню и взгляда. Кристин возможно и вызывала в нем бурю эмоций, но все они должны быть бессмысленными и ненавистными парню. Но тогда почему он продолжал идти к ней? – Зачем мне следить за тобой, если я не хочу иметь ничего общего, забыла? Просто сегодня день скорби и я скорблю по твоей душе, которой ты давно лишилась. Сердце словно пропустило удар, но Кристин неотрывно смотрела в окно. Она больше не наблюдала за толпой и всеми силами пыталась унять дрожь. Дилан приближался, а сердце девушки стучало сильнее, рвясь к нему на встречу. У него всегда был резкий и узнаваемый запах, напоминавший лес после дождя, и вот он полностью заполнил ее голову. Этот запах. – Я соболезную тебе, ведь такой продажной сукой на свете должно тяжело житься. Сказал он стальным голосом и остановился за спиной Кристин. Но девушка молчала. Это злило сильнее, ведь Дилан хотел услышать ее. Хотел услышать оправдания. Извинения. Ругательства. Что угодно, лишь бы вывести на эмоции, но в ответ тишина. – Твои «случайные» появления рядом со мной, напрягают Сесилию и меня. Прекрати искать встречи, мне это не интересно. Я забыл тебя. Кристин задержала дыхание. Её всегда прямая спина напряглась, словно ожидая очередного унижения, которое она должна стойко вытерпеть. На глаза уже накатывались слезы, но она сдерживала себя. Кристин запирала все свои чувства и голос, который сидел в голове, но разрывал гортань. Который кричал, что она ничего не забыла. Она не забыла Дилана. 11:16 Я подошла ближе к лавочке, на которой одиноко сидела Ева. Она не отреагировала на меня, когда я поздоровалась и узнала, можно ли составить ей компанию. – Ева, – опустилась рядом с девушкой, после минуты молчания, – мне очень жаль. Она поджала губы и еле заметно кивнула головой. – Посмотри на меня, пожалуйста, – я взяла свободную от гвоздик руку девушки и аккуратно сжала ее, – я понимаю насколько тебе плохо, ведь я проходила через похожую ситуацию. Ты можешь доверить мне свои чувства. Тебе не нужно держать их в себе, чем быстрее ты примешь эту новость и научишься жить с ней, тем быстрее у тебя это получится. Жить дальше. Ответом мне послужило молчание, настолько гнетущее, что я ощутила недомогание физически. Но мне было необходимо кое-что проверить, поэтому я продолжила: – Ты, наверное, знаешь, что мы с Люком нашли Джона, – девушка подняла на меня пустой взгляд, а я заговорила мягче, – у психолога ты говорила, что он звонил тебе, перед тем как пропал. Я думаю, что сейчас, он бы тоже хотел поговорить с тобой, успокоить, возможно, узнать от тебя что-то новое, – произнесла, поглаживая руку Евы. Я действительно ожидала услышать хоть одно слово или всхлип, но Ева молчала. Она не издавала ни звука, что бы я не говорила. Тяжело выдохнув, я опустила взгляд под ноги, краем глаз заметив, как девушка положила ладонь на свой живот. Примяла черное, висящее на ней платье, и мой сон прорезался в сознании четкими картинками. – Ты ведь беременна? – спросила, понизив голос. Девушка с изумлением подняла на взгляд. Она сильнее обняла себя руками, с недоверием осматривая меня. – Откуда т-ты… – не успела договорить, как ее перебили: – Ева, начинается, – хриплый мужской голос раздался где-то за моей спиной, и я вздрогнула, тут же развернувшись. Наши взгляды встретились на секунду. – Соболезную, мистер Хант, – выпалила я, проглотив скопившуюся во рту жидкость, и встала с лавочки, в знак уважения. Мужчина кивнул в ответ, и все внимание уделил Еве. Он протянул ей руку, видимо, чтобы помочь подняться, но девушка встала сама, не принимая помощь. Она украдкой посмотрела на меня, но ничего не произнесла. Когда они уходили в школу она кинула на меня последний наполненный скорбью и тревогой взгляд. 12:00 Нас собрали в красном актовом зале. От старых сидений пахло устоявшимся запахом пыли, а огромная люстра у потолка так и грозила упасть. Зал, рассчитанный на множество гостей, предполагал, что каждому школьнику хватит место. Но проводить Джона в последний путь пришли не только ученики, но и все желающие, потому кто-то стоял вдоль стен, а кто-то сидел в на сидении. Людей было много, и вскоре зал наполнился трауром и устойчивым запахом ладана. Ева и мистер Хант стояли на сцене, где находился закрытый гроб.. Недалеко от них стояли офицеры и преподаватели, молча окружившие пристанище погибшего ученика. – Как прошло? – Люк поправил пиджак и посмотрел на меня, когда я опустилась в соседнее кресло. – Она не говорила со мной, сильно расстроена. – Ты знаешь, что я не об этом. Я сделала вид, словно не понимаю о чем речь, но после того, как Люк вопросительно поднял правую бровь, я сдалась. – Она ничего не ответила и давай не распространяться на этот счет. Я тебе говорила по секрету. Люк нахмурился, выпрямляясь, но больше не задавал мне вопросов. Он смотрел на сцену и думал о своем. В это время, рядом со мной мелькнула Кристин и, как мне кажется, смахнула с щеки слезу. – Кристин, ты чего? – Это похороны, мы можем и поплакать, – ответила подруга и опустилась на соседнее кресло. Неожиданно по залу пронесся глухой стук. Кто-то проверял микрофон на работу, стукнув по нему пальцами. Все подняли вопрошающие взгляды на сцену, посреди которой уже стоял мужчина. Он смерил всех тяжелым взглядом и с тяжелым вздохом начал: – Спасибо всем, кто пришел проститься… с моим сыном, – его голос сорвался, и мистер Хант отвернулся от микрофона, сжав пальцами переносицу. Он громко всхлипнул, немного подождав, прежде чем повернуться обратно. На его глаза выступили слезы, все лицо покраснело, но мистер Хант продолжил с надрывом в голосе, – Для меня присутствие каждого из вас значит очень много. Вы живое доказательство того, что мой сын был хорошим человеком. Спасибо вам, – мистер Хант вновь осмотрел зал, оперившись рукой о крышку гроба, после чего перевел взгляд на свои руки. Его плечи расправились и мужчина продолжил более уверенно, не отходя от гроба, – Я хочу, чтобы вы знали. Джон никогда не употреблял наркотики и тем более не злоупотреблял алкоголем. В ту ночь, он возвращался домой и… – Мистер Хант… – Нет! – мужчина перебил полицейского, который шагнул к нему из-за кулис, – Я не знаю что произошло, и не хочу подыгрывать вам. Полиции лишь бы скорее закрыть дело и подсунуть мне какие-то бумаги! В это время на краю сцены начала происходить какая-то суматоха. Коллеги мистера Ханта перешептываются, наклоняясь друг к другу. Особенно впечатлительные учителя прикрыли, раскрывшийся от удивления, рот ладонью. Мужчина в форме сдержал за руку первого офицера, порывавшегося выйти на середину сцены. Тому удалось вырвать руку, раздраженно что-то сказав другому копу, но в зале этого не было слышно. Зал зашептался. Градус повысился. – Мой сын подвергся нападению, – по всему залу прокатился удивленный гул, – Он погиб не по своей вине, а то, что говорят в новостях – ложь! Молодой офицер, вырвавший руку, твердой походкой направился к мистеру Ханту. Он отодвинул микрофон и что-то начал говорить преподавателю. Лицо мистера Ханта моментально изменилось, брови сошлись на переносице, в глазах блеснул злобный огонек, как у Джона в моем сне. Офицер положил руку на плечо мистера Ханта, но тот одернул его, размахнувшись. Удар в челюсть. Зал закричал. Полицейский отлетел в сторону от силы удара и неожиданности. Он врезался спиной в стоящий рядом гроб. Раздался треск. Что-то сломалось, после с грохотом отлетав на лакированный пол. Началась паника. Микрофон выпал из рук мистера Ханта, ударяясь о паркет. По всему залу пронесся высокий звон, разрезая барабанные перепонки. Я закрыла уши руками, кривя лицо от боли. Вокруг все застыли в немом ужасе. Люди поднимаются со своих мест, пытаясь что-то разглядеть. Поднялась волна голосов, пока мистер Хант не сорвался на крик: – Г-где? Где мой сын? Где Джон?! «Что он сказал?» «Что произошло?» «Кажется, Джон пропал» «Тела Джона нет в гробу?» Зал захлестнул гул. Люди тонули в догадках и воплях отчаяния мистера Ханта. IV. Глава. Воспоминания о дне, когда было сорвано прощание с Джоном, не давало покоя всей школе уже неделю. На каждом углу обсуждали срыв мистера Ханта и его горе. Люди шептались, когда их предположения о пропаже тела доходили до заговора в полиции. В тот день полиция оцепила территорию и проверила каждого присутствующего, не выпуская из зала примерно до шести вечера. Они обшарили каждый закоулок и вызвали дополнительную бригаду, но прошла беспокойная неделя, а тело Джона так и не нашли. Я не знала, кто и куда спрятал тело, но слышала различные теории, вплоть до пришельцев и сектантских кружков. 18:49 Школьный коридор был освещен бледным светом ламп. Они размеренно трещали, нарушая тишину. Я стояла рядом со шкафчиками, молча наблюдая за копошением Кристин в соседнем кабинете, считавшимся в школе радиорубкой. С развешанными на стене флажками и плакатами известных групп, это больше напоминало уютную каморку. Кристин возилась там уже пару минут, тщательно поднимая каждую бумажку, что валялись на столе. Я видела, как рыскали её глаза по всей комнате, и как она насупила брови от недовольства. На мгновение наши взгляды встретились, и она скривила лицо, словно извиняясь. Я лишь поджала губы и перевела взгляд на Люка. Он стоял в дверях, устало наблюдая за поисками. Под его глазами залегли тени, волосы были слегка растрепаны, словно со всей этой суматохой Люк забыл о наличии расчески. А может просто не успевал дойти до неё, ведь каждую ночь он ждал отца. Тот приходил домой и стремился скрыться в кабинете со стаканом виски, но Люк отправлял отца спать. Точнее пытался, в основном наблюдая, как спивался отец, пока сидел в своем кресле для раздумий и пустым взглядом смотрел в дело Джона. Внезапный голос Кристин отзвенел от стен, привлекая мое внимание. – Нашла, –  она продемонстрировала в руке металлический ключ и вышла из радиорубки, погасив за собой свет, –  теперь можно забрать деньги и ехать по домам. Люк отошел от двери, больше не подпирая её плечом, и недовольно посмотрел на Кристин: – Ты не могла этого утром сделать? – Не могла. – А должна была… – Только не начинайте, – перебила я их, отталкиваясь от шкафчика, и подошла ближе к Люку, – у нас одна общая цель, помочь мистеру Ханту, поэтому хоть здесь забудьте о своих разногласиях. Люк открыл было рот, но я одарила его всей серьёзностью, на какую была способна, и он промолчал. Кристин молча выставила руки, словно сдается, и принялась запирать кабинет на ключ. Я понимала, что у обоих нервы были на пределе, но никто из нас не хотел оставаться в школе дольше положенного. Особенно за пару часов до комендантского часа, но Кристин стало необходимо разобраться с пожертвованием для мистера Ханта как можно быстрее. Она боялась, что сами пожертвования пропадут вслед за Джоном. А я боялась отпускать её одну вечером, поэтому увязалась следом. Узнав о том, Люк подобрал нас на середине пути и решил отвезти самостоятельно, чтобы уж точно никто ни во что не вляпался. Такая вот нехилая цепочка из людей, следующая на поводу своих страхов. Кристин заперла радиорубку и пошла к ящику с пожертвованиями. Стук ее каблуков нарушал тишину, что возникла в ходе мини-перепалки. Я посмотрела на Люка с огорчением, но тот лишь спародировал Кристин: приподнял руки и выставил ладони, словно сдается. Пришлось закатить глаза и ускорить шаг, чтобы нагнать Кристин. Ей не стоило больших усилий открыть ящик у самого входа и забрать деньги. Она пересчитала их и сложила в сумочку на бедре, похлопав по ней. Мы встретились взглядами, улыбнувшись, но ничего не сказали. Выходя на улицу, я думала, что нам обеим нужна перезагрузка, чтобы не затонуть в том шторме, что бушевал в наших сердцах. Мой шторм, после находки тела, и Кристин, после… так и не знаю чего. Она не рассказывала, а я уже привыкла не допытываться, ведь в этом вся Кристин. Она расскажет сама, когда захочет и сможет открыть эту часть своей жизни мне. Прохладный воздух окутал меня, остужая голову. Я спрятала подбородок в вороте свитера, когда ветер ударил в лицо и растрепал мои короткие локоны. Люк взял меня под руку, когда мы разделились с Кристин, чтобы нормально идти по тропинке к парковке. – Как вы думаете, –  голос подруги звучал отстраненно, –  Джона найдут? – Мы не знаем, – это был Люк. – Мне просто интересно, что если одна из школьных теорий верна? –  тихо продолжила Кристин, – Вдруг полиция как-то причастна к исчезновению? Они ведь даже сам факт насильственной смерти скрыли… Люк сильнее сжал мою ладонь, повысив голос: – Ты в своем уме? Хочешь сказать, что мой отец как-то причастен к тому, что произошло?! Кристин сбавила шаг, но не обернулась. Я лишь с щемящим сердцем смотрела, как она выгибает свои пальцы, но, словно что-то вспомнив, одергивает себя. Сжав ладони в кулаки, она подняла плечи и медленно их опустила. Тихий всхлип все же долетел до меня с очередным порывом ветра. Ее обижало отношение Люка, но она считала его заслуженным и молча принимала, скрывая свой секрет. Она нарочно разрушила свои отношения и разбила сердце. Сделала больно окружающим, но еще больнее сделала себе. Я уверена, что рана до сих пор не зажила, продолжая пульсировать в крови. Заставляет находиться в постоянном движении. Возможно, поэтому Кристин и заставила себя продолжить разговор: – Все ищут тело на территории школы, – голос её был холоден, – но что, если оно пропало еще в другом месте? – Где, к примеру? – поинтересовалась я. – Тело простояло всю ночь в морге и только утром его перевезли в школу, – Кристин прошла через дорогу к парковке и остановилась за пределами света фонаря, – Возможно ли, что тело украли во время перевозки, ведь в пункте А его видели, а в пункте Б уже нет. Могли ли его похитить после морга, когда полицейский патруль сопровождал машину с гробом или его похитили, когда только подъехали к школе, и полиция отгоняла зевак и прохожих? В любом случае, здесь его нет. – Прошла только неделя, – занервничала я, предположив, – вдруг его найдут? Где-нибудь здесь. Рядом. Дрожь моментально вернулась, когда я представила, как натыкаюсь на изувеченное тело Джона в этих сумерках. Я сжала ладонь Люка, прижавшись к нему плотнее. Кристин в это время тяжело выдохнула, кривя от отвращения лицо, и я ее прекрасно понимала. Осознавать, что где-то поблизости гниет тело, с теми пустыми глазами и практически отрезанной головой, держащейся лишь на коже и мясе… Резким, неосознанным порывом, я обняла живот, сжав другой рукой рот. Ссутулилась, наклонившись к земле. Над ухом послышался взволнованный голос Люка. – Ты чего? Он схватил меня за плечо, потянув вверх, но я закачала головой, хрипя: – Меня сейчас вырвет. – Черт, – Люк наклонился к моему лицу, суматошно задавая вопросы, – Хочешь присесть? Или воды? А может воздуха больше? – Ребя-ят, – протянула Кристин совсем рядом. – Тебе сильно плохо? Как ты себя чувствуешь? – Ребя-ят… – Хочешь, я отвезу тебя в больницу. Или домой, а я сгоняю в аптеку? – Ребят! – крикнула Кристин и мы подняли головы. Пока она пятилась в нашу сторону, я сквозь пелену различила темный силуэт, которого не касался желтый свет фонаря. Силуэт медленно, словно растягивая удовольствие от нашего страха, надвигался на нас. Люк выпрямился, опустив мои плечи, а я от страха сжала глаза. В нос проник запах тухлятины. В темноте сознания появились очертания высоких стволов и груды веток на сырой земле. Я увидела Джона, а он меня. Те самые пустые глаза, смотрящие одновременно и на меня и проходящие сквозь, моргнули. Мне захотелось кричать, но как только я раскрыла рот, эти глаза молниеносно залетели в него, проскользнув в глотку. Заставив себя проглотить их, я поморщилась от неприятной слизи, и картинка тут же пропали. Я раскрыла глаза, вновь оказавшись на школьной парковке, но больше не смогла сдержаться. Мой желудок вывернулся наружу, а все его содержимое громко плюхнулось на землю. Спина вспотела, к коже прилипли ворсинки свитера. Я тряслась от появившейся слабости и уперлась руками в колени. Моя разгоряченная кожа стала походить на гусиную. Слезы заполонили глаза. Я вздрогнула от чьего-то касания, когда меня обняли за плечи и подняли волосы выше. Собрали их, видимо, чтобы я не испачкалась, пока прочищаю желудок. – Выдохни, Алекс, – раздался голос над ухом, перекрыв жужжание в голове, – все хорошо, ты в порядке. Я рядом. Я еле заметно кивнула, но меня начало рвать во второй раз, прямо на тротуар у школы, но рвота быстро закончилась. Я посмотрела на испачканные носки ботинок, и кожа щек зачесалась от новой порции слез. Во рту горчило, и я с отвращением вытерла губы рукавом свитера. – Все, – женский голос кружил надо мной и становился отчетливее. Я наконец-то поняла, кто разговаривал со мной. Распрямилась, встретившись с широко раскрытыми глазами Кристин. Она беспокойно осматривала меня, – тебе лучше? Я молча кивнула. – Ну и хорошо, – подруга слабо улыбнулась, отпустив мои волосы и положив их на плечи. – А он что… – мой голос прозвучал тихо, когда я посмотрела за спину Кристин, поэтому прокашлялась, продолжив, – он что тут делает? О'Коннелл стоял чуть позади Люка, засунув руки в карманы джинс, и смотрел в мою сторону: – Хотел присоединиться к разговору о Джоне, но смотрю, вам не до этого. Кристин хмыкнула, но не повернулась к парням. Я поняла её настрой и спросила сама: – А тебе есть, что добавить? – Да брось, мы вчетвером единственные, кто знает подробности о смерти Джона, —ответил Дилан, наклонив голову, словно чеширский кот, – остальные не догадываются и о половине. Ну знаете, маленькой половине, типа о безжалостном убийце и почти отрубленной голове. Сущие пустяки. – Люк, – позвала я парня, недоумевая, – ты сказал ему? – Сказал, – Люк кивнул и указал на Кристин, – ей же ты сказала. – Это другое, она никому не растреплет. – О да, ваша тайна останется с ней до гроба, – съязвил Дилан, с едкой улыбкой посмотрев на Кристин, – просто со мной она не хотела закрывать свой рот. Мои ноздри расширились от сильно вдоха и я было рванула душить О’Коннелла собственным руками, но Кристин остановила меня. Она кротко качнула головой и незаинтересованно посмотрела на Дилана. Тот убрал руки в карман, без улыбки наблюдая за ней в ответ. – Так, – начал Люк, становясь между ними, – просто сядьте все в машину, я развезу вас по домам. […] На задних сидениях развязалась безмолвная война между Диланом и Кристин, которым пришлось сесть вместе. Между ними ощущалась напряжение, от которого я невольно вжалась в спинку сиденья. Дилан смотрел с вызовом и ухмылкой, на что Кристин скривила лицо и отвернулась к окну, наблюдая за пейзажем. –Гхм… – прокашлялась я, намереваясь разрядить обстановку, – Дилан, как же ты нашел нас? – Мы договорились с Люком встретиться, чтобы посидеть у него немного, – отвлекся на меня О'Коннелл, заговорив с привычной хрипотцой. – А почему сам не поехал? У тебя ведь есть машина. – Она в сервисе. Раздался звонкий голос Кристин: – Ты опять разбил её? – А ты опять лезешь не в свои дела, Кристин Пекус? Ничего я не разбил, просто плановый осмотр. – Понятно, – она немного выжидала, прежде чем пренебрежительно добавить, – О'Коннелл. Я посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отразилось сердитое лицо подруги и схожее по настроению лицо Дилана. Они отвернулись друг от друга, и каждый упрямо смотрел в свое окно. Воздух в салоне накалялся. Никто больше не пытался заговорить, поэтому я с грустью посмотрела на сосредоточенное лицо Люка. Он вел дорогу, задумавшись о чем-то своем. Я расстроено подперла щеку рукой, и попыталась отвлечься от шара негатива, что грозился лопнуть в любой момент. Понаблюдав за меняющимся за окном пейзажем, стало понятно, что мы едем к дому Кристин, который был дальше моего. Видимо Люк планировал сделать небольшую петлю, чтобы на обратном пути завести меня. Дорога казалась бесконечной, а тихое гудение машины убаюкивало, поэтому я включила радио. Немного покрутив кнопочку, я настроила нужную волну, и салон тут же заполнила знакомая мелодия. Она приятно успокаивала, поэтому я удовлетворенно развернулась обратно к окну. Кажется, я наткнулась на волну классической музыки, поэтому следила за дорогой под уверенное звучание симфонического оркестра. Все бы ничего, вот только спустя какое-то время у рядом с полосой леса, что с двух сторон окружал дорогу, поднялся мрак, приняв знакомые очертания. Я выпрямилась на сидении и вгляделась в темное пятно, стремительно поднимающееся к дороге. Его почти не захватывал свет фар, но с каждой секундой он приближался, тяжело волоча свое тело. С каждым метром. – Л-люк…– прошептала, коснувшись парня. Реакции не последовало С каждой секундой. – Люк! – голос стал громче и Люк отвлекся от дороги. Пятно выбралось на край дороги, поднявшись на две ноги и, размахивая руками, бросилось к нам под колеса. Его движения были быстры и отчаянны. Я закричала. Схватилась за ремень, а другой рукой потянулась к рулю. Рядом выругался Люк. Послышался визг колес. Машину зашатало из стороны в сторону. За стеклом все поплыло. Ночное небо смешалось с елями, превращаясь в одно месиво. Резким движением кто-то скинул мою руку с руля. Сердце стучало в висках. Уши заложило. Крики на заднем сидении отдаленно доносились до меня. От Автора Машина с визгом объезжает человека, что в поисках помощи выскакивает на проезжую часть. Опасно вывернув руль, водителю удается остановиться в паре метров от человека. Пассажиры обходятся легким испугом, тяжело дыша. Алекс больше не вжимается в кресло. Зажмурившись, она нащупывает свитер Люка, волнение за которого возможно превосходит собственное. Кристин, не пристегнутая ремнем безопасности, сжимается в комок на груди О’Коннелла, рвано дыша. Дилан не акцентирует внимание на слабой боли, которую приносят ноготки Кристин, ведь он сам прижал к себе девушку, когда Алекс закричала. – Все в порядке? – спрашивает Люк обеспокоенно и, сжимая руль одной рукой, смотрит на зеркало заднего вида. Дилан кивает в ответ, вновь посмотрев на макушку блондинки. Кристин не жмется к нему. Он прижимает к себе. Сам. Люк переводит ошеломленный взгляд на Алекс, но все плохие слова остаются не сказанными. Девушка поджимает губы, с силой закрыв глаза. – Ты поранилась? – Люк тянется к ней, проверяя на возможные ушибы. На заднем сидении начинает двигаться Кристин. Неуверенно убирает от себя руки Дилана, выпуская ткань его кофты, которую держала между пальцев. Она тянется вперед, наклоняясь к подруге: – Какого черта ты творишь? В ответ тишина, но в салоне продолжает играть симфонический оркестр, от чего блондинка повышает голос: – Что, черт подери, было?! Алекс! – Не тронь ее, – вмешивается Люк, заставив Алекс распахнуть глаза, испуганно посмотрев в бок. Дилан также наклоняется вперед: – Она орала как резанная. Что случилось? Сердце Алекс продолжает стучать в висках, когда она раскрывает рот: – Кажется, – её рассудок мутнеет, – мы кого-то сбили. – Нет, – твердо произносит Дилан, больше пытаясь убедить себя, чем других, – мы никого не сбили. Алекс переводит на Люка взгляд, полный животного страха. Парень проглатывает скопившуюся во рту жидкость, прошептав в ответ: – Я тоже видел. Через пару секунд двери распахиваются, и из машины выходит разъяренный Дилан. За ним по сидениям выползает Кристин и, выпрямившись, идет за парнем, неуверенно перебирая ногами. Дилан обходит машину и резко останавливается, отказываясь верить в происходящее. Злость пропадает, ведь он видит его. На дороге, ближе к обочине, лежит тело. По позвоночнику парня проходит разряд тока. Его на мгновение охватывает страх, затем смех, но он молчит, не показывая ничего из этого. Он не может поверить, что оказался в подобной ситуации. Черт подери, опять. Кристин смотрит в спину Дилана, ожидая дальнейших шагов, но тот не двигается, неотрывно наблюдая за одной точкой. Дорогу освещает пурпурный свет задних фар, но этого не хватает, чтобы девушка заметила тело. Она руководствуется порывами чувств. Аккуратно, переступая с ноги на ногу, с каждым шагом преодолевает свой страх темноты и подходит ближе к Дилану. Становится сбоку и смотрит на его сосредоточенный профиль. Ловит его взгляд, переводя свой туда же. Неожиданно в горле заседает крик ужаса. Она закрывает рот руками, обессиленная от страха. Колени подгибаются, но девушка держится на ногах. Через какое-то время компания окружает тело. Тело девушки. Алекс ходит вокруг, не в силах сдержать истерику: – Господи, она вся в крови! Вы видите это?! – она хватается за волосы на голове, крича, – Мы ее сбили. Сбили! Люк молча смотрит на девушку. Кровь стремительно растекается под телом брюнетки. Одна ее рука неестественно выгнута, вторая лежит на животе, ноги выпрямлены. Голова повернута в противоположную от ребят сторону. Дилан сидит рядом с ней, испытывая тот же дикий страх, как полторы недели назад. Он вспоминает, как пытался держать себя в руках. Вспоминает, но в этот раз не может. – Эй, – он двигается ближе, пытаясь приподнять девушку. Держит за талию и шею. – Не нужно, – Кристин вытягивает руку к Дилану, но замирает, когда голова брюнетки опрокидывается, а губы слегка открываются. – Э-эй, Сесилия, эй, – шепчет, пока его рассудок мутнеет, – Сесилия? – придерживает её голову, сжимая губы, – Хэй? Глаза девушки открыты, а на бледной коже лица множество царапин и следов от крови. – Сесилия? – голос Дилана срывается, – Эй! – он аккуратно трясет её голову, в попытках заставить девушку что-нибудь сказать. Но та молчит, смотря куда-то вверх. Парень хмурится, стискивая зубы. Поглаживает её волосы, касаясь рукой лица девушки. Да, она не вызывала в нем бурю эмоций и общаться с ней приходилось через силу, но сейчас ему по-настоящему страшно, ведь на его руках кто-то умирает. И уже не первый раз. – Дилан, – на плечо парня опускается ладонь. Кристин аккуратно сжимает его, пытаясь перевести внимание парня. – Мы должны позвонить в полицию! И в скорую! Мы не можем просто так стоять и ничего не делать, – Алекс трясет, она не может стоять на месте и просто смотреть, – где другие машины? Скажите мне, где они все, черт возьми!? В это время Кристин опускается на коленки рядом с парнем. С дрожью тянет руки к его лицу, дотрагиваясь до холодной кожи скул: – Дилан, – зовет, сдерживая внутри себя слезы, ведь ей жаль, – Дилан, пожалуйста… Парень с мокрыми глазами косится на блондинку, не выпуская из рук Сесилию. – Она больше не с нами, – шепчет, кивая. Кусает губу до боли, пока сердце болезненно сжимается, – отпусти ее, пожалуйста. Его губы дрожат, когда он смотрит обратно на брюнетку, приглаживая ей волосы, прежде чем аккуратно опустить на землю. – Дилан, – Кристин зовет, – нужно встать. Она поднимается на коленках, подтягивая за собой О'Коннелла, но тот не поддается. Кристин начинает скулить, с силой поднимая парня за собой. Неожиданно Люк подхватывает друга под руки, помогая девушке. Она смотрит на него с благодарностью. Люк слабо кивает. – Откуда взялась кровь? – спрашивает он и его дыхание сбивается, – Я ведь не сбил ее, объехал. Все погружаются в тишину, когда замечают кровавые следы, уходящие к краю дороги. Вчетвером они смотрят в сторону леса, из которого, как каждому начинает казаться, за ними наблюдают. Пару часов назад На кухне разговаривают, но когда я вхожу, родители замолкают. Удивившись моему растрепанному внешнему виду и бледной коже, мама поднимается с места и с обеспокоенным видом подходит ближе. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, прикладывая руку к моему лбу. Я немного мнусь, переступая с одной ноги на другую, но в итоге привираю: – Чудесно. – Правда? – убирает руку и прижимает губы, при этом наклоняя мою голову вперед, – а вот я бы так не сказала. У тебя лоб горячий, Сесилия. Нужно померить температуру, ты никуда ведь не собираешься? Подхожу к столу, без аппетита посмотрев на дымящийся чай: – Собираюсь, в школу. – Значит, не пойдешь, – отец допивает кофе, поднимаясь, – Останешься дома, а мы утром привезем тебе лакрицу. Я изгибаю бровь, не веря. – Вы опять куда-то уезжаете? – смотрю на маму, которая вытирает руки о полотенце. – Да, маленькая встреча с иностранными партнерами, – отвечает она и смотрит на отца, – Ты билеты взял? – Погодите, – наконец, доходит до меня, – так вы оставляете меня одну на целый день? – Да, я теперь даже не знаю, – мама задумчиво смотрит на меня, – ты сможешь температуру самостоятельно сбить? – Ну да, – киваю, расстроенно добавляя, – я тогда позже выпью таблетки, а сейчас полежу. Разворачиваюсь, идя в комнату. Медленно поднимаюсь по лестнице наверх, ощущая вялость в мышцах. И где я могла заболеть? Иду по коридору, освещенному светом из окна, створка которого приоткрыта. Весь вечер приходится лежать под одеялом, смотря сериал. Никакого интереса он не вызывает, но заняться больше нечем. Температура спала, но я все равно мерзну, из-за сквозняка в комнате. Сажусь на кровати, откладывая ноутбук, и встаю на ноги, направляясь к шкафу. Вытаскиваю свитер, надевая на себя, и поправляю пучок волос на голове. Поворачиваюсь левее, смотря в зеркало. Разглядываю себя, неожиданно замирая. Прекращаю дышать, уставившись в зеркало, в котором отражается дверной проем. Моргаю, не веря тому, что вижу. Приходится чуть отклониться назад, но спина противно хрустит. Мне видно только часть темного коридора до угла, за который нужно сворачивать, чтобы выйти к лестнице. Но, не скрою, я отчетливо могу разглядеть чье-то плечо, словно кто-то стоит за углом, неудачно прячась. Или специально выдает свое присутствие. Я морщу лоб, напрягая зрение. В горле першит, когда я сжимаю ладони в кулачки, и оборачиваюсь, не моргая. Смотрю в дверной проем, медленно передвигая ногами. Я подхожу ближе, надавливая на дверь. Но, выйдя за порог комнаты, никого не встречаю. Выдыхаю, схватившись за сердце, чтобы то не выпрыгнуло из груди. Пускаю смешок с того, какая я трусиха, и возвращаюсь в комнату. Больше не смотрю в зеркало. Со временем на лбу появляется испарина, в комнате становится невыносимо жарко, поэтому подхожу к окну, раскрывая его, и глотаю свежий воздух. На улице потемнело, и лишь фонари освещают пространство. Смотрю на дорогу, замечая очертания стоящей рядом машины такси. Неужели родители приехали раньше, и даже не позвонили? Ноги становятся ватными, когда прохожу по темному коридору. Пытаюсь сохранять спокойствие, но останавливаюсь, слыша скрип ступенек. Странно. Неужели они уже поднимаются? Скрип становится отчетливее, словно кто-то нарочно медленно переступает с одной ноги на другую, топчась на месте. Играя со мной. Я проглатываю ком в горле, осознавая, что не слышала хлопка дверей. Отец всегда очень громко ими хлопает, но сейчас… Невольно опускаю глаза, чтобы не смотреть по сторонам. Если это не родители, то кто? Подхожу к лестнице, выглядывая. Никого нет, это был сквозняк, так? Так. Передергиваю плечами, понимая, что холод сковывает тело. Или то страх? Сжимаю кулачки, заставляя себя начать двигаться, но стоит мне сделать шаг, как позади раздается тот же скрип половиц, только громче и отчетливее, чем прежде. Это может означать лишь одно. За моей спиной. Холодок вновь проходится по спине, заставив меня ускориться. Я не оборачиваюсь, не смотрю по сторонам. Я просто спускаюсь по лестнице, желая быстрее встретить родителей. То все мой страх, здесь ничего нет! Никого нет! Спрыгиваю с последних ступенек, подбегая к входной двери, и раскрываю ее. В лицо ударяет ветер, и мое сердце начинает бешено колотиться. Я хватаюсь за грудь, глубоко дыша и раскрывая рот. Где машина? Где родители? Закрываю двери и прислоняюсь к ним спиной. Они все-таки не приехали. Мне просто нужно им позвонить. Отхожу от дверей, устало вздыхая, и нащупываю в кармане телефон. Сосредоточено смотрю на экран, пока набираю номер. Легкий скрип раздается на лестнице, и я поднимаю взгляд наверх. Мое сердце начинает рваться на части, а дыхание сбивается. Руки дрожат, и я вздрагиваю, когда мой телефон начинает звенеть. Поднимаю его, уставившись на экран, на котором узнаю наш домашний номер. Кто-то звонит мне с моего же дома? Медленно, почти не дыша, перевожу взгляд в сторону гостиной комнаты. За углом опять же виднеется чье-то плечо, только теперь я отчетливо вижу часть тела. Резко разворачиваюсь к двери, начиная дрожащими руками тянуть на себя. Несмотря на то безумие, что творится в моей голове, создавая шипящий шум, я отчетливо слышу тот самый скрип половиц, только теперь он нарастает, словно кто-то очень тяжелый бежит вниз по лестнице. Бежит ко мне. – О, Боже, – на глазах появляются слезы, – Боже, – мои руки дрожат, но я успеваю раскрыть двери и выбегаю на улицу. Задыхаюсь, хватая воздух как рыба, пока несусь прочь от дома. Тело дрожит, горло режет от сухости. Ноги становятся ватными, когда я на мгновение оборачиваюсь, остановившись перед дорогой. В горле заседает крик ужаса. Перестаю дышать. Существо в черном плаще спрыгивает с порога дома. На нем маска птицы с длинным клювом, которую носили во время чумы. Он расправляет плечи, а его взгляд пронизывает меня насквозь. Настоящее время 20:05 Мужчина в форме полицейского подошел к нам ближе, держась за свой ремень. – Скажите, как вы умудрились погрязнуть в этом, – он обвел нас пристальным взглядом, добавляя, – дважды? Мое горло болело от сухости, поэтому молчу. Не в силах ответить даже тогда, когда мужчина сделал шаг ближе, открыто наблюдая за нами. Я отвела взгляд. – Они ничего не скажут, – полный мужчина в белой форме стоял рядом с нашим фургоном. Он оторвался от бумаг, продолжая, – у них стресс. Так сказали медики. Полицейский недовольно выгнул бровь, одарив нас не самым приятным взглядом. Но что-то в нашем внешнем виде его зацепило. Поправив свой ремень с кобурой, он отошел к коллеге, перейдя на шепот. Через пару минут они оба удалились. – Как ты себя чувствуешь? – хриплый голос Люка разрезал уличную тишину. Он сидел рядом, бесцельно уставившись в одну точку. Мы были укрыты красным пледом, который должен был успокоить или согреть. Но ни того, ни другого я не ощущала. – Чувствую себя проклятой. А ты? Люк фыркнул и спрятал лицо в ладонях: – Чувствую себя полным неудачником. – Где Дилан? – спросила, а из моего рта вырывалось облачко пара. – Переодевается. Он весь испачкался в крови, когда пытался поднять её к себе на колени. Не понимаю, как у меня хватило сил смотреть на все это спокойно, – Люк уронил голову, с силой сжимая пальцами края фургона, – я даже не помню, как позвонил отцу. Помню только, как у тебя началась истерика. Лужу крови, и она все течет и течет… Поджала губы, сочувственно накрыв его ладонь своей. Если бы я знала, что Сесилия лежит на дороге, умирая от множественных колотых ударов, я бы не вышла из машины. Мне хватило Джона, а сейчас она. Вся в крови и разорванном свитере. Босиком. Все ступни в грязи и листьях. Раздался цокот каблуков, и я подняла взгляд. К нам шла Кристин, характерно сжав ладони в кулаки. На ее щеке бала размазана кровь, но Кристин старательно делала вид, что не замечает её. Я подумала, что она спокойна, пока не услышала дрожащий голос подруги: – Они не дают мне увидеть Дилана, – начала она, подойдя к фургону, и остановившись напротив нас. Люк поднял голову: – Что значит, не дают? Мне сказали, он пошел переодеваться. – А мне сказали, что его забрала мать и он уехал. Но мы все знаем, что она находится в другом городе и старательно его избегает, – эмоционально сказала Кристин, гневно хрустнув пальцами на левой руке и принявшись за правую. За спиной Кристин множество машин освещало своими фарами территорию аварии. Было видно людей в форме и длинные тени, исходившие от них. Они подняли тело Сесилии в черном мешке и понесли к серому фургону. Я моргнула, отведя взгляд от того зрелища: – Тогда, где Дилан? – Его могли забрать в участок, – предположил Люк, с заминкой, будто тоже наблюдал за труп Сесилии. Кристин прохрипела: – Почему не забрали всех? Зачем им понадобился именно Дилан? – Я узнаю все у отца, ждите меня здесь, – сказал Люк, тут же скинув с себя плед и спрыгнув на землю. Я проводила его уставшим взглядом, все также сидя в фургоне и свесив ноги вниз. Сирена и люди в форме. Разве я не видела вас неделю назад? V. Глава 6:42 Мама прихорашивалась у зеркала, цепляя на уши серьги. Она улыбнулась краешком губ, заметив меня в дверном проеме: – Куда-то собралась? – Еду в участок, – ответила, остановившись возле неё, чтобы взглянуть на свое отражение. Малозаметные, но все-таки мешки под глазами, отекшее от недосыпа лицо с красноватым оттенком и подобие пучка на голове. Увиденное меня не устроило, но больше сидеть дома я не могла. После аварии приехала мама и забрала меня. Я не успела узнать, что произошло с Диланом, не смогла увидеть Люка, ведь меня просто посадили в машину и увезли. Вся ночь прошла в жутком напряжении и безостановочной проверки телефона. – Тебя не вызывали в участок, – мама поправила костюм, добавив, – но если ты вспомнила что-то важное, то я могу довезти тебя. – Я поеду с Люком. – Алекс, – серьезно начала она, сжав в руке раскрытую помаду, – если ты не будешь посвящать меня в свои дела, то мне придется запереть тебя дома и отпускать только в школу. Люка к нам не пущу. Я почувствовала, как мой лоб прорезают глубокие морщины от удивления: – Почему нет? – Именно с Люком ты находишь себе неприятности. Поиски в лесу, ваша несчастная поездка, будь она не ладна, всё это с ним. Я не хочу, чтобы в следующий раз, всё закончилось очередной смертью, особенно твоей, – распаляется мама, взволнованно теребя мочку уха, —чтобы такого не произошло, нужно все мне рассказывать. Делиться всем, где есть хоть намек на опасность и полицию. Я знаю, ты считаешь себя взрослой, но по закону ты ребенок. Для меня ты всегда ребенком. Я отвечаю за тебя и чувствую, когда ты что-то скрываешь. В серьезном голосе мамы проскальзывало волнение, а с ним уходил мой негатив. Она ведь волнуется, тогда какое я имею право злиться на её запреты? А тем более скрывать что-то? – Возможно, Дилану выдвинули обвинение. В чем я не знаю, и как помочь тоже, но если я приду в участок и увижусь с остальными, то мы что-нибудь придумаем. Это ведь Дилан, у него уже были приводы в полицию, ты помнишь. Но сейчас происходит что-то серьезное и я должна быть там. – Так… – мрачно начала мама после длительной паузы, – Его мать так и не вернулась? – Кристин сказала, нет. Мама прикусила губу, задумчиво сжав подбородок. Её красивое лицо переменилось, глаза беспокойно метались по полу, а губная помада на губах медленно была съедена из-за нервов. Мама подняла взгляд, её глаза продолжали метаться по комнате, но натолкнувшись на меня, остановили свои поиски. Брови больше не сходились на переносице, мама перестала кусать губу, с сожалением вытянув ко мне руки: – О-о, милая, это очень серьезно, я понимаю, но ты можешь рассчитывать на мою помощь. Я позвоню мистеру Эвему, нашему шерифу, и поговорю кое о чем, – она обняла меня, погладив по спине, а я с прикрытыми глазами вдохнула родной запах. Это успокаивало и дарило какое-то тепло, – единственное, если у твоих друзей сейчас сложный период, поддерживай их, но не забывай про свое ментальное здоровье. Я отстранилась с легкой улыбкой, кивнув, и направилась к двери. – Удачи! – успела сказать мама, прежде чем я вышла на улицу, пожелав ей того же. Тело тут же окутала утренняя прохлада. В лицо ударил свежий ветер, всколыхнув ветви большого дерева на лужайке. Я спустилась с крыльца, заметив, как отблёскивает под лучами солнца росса на лужайке. Глубоко вдохнув свежий воздух, я осмотрелась в поисках машины Люка. Ни рядом с домом, ни на дороге её не было. Странно, Люк должен был забрать меня. Достала из кармана телефон и набрала номер парня. Прикусила палец от волнения, медленно шагая по тротуару, и оглянулась в поисках машины. Но даже спустя минуту гудков мне никто не ответил, вызов сбросили, после чего телефон Люка и вовсе стал недоступен. Боже, куда он мог пропасть? Неужели ему вчера не передали мое сообщение, и он не увидел кучу смс на телефоне? Может что случилось? Нет, Алекс, никаких плохих мыслей. Тебе нужен позитивный настрой, чтобы справиться с этой ситуацией. Я втянула через рот воздух, сосредоточившись на дальнейших действиях. Тут же решила отправить Люку смс, после чего набрала номер Кристин. На улице было прохладно, поэтому я спрятала руку в карман джинс, переминаясь с места на место. Почти сразу же их телефона донёсся звонкий голос подруги: – Алекс? – Кристин, ты не знаешь где Люк? – тут же спохватилась я. – Знаю, он уже в участке. Честно, я ничего не понимаю, – с досадой выдала она, – его закрыли в кабинете и не выпускают. Судя по тому, что я подслушала под дверью, пока меня не выгнал охранник, полиция как-то связала смерть Джона и Сесилии и обвиняет в этом Дилана. – Но… что за бред? От Автора Двое парней стоят по разным углам комнаты, мрачно гипнотизируя кафель. Они предусмотрительно молчат, ведь, за ними могут наблюдать. Каждый из них пытается контролировать свои эмоции, но у Дилана это получается хуже, в силу своих врожденных особенностей. Его тело подсознательно холодеет при одной только мысли, что это конец. Вот он, ожидает процедуры допроса по делу, где он виноват. Дело, в котором придется лгать. А самое страшное, что его друг стоит рядом и знает об этой лжи. Люк погряз вместе с Диланом добровольно и это разрушит не только его жизнь, но и жизнь отца. Его, безусловно, снимут с должности, ведь шериф должен иметь безупречную репутацию. Как говорится, он должен родиться сиротой и не иметь детей, чтобы не скомпрометировать себя на высшей должности. Естественно это все утрировано, но уголовник в семье точно подпортит имидж. Дверь в комнату раскрывается, своим скрипом разрезав и так тяжелую тишину. Парни тут же отошли от стен, встрепенувшись. Напряженным молчанием они встречают полицейского, провожая его взглядом. Вслед за ним в темную комнату входит и шериф, закрыв за собой тяжелую дверь. Он проходит к центру, садясь за стол, а другой офицер встает вдоль стены, словно охрана. Мистер Эвем окидывает парней сосредоточенным взглядом, жестом приказывая присесть. Его выстриженная по-военному прическа слегка отросла, но форма идеально выглажена и сидит как влитая. На груди блестит металлическая звезда шерифа, но вот взгляд его зеленых глаз потух. Казалось бы всегда ровная осанка, как того требовали в армии, сейчас не такая ровная. Плечи опущены, словно под тяжестью проблем. Еще немного и они так накренятся под весом этих трудностей, что сломается спина. – Итак, – начинает шериф, когда парни садятся за металлический столик, – я знаю, что вы что-то недоговариваете. Да вы и сами должны понимать, что в вашем рассказе не все вяжется, поэтому, – он смотрит на Дилана, не отводя от него взгляд. Шериф боится встретиться с Люком, ведь сам факт допроса собственного сына в таком омерзительном деле уже причиняет много боли,  – расскажите все, что знаете, и я обещаю, вас не тронут. – Ты что, угрожаешь нам? – недоверчиво переспрашивает Дилан. – Нет. Я лишь гарантирую вам защиту, в случае, если вы что-то видели и скрываете это, потому что боитесь убийцы, – отвечает шериф, так и не посмотрев на сына, – Вам будет достаточно просто сообщить мне все, что знаете о произошедших убийствах. Парни подозрительно переглядываются. Вопрос, созревший в голове, становится общим на двоих. А подозревают ли их вообще в чем-то? Если да, то почему не говорят прямо? Смысл следствию скрывать что-то, или это выстрел, нацеленный на несколько шагов вперед? В таком случае, им нет смысла сознаваться сейчас. Люк опускает голову, хватаясь за нее руками, но через мгновение уже смотрит на отца, уверенно начиная: – Если бы мы что-то видели, то давно уже рассказали. Нам нет смысла скрывать правду и мешать следствию. Ты сам это знаешь, иначе бы допрашивал по одному. Выражение лица шерифа меняется. В глазах наконец-то загорается огонек, но это не жизнь, это ярость. Мужчину злит, что Дилан прав, он должен допрашивать их по-другому, но… он просто не может. На его лбу появляется испарина, и он решается посмотреть на сына. Люк смотрит с вызовом, но шериф все равно видит в нем своего маленького Люка. Он не мог совершить ничего плохого. Только не его сын. Шериф, после минуты молчания, смотрит на другого офицера, жестом заставляя его выйти. После того, как дверь захлопывается, он поворачивается к парням. Его голос становится в разы тише. – Дилан, – зовет шериф, на что парень с раздражением смотрит на шерифа исподлобья, – что с твоей машиной? 7:34 Поднялась по широкой лестнице, громко топнув, чем нарушила тишину утреннего города. Несмотря на раннее время в полицейском участке находилось много людей. Они все носились с какими-то бумажками, шуршали, переговаривались и отвлекали друг друга. Пройдя в той суматохе незамеченной мимо пункта охраны, я услышала знакомый голос. Где-то за углом все отчетливее раздавался звон голосов, стремящихся перекрыть друг друга. Добежав до поворота, я наткнулась на девушку с высоким хвостом белых волос. Кристин стояла посреди коридора и препиралась с мужчиной в форме, который был на порядок выше блондинки. Он смотрел на нее сверху вниз, перекрывая дорогу. Даже каблуки не спасали Кристин, но судя по её угрозам в адрес офицера, её это никак не пугало. – Кристин? Услышав мой голос, подруга обернулась. Она бросила что-то гневное офицеру и направилась в мою сторону: – Алекс, – выдохнула мне в плечо, обняв в ответ. Я погладила её по спине, касаясь волос. Краем глаз заметила, как полицейский косится в нашу сторону, поэтому тут же отодвинула Кристин от себя, держа за плечи: – Что происходит? – Они держат его здесь всю ночь, понимаешь? – лицо Кристин скривилось, и вся злость исчезла, сменившись на беспомощность. Её голос задрожал, – Всю ночь, в одной камере, а я не могу ничего сделать, – она отвела взгляд, посмотрев в пол, и я ощутила, как она пытается подавить дрожь. – Я не могу ничего сделать. Ничего. Его отец не отвечает на звонки. В комнату меня не пускают. Я не знаю, что с ним происходит. Не знаю. – Мы во всем разберемся, – наклонила голову, находя взгляд Кристин, – все будет хорошо, слышишь? Девушка устало кивнула, и я прижала ее к себе. Посмотрела выше, встретившись взглядом с полицейским, что внимательно следил за нами. – Скажите, – обратилась к нему, подход ближе, – почему нашего друга не отпускают? – Потому что могут справиться только с беспомощными подростками!– возмущенно вскрикнула Кристин, с толчком стараясь отойти от меня, но я перехватила ее за локоть, остановив. В это время офицер заметно напрягся, сдвинув брови: – Еще одно слово, и я вызову ваших родителей в участок. Вы все утро буяните. Я тут же задвинула Кристин за спину и перехватила взгляд мужчины: – Простите ее, мы в последнее время все на нервах. За моей спиной послышалось возмущенное бормотание. Офицер вытянул шею, вслушиваясь, но я лишь сконфуженно улыбнулась, вновь перехватив его взгляд. Наш дальнейший разговор не дал никаких результатов, офицер оказался не общительным. Спустя какое-то время дверь за спиной мужчины раскрылась, заставив офицера отойти в сторону. Кристин выглянула из-за меня, и мы вместе наблюдали, как из кабинета вышел Дилан. Следом за парнем появился Люк и шериф. Я на мгновение улыбнулась, увидев, что с парнем все хорошо и его никто не трогал. Но тихое лязганье метала, заставило опустить взгляд на пояс шерифа, где тот держал наручники. Он провел по ним пальцами, зацепившись за них. Я ахнула, словно меня пнули по груди, выбив весь воздух, и тут же подскочила к шерифу: – Мистер Эвем, пожалуйста, – взмолилась я, схватив его за рукав выглаженной коричневой рубашки, – вы не можете арестовать собственного сына. Он ничего не сделал. Никого не убивали, поверьте. Люк не такой. Они оба не такие, как… – Алекс, – шериф мягко перебил меня, накрыв мою руку своей, – я никого не собираюсь арестовывать. Постарайся успокоиться, эта ночь выдалась крайне тяжелой. Я понимаю. Ваши парни свободны, но если что-то понадобиться, – поднял он на Люка стальной взгляд, – то будьте готовы явиться в участок. Понятно? Люк кивнул, и тогда довольно отвернулся, обведя коридор взглядом. – Кристин, – неожиданно возмутился он, и я посмотрела на бледную девушку, что стояла за спиной О’Коннелла, – я же сказал тебе идти домой. – Простите, – прошептала она, на что шериф покачал головой: – Не нужно было сидеть здесь всю ночь, я же сразу сказал, все с твоим другом будет в порядке. Нужно было догадаться, что у твоей мамы ночная смена и отвести до дома самому. Я посмотрела на Кристин более осознанно. И правда, на ней была вчерашняя одежда, мешки под глазами отдавали синевой, взгляд рассеянный. Значит, она действительно всю ночь провела в участке, а мне сказала, что уже приехала домой. Неужели она так волновалась за Дилана? Смотрю на Дилана, наблюдая, как он задумчиво осматривает пол, затем переводит недоуменный взгляд за свою спину, где прячется Кристин. Неужели его удивило её волнение? От лица Дилана 9:47 Мы выскочили из квартиры, закрыв дверь, и спустились по лестнице. – Алекс и Люк уже дошли до дома, – заметила Кристин. Я криво улыбнулся: – Потому что не Люк провел ночь в камере, и не ему нужно было переодеться. Она согласно кивнула. Дело в том, что машину Люка на время изъяли из-за дела. Он этим воспользовался и решил проводить Алекс до дома пешком. Кристин с ними идти отказалась, чтобы не мешать, поэтому мы решили, что я сам довезу её домой. Машину мне уже пригнали, но для начала нужно было снять грязные вещи, что я испачкал в крови. Мы вышли из подъезда, неуверенно обсуждая дальнейшие действия, но Кристин неожиданно замолкла. Я остановился, следуя за ее взглядом, и увидел темную девушку, что стояла у моей машины. Она заметила меня и улыбнулась. Я помедлил, прежде чем ответить тем же. Эмили, так звали эту девушку, подошла ближе: – Я узнала о Сесилии и поняла, что тебе нужна поддержка, – она положила руки на мою грудь и наклонила голову в бок, показательно не замечая Кристин, – Ты в порядке? Я приоткрыл рот: – Я… – Что ж, увидимся в школе, – Кристин хрустнула пальцами, обходя Эмили, и направилась вниз по тротуару, что вел к ее дому. Я сделал шаг в ее сторону, но остановился, сжав губы. Эмили улыбнулась: – Надеюсь, ты готов к новому дню? – Да, – кивнул, натянув улыбку, – Ты все это время ждешь? – Я решила сделать тебе приятно, – объяснила она, – поддержать тебя, ведь вы вроде как были близки с Сеси, хоть и не встречались. – А, спасибо, – я убирал с груди руки девушки. – Эм… – она замялась, скрывая свое недовольство, – тогда поехали, посидим где-нибудь. – Да, – я тронулся с места, когда Эмили схватила меня за руку и направилась к моей машине. Поднял взгляд на тротуар. Кристин уже пропала с поля зрения. Я нахмурил брови, ускорив шаг, чтобы поспеть за брюнеткой. От лица Алекс 7:53 Кристин задумчиво почесала щеку ногтями, вынося вердикт: – Мне кажется, это плохая идея. – Да брось, мы встречаемся почти год, время пришло. – Вот и повстречайтесь еще годик, куда торопиться? Я посмотрел на подругу, поджав губы: – Меньше чем неделю назад погиб человек. Опять. Я чувствую, что не могу терять время, – перевела взгляд вдаль, на дорогу, – когда я вижу Еву, то чувствую, как ее покидают силы. Она словно засыхает, не понимая, как дальше жить. Кристин обняла себя руками, видимо ощутив на себе мое волнение: – При чем тут ваше мгх… – она многозначительно подняла брови, – ну, в общем ваше? – Когда-нибудь это произойдет. Зачем ждать и оттягивать время, особенно если его может быть не так много? – Как у Евы с Джоном, сравнение конечно жесткое, но доходчивое, – Кристин приободрилась, тряхнув головой, – ладно, занимайтесь своими делами и не забудьте позвать меня на крестины вашего ребенка. В глазах блондинки тут же загорелся игривый огонек, и я улыбнулась из-за этого: – Прекрати так смотреть, мне еще нужно Люка предупредить. – Так он даже не знает? – Кристин широко раскрыла рот от удивления, пытаясь догадаться, – Или ты не с ним собралась? – Конечно с ним, – пихнула подругу локтем, когда она начала смеяться, – с ним, просто не знаю, как сказать. – Думаю, он и без слов тебя поймет. Я не ответила, молча пройдя в ворота школы. Осмотрелась, заметив неподалеку машину Люка и резко отвернулась, зажмурившись. В голове сразу всплыл визг колес и расплывающийся за окном пейзаж. Голос Кристин привел меня в чувства, заставив вынырнуть из воспоминаний. Подруга смотрела вдаль, недовольно прикусив губу: – Как всегда. Я последовала за её взглядом, заметив у крыльца Люка и Дилана, рядом с которым уже крутилась темноволосая девушка в ярком красном свитере, что-то щебеча. – Им не надоело тереться друг о друга? – с холодом в голосе спросила Кристин. Я лишь улыбнулась, встретившись взглядом с Люком. Он словно почувствовал меня, найдя среди толпы, поэтому я ускорила шаг, кинув подруге тихое: – Ревнуешь? – Вот еще, – шепнули в ответ и, задрав подбородок, Кристин ускорила шаг. Она обогнала меня и прошла мимо парней, даже не удостоив Дилана взглядом. Но он смотрел на неё. Через секунду Кристин растворилась за стенами школы. Люк удивленно посмотрел вслед Кристин и повернулся в мою сторону: – Она вроде на каблуках, а ходит быстрее тебя. Я улыбнулась парню, оставив легкий поцелуй на его щеке, после чего кивнула Дилану. Он стоял в паре метрах от нас и кивнул в ответ. Его глаза еле заметно закатились, когда Эмили повисла на его плече, что-то шепча. Я с озорной улыбкой также повисла на Люке: – Знаешь, о чем я подумала? – промурлыкала я. – О чем? – Сегодня мама уезжает, и я решила позвать тебя на ночевку. – Неужели? – выдохнул мне в губы. От лица Кристин 13:17 Окно на третьем этаже было единственным местом, где я могла расслабиться и нормально подумать. Разобраться в том, что тревожило меня, либо отвлечься от навязчивых мыслей. Могла забыться и сделать все вышеперечисленное, но кое-кто помешал мне. Опять. Он как будто чувствовал, где я нахожусь. – Тебе не надоело здесь сидеть? – хриплый голос раздался за моей спиной, и я вновь услышала тяжелые шаги. Это было нашим местом. Закрыла лицо ладонями, в надежде стать невидимой, и ответила вопросом на вопрос: – Сидеть здесь запрещено законом? – Как ты могла заметить, у меня проблемы с законом, – за спиной раздался тихий смешок, и моя кожа тут же покрылась приятными мурашками. Боже, когда я прекращу так реагировать на его появления? Я должна уметь контролировать свои эмоции, не показывать их, но все же… почему мне так хочется продолжить разговор? – Где Эмили? – спросила я и, запрокинув голову назад, стала наблюдать боковым зрением за действиями О’Коннелла. – Не знаю, но точно не прогуливает урок, как ты. – Как я могу заметить, ты тоже прогуливаешь. Дилан ухмыльнулся, смотря куда-то в пол. Засунул руки в карманы и медленно направился в мою сторону. Я тут же выпрямилась, развернувшись к нему всем телом, и свесила ноги с подоконника. Парень остановился напротив меня, так близко, что слегка коснулся моих коленей своими ногами. Я облизнула сухие губы, не в силах сдержать дрожь в голосе: – Что ты… Замолкла, когда Дилан расставил руки по обе стороны от меня, наклонившись к самому лицу. Мой лоб обдало горячим дыханием, и я нервно проглотила скопившуюся во рту жидкость. В груди все запылало, когда Дилан наклонился чуть ниже, перехватив мой взгляд. Он смотрел сосредоточенно. Изучающе. Он испытывал меня молчанием. Только дышал. Долго. Мучительно долго. Словно размышлял, чем можно меня зацепить больнее. – Я не понимаю, – прохрипел он, и я вздрогнула от неожиданности. – Я не маленький мальчик, чтобы носиться вокруг тебя. Опять, – подчеркнул он, заставив меня виновато опустить голову, потупив взгляд, – Если ты что-то хочешь, то скажи сразу. Не заставляй меня мучиться в догадках, я ведь пытаюсь тебя забыть, Кристин, но ты… – его голос стал мягче, а меня удивило такое изменение. Он оторвался от моих глаз, скользя к волосам, и я зажмурилась. Дилан обжег мое ухо своим дыханием, но не коснулся его. – Помоги мне, Кристин, – прошептал он, а мое тело пронзил разряд тока, – скажи, почему не даешь забыть себя? Зачем опять находишься рядом? Заставляешь меня вспоминать о нас? Я заморгала, словно находясь в оцепенении, и слегка качнула головой: – Никаких нас не было, Дилан. – Это не так, – прохрипел он, раздражаясь, – ты мешаешь мне забыться. Специально влезаешь в мою жизнь, крутясь под ногами. Для чего? Ради забавы? Чтобы себя порадовать или… – замолчал он и отстранился. Его глаза расширились, словно Дилан сам ошалел от своего предположения, – может, ты хочешь денег? Я тут же отстранилась, прижавшись спиной к прохладному стеклу, а Дилан продолжил: – Я дам денег, если тебе нужно это. Только скажи и я заплачу, если тебе не хватило прошлой суммы. Скажи, какова твоя цена сегодня? Сколько ты стоишь? Где-то в моем теле, возможно в каждом его участке, вспыхнул гнев. Я хотела крикнуть, но мой голос дрожал и больше походил на шипение: – Это тебе гребаный фильм, О’Коннелл? «Дай забыть», «Я заплачу», – передразнила парня, – что за хреновая пародия на дешевую короткометражку? И дня не пройдет без твоего «забыть», может тебе уже стоит так сделать, а не напоминать об этом?! Такое ощущение, что я сама ищу с тобой встречи. Прости, но ты не центр мира, – практически выплюнула ему это, не скрывая яд в голосе и холод в глазах, но это было всего лишь маской. Внутри же я судорожно вытирала слезы, сгибаясь пополам, – мне самой не нравится происходящее. Я не хочу быть рядом, – врала я, а Дилан лишь зверел, начиная что-то шептать в ответ, но я перебила, откинув его руки. Я вскочила с подоконника и ткнула пальцем в его грудь, – мне плевать на тебя, Дилан О’Коннелл! Вот мой ответ. Оттолкнула его от себя и спешно спустилась по лестнице, оставив Дилана у нашего места. Сердце трепыхалось в груди, болезненно сжимаясь. Не прошло и минуты, как слезы выступили на глазах. От лица Алекс 19:59 – Та-ак, – протянул парень, прежде чем задать вопрос, – куда мисс Саттон уехала? Люк сидел на моей кровати, наблюдая за моими манипуляциями. Я же зажгла последнюю свечу и повернулась лицом к парню, ответив: – Она толком не объяснила, но вроде как на конференцию. Завтра вечером уже должна вернуться и привезти тапочки из отеля, – тихо хихикнула я, – а может и халатик захватит, не знаю. Подошла к стене, выключив свет, и комната тут же погрузилась в приятную темноту, которую скрашивал нежный свет, исходящий от свеч. Не то, чтобы я хотела много романтики в свой первый раз, но свечи пахли лавандой, и это меня успокаивало. – Ты уверена? – Люк нахмурился, когда я подошла к нему. – Да, – я нервно улыбнулась, ощутив, как горят мои щеки от неловкости, – а ты разве не хочешь? Люк приоткрыл рот, дернувшись: – Хочу, конечно, хочу, но я уважаю, твой выбор и если ты передумаешь, то… – Я тоже хочу, – повторила на выдохе, и Люк улыбнулся мне своей самой искренней улыбкой. – Тогда, желание дамы закон. Он принял попытку подняться, но я не выдержала и охватила его лицо, целуя в губы. Люк набирал больше воздуха в легкие через нос. Он потянулся к моим губам, когда я наклонилась, чтобы спиной лечь на кровать. Люк последовал за мной, не рассоединив губы. Дыхание участилось, когда он обхватил мое тело и прижал к своему. Поцелуи Люка кружили мне голову, и я растворилась в омуте спокойствия и тепла. – Я могу остановиться… – прошептал он, пытаясь не разрывать поцелуй. – Продолжай, – прохрипела и ухватилась за края его футболки, стягивая ее. Его руки потянули мою футболку вверх. Я сняла её через голову, вновь воссоединяя наши губы. Люк отстранился, осматривая мое тело. Он заглянул в мои глаза, и с силой сжал челюсть. Я сглотнула, судорожно кивая. Люк наклонился, покрыв мои скулы волнующими поцелуями. Он двинулся ниже, оставив полоску из поцелуев до груди. Моя спина выгнулась, а рот раскрылся от удовольствия. Я наклонила голову в сторону окна, позволяя целовать ключицы, и через приоткрытые глаза убедилась, что это идеальная обстановка для первого раза. Аромат лаванды витал по комнате, приглушенный свет от свечей аккуратными лепестками расцвел по стене и голова птицы размером с человеческую, наблюдала за нами своими черными, стеклянными глазками. Я замерла, не отвечая на поцелуи Люка, и мой крик разнесся по комнате. Я судорожно столкнула с себя Люка. Приподнялась на руках, в попытке отползти к стене, но могла лишь хватать руками атласную ткань одеяла и кричать. Наши взгляды словно встретились. Голова Птицы медленно наклонилась, словно изучая меня со всех ракурсов. Я закрыла уши и с силой сжала веки. Подогнула колени к себе, сжавшись от страха. Меня затрясло из стороны в сторону, и через мгновение я поняла, что кто-то трясет меня за плечи. Взволнованный голос Люка настиг меня и я на ощупь схватилась руками за его плечо, крича: – В окне! Оно там! Оно смотрит. Люк взял мое лицо в свои теплые руки, заставив раскрыть глаза, и попытался восстановить зрительный контакт: – Там никого нет, Алекс, смотри на меня… Я со сбитым дыханием рыскала глазами от окна к парню и обратно. Вокруг было темно. Свечи дьявольски отбрасывали свой свет на стены. Я потянулась к выключателю. Щелчок. Свет озарил комнату. Перед глазами стояла пелена, и я протерла их. Часто поморгав и привыкнув к свету, и бросила взволнованный взгляд на окно. Черт. Там никого не было. Голос Люка звучал обеспокоено: – Алекс, что ты видела? Посмотри на меня. Посмотри. Я проглотила ком в горле и почувствовала, как больно мне говорить: – Птицу. Огромная голова. Ее клюв, он… как маска чумного доктора. Люк потер мое лицо большими пальцами и прижал к себе. – Там никого нет, успокойся. Я тут же вспыхнула, попытавшись вырваться из объятий: – Но оно было там, правда! Стояло прям там! Из глаз полились слезы. – Эй, не плач. Я тебе верю, но сейчас там никого нет. Я могу проверить,–  я посмотрела на Люка, который часто закивал, – хочешь, я посмотрю на улице? Накрыла руки парня своими и благодарно кивнула в ответ. Шмыгнула носом, когда поднялась с кровати вслед за Люком и наступила на ледяной пол. Оставаться одной в комнате и смотреть в окно я не могла, поэтому аккуратно двигалась по коридору за парнем. Он задвинул меня одной рукой за свою спину, когда мы дошли до двери, и медленно положил ладонь на ручку. Я видела, как его мышцы на спине напряглись, и в этот момент Люк резко раскрыл дверь. Ничего опасного не произошло, и на нас никто не выскочил, только ветер ворвался дом, обжигая мои влажные от слез щеки. Я выглянула из-за спины Люка и оглядела улицу. Фонари освещали дорогу, неподалеку стояла припаркованная машина. Вроде ничего подозрительного. Я подтолкнула парня, чтобы он начал двигаться, но его внимание что-то привлекло. Люк стоял на месте, при этом задвигая меня обратно за спину. – Люк, – прошептала, – что там? Он шагнул вперед, и я вышла за ним на носочках, прижавшись к его спине. Неужели я опять испытываю страх? Ужас? Да. Это именно то чувство, которое не просто щекочет нервы, а добивает их к чертям. – Алекс, зайди в дом, – шикнул на меня Люк и присел у порога. Я, ничего не понимая, села рядом с ним. – На тебе один лифчик и джинсы, зайди в дом, – проворчал он, но я его не слышала. Мой взгляд замер на лежащем на пороге листе бумаге. Его край был придавлен булыжником. 12:53 – Так, значит, она помешала вам… того? –  Кристин шла рядом со мной по библиотеке, хмурясь. – Я увидела огромную голову птицы в своем окне! О каком сексе ты говоришь? – сорвалась я на подругу, сама удивляясь, что такое произошло в мой почти первый раз. Кристин вскинула руки, что-то пробормотав. Она первая завернула за стеллаж с книгами и неожиданно врезалась в плечо мужчины. Из его рук выпали книги, упав к нашим ногам. – Смотри куда идешь! – воскликнула Кристин, отходя назад. Она потирала ушибленный нос, но замерла, когда посмотрела на мужчину. Ее голос моментально сменился, – мистер Хант, извините, пожалуйста, я вас не видела. Мужчина, волосы которого поседели за неделю, аккуратно присел, начав подбирать с пола книги. Кристин повторила его действия, помогая, но преподаватель выхватил книгу из ее рук, даже не посмотрев на девушку. Кристин, немного опешив, поднялась. Мистер Хант встал с колен, и косо посмотрел на ученицу, приветствуя: – Здравствуйте, Пекус, – перевел на меня взгляд и кивнул, – Саттон. – Здравствуйте мистер Хант, – кивнула в ответ. Учитель повернулся боком и обошел нас у стеллажа, видимо, собираясь уйти. – Хорошо выглядите, – кинула вслед Кристин и, не дождавшись ответа, прикусила кулак. Она растерянно посмотрела на меня, давая деру с места событий. – Хорошо выглядите? – скорее переспросила я, чем передразнила. Кристин схватилась руками за голову, раскрыв рот: – Какой кошмар! Вот же тупица, – она посмотрела вслед удаляющемуся учителю и прикрыла глаза, – с другой стороны, если бы я сказала дежурную фразу «соболезную», было бы намного хуже. Так что пускай думает, что он не так плох. Я промолчала, подходя к читальному залу. – Это был настолько плохо? – переспросила Кристин, не дождавшись ответа, и с опущенной головой последовала за мной. В большом помещении с высокими потолками было много столов из темного дерева. Они стояли по рядам, чтобы читателям было удобно подходить к своему месту. Здесь пахло пылью и сосной, но во время обеда читальный зал был единственным охраняемым местом в школе, где почти не было посетителей. Парни сидели за лакированным столом в самом конце зала, где никого не было. Как подобает в библиотеке, они тихо переговаривались. На этот раз Дилан сидел без своей новой спутницы, что странно, ведь Эмили терлась вокруг него каждую минуту. Я подошла ближе и, скинув с плеча сумку, положила ее на стол: – Нужно разобраться с тем, что произошло вчера ночью, – начала я серьезным тоном, опустившись на стул, рядом с Люком. – Ничего особенного, думаю, вы встретились с вуайеристом, – Дилан ухмыльнулся, продолжив, – в зависимости от того, чем вы занимались, он мог быть и онанистом. Люк пихнул друга в плечо, предостерегающе бросив на него взгляд. Я хмуро посмотрела на парня, но все-таки достала с сумки свернутый напополам лист бумаги: – Это мы нашли на пороге. Дилан устремил взгляд на лист, после поднял его на меня: – С чего вы взяли, что его не принесло ветром, мои повзрослевшие дети? – Потому что он был прижат камнем, – шикнула Кристин и тоже толкнула Дилана в плечо. – Да что с вами такое? – воскликнул О’Коннелл, потирая больное место. – Дело в том, что мы не можем понять, на каком языке это написано, – принялась объяснять я, добавив, – и что самое пугающее, сделано это кровью. На тот раз Дилан поднял руку, прежде чем спросить: – Можно еще один тупой вопрос? С чего ты взяла, что это не краска? Кристин посмотрела на Дилана и тяжело вздохнула: – Тебе Люк хоть что-то рассказал? Они капнули перекисью и кровь вспенилась. Если даже не человеческой написано, на что я надеюсь, то возможно свиной или той, чью тушку легче найти на рынке. Я кивнула в знак согласия. Дилан тяжело выдохнул и отклонился на спинку стула, стуча пальцами по столу: – Тогда на каком это языке? – Это на латыни, – спустя какое-то время ответила Кристин. Она прищурилась, проводя пальцем вдоль незнакомой мне буквы, – не могу разобрать всё, пятно от перекиси разъело почти весь текст, кроме слова «Marcus». Оно переводится как «Знак», но в контексте может означать совсем другое. – Ты знаешь латынь? – совершенно серьезно спросил Люк. Кристин легко кивнула в ответ: – Изучаю на элективном занятии. Все замолчали. Что говорилось перед этим «Знак»? Если это действительно что-то значит, мы все равно не узнаем, перекись действительно повредила бумагу. Этого мы не учли, когда вводили в Гугл запрос. Если забыть про значение слов, можно задаться другим вопросом, почему послание написано кровью? Это шутка? Предупреждение? Или это угроза и направлена она, по всей видимости, на кого-то из нас? – Знаете, что я вспомнил, – тихо произнес Люк, переведя на меня задумчивый взгляд. Он не сильно верил, что я вчера кого-то увидела, и списывал это на стресс, – отец называл убийцу Сесилии «Птицей». Кристин напряглась, подскочив на стуле, и встретилась со мной взглядом. Это правда. Теперь они все мне поверят, потому что таких совпадений, просто быть не может. В таком случае, зачем эта Птица приходила вчера к моему дому? Чтобы подкинуть бумажку? Предупредить, что я следующая или хотела сделать меня следующей, но ее спугнул Люк? – Ты как-то побледнела, – с волнением сказала Кристин, наклонившись ко мне. – Все нормально? Я кивнула и задала вопрос: – Что мы будем делать? – Нужно рассказать все полиции, – заявила Кристин, – это ведь не шутки. – Нет, – Люк вмешался, махнув рукой, – для начала нам необходимо удостовериться, что то, что видела Алекс, в ту ночь напало на Сесилию. Все посмотрели на парня с недоумением, даже Дилан стал мрачнее обычного. – Понимаете, – начал Люк, – если мы пойдем сейчас в полицию, то кроме вот этого листочка и словесных показаний нам даже нечего будет предъявить, – он сжал в руках эту бумажку. – Полиция на такое нам просто у виска покрутит и отправит по домам. Плюс они нас и так уже в чем только не подозревают, ведь оба тела нашли мы с Алекс, и записку нам подкинули. Но если мы убедимся, что Птица действительно существует, и в тот вечер именно он напал на Сесилию, то мы сможем воспользоваться этим. Мы будем готовы, если он решит напасть еще раз, но уже на нас, понимаете? И полицию предупредим. Главное не спугнуть его, если он правда решил выйти с нами на связь. – Как мы это сделаем? – спросила я, сама не веря в то, что решаюсь на это. Люк сжал мою ладонь и по-заговорщицки наклонился ближе: – У меня есть отличная идея. 20:04 – Господи, какая ужасная идея! – простонала Кристин, устало посмотрев на дорогу. Их с Диланом оставили следить за входом в полицейский участок и в случае чего тут же подавать сигнал, чтобы Алекс с Люком могли незамедлительно вернуться обратно. В принципе, Люк мог провернуть все самостоятельно, ведь у него есть все ключи от участка, но как увидеть на камерах у дома Сесилии того, кого ни разу не видел? Поэтому ему пришлось взять с собой Алекс. О’Коннелл ударял кулаком о кулак, чем выдавал свое волнение: – Хватит ворчать, Кристин, – не менее раздраженно прохрипел он. – Если их поймают, то нам всем достанется. А еще комендантский час, – девушка схватилась за лицо, пуская недовольный стон. Она осознавала, чем все может закончиться. Предлагала всем честно попросить видео у шерифа, но нет, в каждом же проснулся дух авантюризма. Им нужно все по-своему сделать. Черт. В салоне машины играла спокойная музыка, но девушке было не спокойно. Шестое чувство подсказывало, что что-то идет или пойдет не так. Но озвучивать свои опасения Дилану она не собиралась. Злость к нему уже утихла, но его слова о деньгах. Они так зацепили ее, напоминая ситуацию, произошедшую меньше полугода назад. От лица Дилана Я нервно перебирал пальцами и смотрю в окно, наблюдая за входом в участок. Если вернется отец Люка, то Кристин права, конец придет всем. И тут я словил себя на мысли, что правота этой блондинки меня раздражает. Заметив краем глаз движение у тротуара, я наклонился ближе к стеклу. Эмили улыбнулась, распознав мою машину, и направилась к ней. Я вжался в сидение и хотел незаметно сползти на дно машины, но она уже увидела меня, приветливо махнув рукой. Я кивнул, нервно сжав пальцы, и бросил взгляд на Кристин. Она хрустела пальцами, что-то бубня под нос. Посмотрел обратно в окно и понял, что выбор у меня не велик. Если я сейчас выйду к Эмили из машины, то мое появление точно заметят, здесь же везде камеры, а не так давно меня подозревали в убийстве. Нет, это не вариант. Если я позову, Эмили в машину, то больше чем уверен, Кристин тут же выйдет из нее. Она слишком гордая, чтобы сидеть с мили в одном салоне. А если не выйду к Эмили, у нее появится много вопросов и она может поднять панику. Никому ненужную сейчас панику. Единственное, что мне остается, это не самое приятное, но самое логичное: – Кристин, выйди, пожалуйста, и постой рядом с машиной. Девушка подняла на меня вопросительный взгляд своих карих глаз, но тут же сосредоточила его на чем-то позади меня. – Серьезно? – только и спросила, с непонятной для меня горечью в голосе. Я кивнул, наблюдая, как Кристин злобно открыла рот, но потом закрыла, так ничего и не сказав. Она все-таки вышла из машины, оставив дверь открытой. Поправила прядь волос, убирав ее за ухо, и я словил себя на мысли, что желаю сделать это сам. Прикоснуться. Отворачиваюсь, качнув головой. Нельзя допускать таких мыслей. От лица Алекс 20:41 Мы с Люком подбежали к машине, садясь на задние места. Я немного поерзала, устроившись удобнее, чтобы начать рассказ всего увиденного, но мой голос неожиданно прервался. Я наклонилась вперед, удостоверившись, что место, на котором должна сидеть Кристин пустое. – Где она? – тут же спросила, сжав пальцами края сиденья. Дилан отрешенно обернулся в мою сторону, словно не понимает о чем речь, но через мгновение его взгляд изменился. Он задумчиво посмотрел в окно, что-то выискивая, и в итоге прижался к стеклу, что-то рассматривая. – Где. Кристин? – с расстановкой спросила я, скинув с себя ладонь Люка, когда тот попытался успокоит меня, – Где она?! – Она вышла, чтобы я смог поговорить с Эмили, – растерянно проговорил О’Коннелл, сжав кожаный руль. – И? – это Люк. – Мы поговорили, и она ушла совсем недавно. Потом вы написали, что возвращаетесь, и я забыл про неё. Сейчас я ее не вижу, она скорее… – продолжил Дилан, но я перебила его, сорвавшись на крик: – Ты хоть представляешь, что ты натворил?! Да по улице же маньяк ходит! В груди все вскипело. Дилан постучал пальцами по рулю, нахмурившись от моего крика. Я хотела треснуть его, но Дилан сам неожиданно ударил по рулю с силой, и тут же вышел из машины, хлопнув дверью. Люк сказал позвонить Кристин, и тоже вышел из машины, оставив меня одну в салоне. От нервов у меня задергался левый глаз. Я суматошно начала хлопать по карманам в поисках телефона. Нужно успокоиться. Это же Кристин, она почти не влипает в истории. А если и влипает, то сразу по-крупному Найдя телефон, я вышла из машины, собираясь звонить подруге. Неожиданно на экране высветился неизвестный номер, и я вздрогнула, слушая неприятную для уха трель. В животе завязался тугой узел, плохие предчувствия окутали меня. Я оглянулась, прикусив губу, но на улице никого не было, совсем никого, поэтому я ответила на звонок: – Кто это? Парни тут же обратили на меня внимание. Переглянувшись друг с другом, они встали по обе стороны от меня. Дилан сильно нервничал, сжимая длинные пальцы на талии. – Это Кристин? – спросил он, ожидая ответа. Но я промолчала, поглощенная размеренной тишиной на другом конце провода. Что-то в этой тишине пугало меня. – Это вы, Птица? – я сама не узнала свой голос, когда задала вопрос. В ответ послышался скрип. Кем бы ни был человек, звонивший мне, его звонкий, словно игрушечный голос неожиданно разрезал мой слух визгом. Скривив лицо, я приложила телефон обратно к уху –А ты красивая в белье, – проговорил тот голос, звонко засмеявшись. Я подняла испуганный взгляд на Люка, раскрыв рот от шока. Увидев мою реакцию, Дилан ударил кулаком по дверце позади меня. Его лицо покраснело, ярость накатывала, и Дилан ударил еще раз. Люк перехватил его руку, успокаивая друга, но тот уже ничего не замечал. Дилан что-то крикнул, препираясь с Люком, а я не могла дышать от страха. По лбу стекала капля пота. Я накрыла телефон второй рукой, чтобы лучше слышать, но Птица молчал. Когда тишина с его стороны затянулась, я решилась задать вопрос: – Г-де Кристин? На другом проводе еще пару секунд ничего не говорили, после чего тишина нарушилась. Раздался резкий визг колес и грохот, словно машина сбила что-то тяжелое. Я подпрыгнула на месте и раскрыла рот. Губы начали дрожать. – Ну, – липким, противным голосом ответили мне, – я нашел её первым. VI. Глава Часом ранее Брюнетка улыбается, рассматривая лицо Дилана: – Ну вот, я здесь, – протягивает руку, желая коснуться его скул, но парень останавливает её: – Зачем? – его голос холоден, от чего неприятные мурашки тут же покрывают кожу Эмили. Она мнется, убирая руку. – Ты же меня сам позвал… – Я звал? – пускает смешок, привычно выгнув бровь, – у меня нет на тебя времени, особенно сейчас. Эмили нервничает, перекинув ногу на ногу: – Но ты прислал смс, – она ныряет в сумочку, доставая телефон, и спешно включает его, что-то ища, – вот, – тычет пальцем в экран, поднимая телефон к лицу Дилана, – вот, посмотри. Это же с твоего номера смс. Ты сам меня позвал, а сейчас отрицаешь. Это такой способ привлечь меня? Дилан все больше хмурится, вчитываясь в текст сообщения. «Приходи сейчас. Я соскучился» Дальше идет адрес. Номер действительно принадлежит О’Коннеллу, но он точно помнит, что не отправлял смс. Более того, он пытается минимизировать встречи с Эмили. Она не интересует его ни как девушка, ни как способ отвлечься и расслабиться. – Ты ошиблась, – после минуты молчания говорит он, – это писал не я. Эмили хмурит брови, опуская взгляд на телефон: – Но кто тогда? Парень переводит на нее незаинтересованный взгляд, что насквозь пронзает её рассудок, заставляя почувствовать себя неуютно. Она тут же мнется, тяжело сглатывая. Дилан поджимает губы и возвращается к дороге, складывая руки на руль. Сосредоточенно смотрит вперед. – Ты высматриваешь ее? – спрашивает серьезно девушка, забывая про телефонную шалость. – Тебя не касается. – Да ты что, – фыркает, складывая руки на груди, – думаешь, я ничего не понимаю? – её голос звучит громче, – Она ведь опять пудрит тебе мозги, Дилан. Крутится вокруг тебя, привлекает внимание. А ты даешь ей это внимание, хотя она его не заслуживает. Парень напрягается, сжимая челюсть, а глаза становятся темнее. – Я делаю все, чтобы помочь тебе, но в итоге только жду. Жду, когда ты забудешь Кристин. Когда уделишь мне внимание. Когда отпустишь произошедшее с Сесилией, но, что-то мне подсказывает, что ее смерть тебя не так сильно волнует. Ты словно помешан на этой, —Эмили будто выплевывает это, не понимая, что от ее слов Дилан злится. Он отводит взгляд от дороги. Смотрит на девушку, черты лица которой смягчаются. Она позволяет себе легкую улыбку, увидев злость и ошибочно рассчитав, что Дилан понимает ее агрессивный настрой в сторону Кристин и даже подхватывает его. Стоит ему напомнить о ее промахе, как к парню вернется былая ненависть, Эмили в этом уверена. – Ты ведь помнишь, что Кристин предала тебя? – смахивает со лба волосы, водя пальцем по плечу Дилана, – Она ни во что не ставит твои чувства, и ты не ставь ее ни во что, – с улыбкой шепчет девушка. Дилан резко перехватывает её руку. – Тебе пора, – угрожающе хрипит О’Коннелл. Возможно, в чем-то Эмили права, но она не осознает главного. Чувства не поддаются логике. Они стихийны и метаются от ярости к нежности, словно море в шторм. Они поглощают без остатка и, сколько бы люди не сопротивлялись, пока чувства есть, ты будешь испытывать боль, счастье, гнев, любовь. Весь спектр эмоций, и в большинстве своем он будет положительным. Если ты будешь сопротивляться, то сердце будет болезненно сжиматься в когтистых лапах судьбы, извергая кровь наружу. Поэтому просто стоит признать, что ничего не изменилось с тех пор, как она ушла. Кристин до сих пор в его голове. Со своей раздражающей улыбкой. Блестящими глазами. В настоящее время 20:30 Желтый свет фонаря освещал охваченную мраком улицу. У заднего входа в полицию не было машин, поэтому мы стояли одни на тротуаре, окружив джип Дилана. Тишина стала оглушающей. Ветер невидимыми лапами забирался под косуху, заставив дрожать. Парни смотрели на меня, затаив дыхание. А я на них, страшась произнести то, что изменит наш мир. – Это Птица, – все-таки произнесла одними губами. Люк схватился за голову и встревожено посмотрел на Дилана. Тот дернулся, словно получил пощечину. – Интересно, – произнес голос, – она жива или я перестарался? – Не делайте ей больно, – мой голос дрогнул. Глаза стало жечь от скопившихся в них слез. Я не успела смахнуть их, как из телефона раздался громкий хлопок, словно с силой закрыли дверцу машины, и слезы покатились по щекам. Шаги. Я слышала, как шуршит под ногами галька. Птица шел размеренно, словно охотник, наконец-таки поймавший дичь. Он подходил к Кристин. – Вы ведь не убьете ее? – все, что я была способна выдавить из себя. Дилан резко поднял голову и попытался вырвать телефон. Грубо. Он практически оттолкнул меня, но Люк оттянул Дилана к машине. Держа друга за плечо, Люк попытался встать между нами и у него это получилось. О’Коннелл больше не стремился ко мне, в его глазах была пелена. Плечи дрожали от дыхания. Сжав кулаки, он вперил взгляд в небольшое здание рядом с нами. – Мы рядом с гребанным участком! Они должны хоть что-то сделать, – прорычал Дилан, но Люк закачал головой: – Там один охранник и то, он вырубился. Глухой толчок. Громкое, срывающееся с губ дыхание. Стон. Звуки с телефона вновь накрыли меня, пока я переступала с ноги на ногу. В мозгу что-то напряглось, мысли суматошно проносились перед глазами, сравнивая звук со всеми возможными, как неожиданно ко мне пришло озарение. Это был удар. – Не смей трогать ее! Гребаный ублюдок! – зашипела я, – Даже не касайся ее! Не трогай. – Не приказывай нам, – неожиданно завизжали в трубку. Я отдалила телефон, сжав уши, но все равно услышала, – ты не в том положении, Алекс. Дилан, с диким желанием в глазах, оторвался от участка и посмотрел на телефон. Ударяя кулаком о кулак, он жестом заставил вернуть телефон к уху. Ладони потели от волнения. Что говорить? Что мне делать? Приложив телефон обратно к уху, я прислушалась. Птица кряхтел, тяжело дыша, после чего послышались шаги и голос: – Ты хочешь ее спасти, – он утверждал. – Хочу. – Тогда, найди убийцу Джона? Я раскрыла рот, начав скулить: – Только не это. Невозможно, даже полиция не в силах, как смогу я? – Думай. Кто убил Джона? С кем ты общаешься? – провокационный вопрос, после которого по моим щекам вновь стекли слезы. Я прохрипела в ответ: – Вы? – Ошибаешься, – едко посмеялся Птица, – когда найдешь убийцу, напиши мне его имя и я дам адрес места, куда скину Кристин. Живую или мертвую, зависит от тебя, Алекс Саттон, – и он бросил трубку. Руки обессиленно опустились вдоль тела. Истерика медленно протягивала ко мне свои кривые пальцы, сжимая их на горле. – Где она? – ледяным тоном спросил Дилан. – У Птицы, – ответила, хмурясь еще сильнее, – чтобы её спасти, я должна найти убийцу Джона. – Что?! – воскликнули парни. – Это какая-то уловка? – Люк напрягся, закачав головой, – Птица тянет время, я уверен. Сейчас нам нужно лишь найти Кристин, плевать на Джона и… – Это единственный выход! – сорвалась я, и крик пронесся по пустынной улице, – Чтобы найти Кристин, мы должны найти убийцу Джона! Все! Люк поднял ко мне руки, медленно подступая: – Алекс, только выслушай меня… – Нет времени, мы должны пойти к твоему отцу и узнать все, что можем. У шерифа должна быть какая-то зацепка, – повернулась к машине, открыв дверцу дрожащей рукой, – они должны помочь, мы не имеем права рисковать жизнью Кристин. Она не умрет. Мы не дадим, остановим Птицу. Мой язык заплетался, когда я посмотрела на парней. Они не двигались. Дилан смотрел в землю, а Люк так и замер с протянутыми руками. – Не стойте! Садитесь же в машину, – толкнула Люка, но тот не двинулся, – плевать, – хлопнула дверцей, собираясь сесть на место водителя, – поведу сама. Кристин у Птицы. А вы стоите. Идиоты. Нужно найти убийцу. Я должна спасти её. Должна. Там Кристин… – Это мы. Я замерла. Сжала ручку дверцы, подняв глаза на стекло. В отражении было видно, как парни покраснели. Люк кусал губу, на выдохе повторив: – Это мы. – Что? – обернулась я, – нет времени для шуток, Люк! Он сжимает мою руку, повторяя с раскаянием: – Прости, но Птица говорил о нас. Его лицо поменялось, в глазах ни капли юмора, только боль и скорбь, но я все равно спросила: – Ты шутишь? Люк выпрямился, попытавшись взять второй рукой мою ладонь, но я не вырвала её. Люк опустил голову, и весь мой мир сузился на его раскрасневшихся глазах. Он не шутил. Это словно кнутом ударило меня по спине. Я вздрогнула, прижавшись спиной к машине. – Выслушай меня, все не так просто. – Ты же не хочешь сказать, что вы его убили? – прошептала, старательно контролируя голос. Перевела отчаянный взгляд на Дилана, в надежде, что тот засмеется и скажет, что они не это имеют в виду, но парень отвернулся. Да что здесь творится?! – Алекс, посмотри на меня, – так же прошептал Люк, – мы его сбили, а потом он пропал. – Его сбил я, – Дилан все же заговорил, как-то обреченно посмотрев в сторону Люка, – не ты. Я раскрыла рот, но воздуха не хватало. Мои глаза метались от парня к другу, но ни одного из них я не узнавала. Шальная мысль, что это все сон, прокралась в сознание, но подсушивающий дорожки слез ветер, шептал о обратном. Я посмотрела на парней другими глазами. Внутри меня все выворачивалось от разочарования. Ладони потели сильнее, и я судорожно вытерла их о ткань джинс, прежде чем глухо заявить: – Вы должны рассказать мне все, что произошло. – Там нечего рассказывать, – Дилан нервно ударил кулаком о кулак, – шел дождь, я ехал к Люку, как вдруг на дорогу вылетел этот ненормальный и я… – он прикрыл глаза и сильно сжал челюсть. Желваки исказили лицо, но Дилан приложил достаточно сил, чтобы продолжить, – я сбил его. – Что было дальше? – потребовала. – Я хотел проверить, жив он или нет, но лил дождь. Было темно. Я не мог нащупать пульс. Вернулся в машину, тут же позвонил Люку. Думал, тот скажет отцу, потому что сам я… не мог. Но Люк приехал один, и когда мы пошли посмотреть Джона, его не было. – Что значит, не было? – То и значит, Алекс, – Дилан сморщил лоб, – На дороге никого не было. Мы даже решили, что он встал и ушел. Только вот на следующий день узнали, что Джон не вернулся домой, а мистер Хант устроил поиски сына. Потом его нашли вы. С перерезанной глоткой. Мои руки сжали ткань джинс. Прошло время, прежде чем Люк протянул ко мне руку, а я вжалась спиной в дверцу машины. Свет от фонарей потускнел, оставив нас во мраке. – Почему я должна верить вам? – тихо спросила, недоверчиво покосившись на Люка, – Ты этим был занят, когда мы поссорились? Прятал тело Джона, пока я ждала тебя дома? – Мы не прятали его, – выпалил Люк с горечью. – А я не верю тебе, – повысила голос, тут же замолкнув. Силы покинули меня вместе с голосом, и ругаться я не могла. Вся ситуация схватила меня металлическим кольцом, сжимаясь. Сдавливая голову. Поэтому я не сразу отреагировала, когда в кармане что-то завибрировало. – Нужно ехать к той дороге, – предложил О’Коннелл. – Почему туда? – Алекс не просто так сказали найти убийц. Кем бы ни был Птица, он знал, что случилось с Джоном. Значит, он либо видел аварию, либо приложил руку к пропаже тела. В любом случае, все произошло в том месте, и возможно должно там закончиться, – доказывал Дилан, направившись к машине, – плюс он позвонил Алекс, а она стоит в окружении людей, что приложили руку к убийству Джона. – Но мы не убили его! – стонет Люк. Телефон вновь завибрировал, и я достала его, прочитав сообщение. Оттолкнулась от машины, осмотрев пустую, но темную улицу. Метнула взгляд на спорящих парней и произнесла: – Птица с этим не согласен. Подняла телефон и ткнула пальцем в сообщение, где указывалась геолокация. От Автора Пока не поздно. Голова Кристин начинает опрокидываться и Дилан тут же хватает ее, пытаясь восстановить зрительный контакт: – Все будет в порядке, – выдавливает улыбку, – ты только не закрывай глаза, я хочу их видеть, да, смотри на меня, – Кристин заставляет себя раскрыть потухающие глаза. Дилан трет ее лицо, вытирая кровавые пятна, и поджимает губы, сдерживая маты. Алекс не перестает кидать взгляды в зеркало заднего вида, в надежде, что подруга встанет и улыбнется как обычно. Она вытягивает руку к зеркалу, чтобы поправить его, пальцы начинают судорожно трястись, когда голова Кристин вновь опрокидывается с прикрытыми глазами. – Не дай ей уснуть, – срывается девушка, одергивая руку от зеркала и сжимая ее в кулак. Пока не поздно. Его руки трясутся, когда он вновь сжимает в ладонях холодное лицо Кристин. Большими пальцами Дилан судорожно смахивает мокрые волосы, что падают на глаза блондинки: – Эй, покажи мне свои красивые глазки, я хочу их видеть, эй! Кристин, будь со мной. Капли пота стекают по его лицу. В голове кавардак. Все, на что парень сейчас обращает внимание – это разбитая губа, которая трясется, ссадина на подбородке, висок с запекшейся кровью и потухающие глаза. Пока не поздно. Люк внимательно смотрит на дорогу, крепко сжимая в руках руль. Главная его задача – не опоздать. Его взгляд бежит к зеркалу. Напряжение витает в салоне машины. Лицо Кристин покрыто каплями пота, через приоткрытый губы доносится тихий хрип, но слов не подобрать. Люк отводит взгляд, выпрямляя плечи, и переключив передачу, давит педаль в пол. Все вжимаются в сиденья. От Алекс Чувство потерянности охватывает все больше, а паника не дает нормально размышлять. Я распахнула дверь, оказавшись в длинном коридоре, освещенном яркими кварцевыми лампами. Запах хлорки ударил по носу. Замерла, когда двери позади громко хлопнули, ударяясь об стену. Развернулась, наблюдая, как мимо пробегает парень с девушкой на руках. Обменялась взглядом с подбежавшим ко мне Люком, тяжело дыша. В глубине коридора раздались стуки и гул. Топот. Толкнула Люка в плечо, и понеслась за Диланом. Подбежала к каталке, на которую уже опускали Кристин, и схватилась за нее двумя руками: – Помогите ей! Вызовите ее маму, она работает здесь. Каталка двинулась с места, и я по инерции последовала за ней вместе с Диланом, Люком и людьми в белых халатах. Врач достал из кармана фонарик и начал светить им прямо в глаза Кристин, раскрыв их пальцами. Она вспотела. Тяжело дышала, хрипела, словно умирает. – Сделайте что-нибудь, – надорвала я голос, вытирая со лба Кристин капли пота. Фонарик потух, и голос врача разрезал окружающий нас шум: – Внутривенно десять кубиков Викасола, кровь первую отрицательную и подготовьте операционную. Его голос был твердым и решительным. Два человека послушно отбежали от каталки и скрылись в коридоре. Кристин все еще дрожала, её кожа была непривычно холодной. Я подняла глаза на Дилана, когда он убрал с лица Кристин мокрые от крови и пота волосы. Его пальцы дрожали и были как никогда в жизни нежны. Мы подбежали к дверям, над которыми большими буквами горела надпись: «Операционная». – Дальше вам нельзя. Я продолжила толкать каталку в сторону операционной: – Вы не можете, я должна быть с ней, – резко отрезала я, смотря то на врача, то на Кристин. Врач сказал громче: – Нельзя! На плечи опустилось что-то тяжелое, и я останавливаюсь, выпустив из рук ладонь Кристин. Ее рука соскользнула с каталки, свисая. Халат врача надулся как парашют пока он стремительно скрывал от меня подругу. За ними хлопнула дверь. Это все… Это все такое неправильное! Развернулась и уткнулась носом в грудь Люка, начиная всхлипывать. Он обнял меня, ставя подбородок на макушку, и погладил по спине. Если ей не помогут, то я не знаю, что будет со всеми. С ее семьей. Я не могу видеть ее такой. Я потеряю частицу себя. Положила ладони на грудь Люка и сжала его колючий свитер в своих пальцах. Сквозь пелену слез, которые выжигали мои глаза, заметила, с каким опустошением Дилан смотрел на дверь. Он запустил ладонь в волосы, яро почесав голову и вскинув наверх руку. […] Темнота. Замечаю стволы деревьев, что уходят ввысь и растворяются в ночном небе. Ели. Очень высокие и темные Ели. Кажется, это похоже на тот злополучный лес. Но почему я здесь? Иду босыми ногами по холодной и влажной земле. Слышу, как под стопой хрустят ветки, некоторые из которых настолько острые, что раздирают кожу ног. Холодный ветер проникает под футболку, вызывая мерзкие мурашки на спине. Медленно переступаю, осматриваясь. Впереди виднеется фигура. Щурюсь, чтобы разглядеть в темноте хоть что-то примечательное, но деревья не пропускают даже лунный свет. С каждым шагом фигура становится отчетливее, и я останавливаюсь, прекращая шаг. Растерянно моргаю, не веря своим глазам. Я вижу себя. Сердце пропускает удар. Наблюдаю за собой со стороны. Находясь в нескольких метрах. Другая я стоит в одной ночной рубашке, боком ко мне. Её голова, отвернутая в противоположную от меня сторону, медленно поворачивается. Руки дрожат, ладони сжаты в кулаки. Она осматривается, вновь отворачиваясь. Передергиваю плечами, в попытке скинуть с себя вуаль страха, и делаю шаг в сторону от той себя. Бледной и с дрожащими губами. Поскальзываюсь на сырой земле, когда натыкаюсь глазами на знакомую фигуру. Обхватываю тонкий ствол ели, чтобы не упасть. Кожа щеки тут же начинает печь. Мое дыхание учащается, когда взгляды встречаются. На меня в упор смотрит пара пустых глаз. Они не похожи на мои, но это я. Огромные, синие мешки под глазами, под стать к губам. Спутавшиеся короткие волосы. Сбоку мерцает тусклый свет, и я медленно, не отрывая глаз от другой себя, отворачиваюсь. Страх сковывает тело, когда беглый взгляд натыкается зеркала. Они подвешены на тонких стволах ели, скрывая их. Отражают лунный свет, лучи которого освещают поляну, где… стою я. Точнее не я, а множество моих отражений. Они все прижимаются к дереву, пытаясь не упасть. Озираются с опаской, бегая зрачками от одной девушки к другой. Их лица вытягиваются от страха. Они выглядят как утопленницы. А я выгляжу как они. Кожу охватывает холодок. Я поднимаю взгляд выше, упираясь в зеркало, в нескольких сантиметрах от моего носа. Больше не сжимаю ствол, отходя на несколько шагов назад. Щурюсь, всматриваясь в отражение. За моей спиной, в центре поляны, виднеются две фигуры, в одной из которых четко различаю Кристин, а в другой… Крупное существо с широкими спинами и на две головы выше Кристин. Маска как тьма окутывает дымкой его лицо. Но Кристин продолжает упорно смотреть ему в глаза. Она дрожит. Трясется как ветка под сильным потоком ветра. Движение. Резко. Мужчина грубо поднимает руки, сжимая Кристин за шею, от чего ее ноги подкашиваются. Она тянется к горлу, накрываю ладони существа. Хрипит, пытаясь сбросить их. Отбивается, но ничего не помогает. Её лицо краснеет. Раздается звук похожий на хрип вперемешку с хрустом. Разворачиваюсь, бросаясь в сторону подруги, но застываю на месте. Пространство сжимается. Что-то словно обхватывает мою шею, пригвоздив к земле. Покалывание в кончиках пальцах. Мне страшно. Смотрю в центр поляны на мужчину, в уже знакомой мне маске птицы. Он хрипит. Просто, издает этот странный звук, что заполняет все пространство вокруг, превращаясь в шум. Кристин пропала. На её месте стоит другая девушка, задыхаясь от боли и нехватки кислорода. Она дергается, бросая на меня отчаянный взгляд и сознание вспыхивает. Это я. Я заняла место Кристин, позволяя сдавить свое горло. Судорожно тру шею, хватая пальцами воздух, но другая я… Она задыхается в спазмах, не в силах глотнут и капли кислорода. Сражается, когда Птица отрывает её от земли, поднимая в воздух. Меня тянет вверх, и я корчусь от боли. Дергаю ногами, но не могу коснуться земли. Время уходит. Каждый капилляр взрывается в моем мозгу. На грани смерти я отворачиваюсь от убийцы в центре поляны, цепляя взглядом кучу зеркал. Они все также окружают Птицу, и каждое мое отражение задыхаются, вися в воздухе… смотрят в глаза убийцы в последний раз. Задыхаются, синея. И умирают. Я умираю. […] – Алекс, – кто-то сжал мои плечи, – Алекс, проснись. Раскрыла слипшиеся глаза и закрыла их обратно, щурясь от яркого света. Мы все еще в приемном покое. Черт. Голос Дилана раздался где-то над ухом: – Вот ты и проснулась. Протерла глаза, веки которых будто налились свинцом. В голове тоже свинец. С каждым движением мозг словно перекатывался по черепу, больно ударяясь о его стенки. Прижалась головой к стене, устроившись удобнее на лавочке. Перевела усталый взгляд на О’Коннелла. – Ты не знаешь, когда приедет мама Кристин? – парень упал рядом со мной и протянул мне стакан с кофе. – Скоро должна, – посмотрела на время, отвечая, – она больше не звонила мне, но скоро должна. – Хорошо. – А где Люк? – я отпила немного горячего напитка, после чего подняла глаза на Дилана. Он ударил кулаком о кулак. Нахмурился: – На счет этого, – начал он вяло, – Пока ты спала, мы с Люком все обговорили и решили, что рассказывать всем о Птице не стоит. Я поджала губы, не понимая: – Но почему? – Потому что у нас мало информации, по ней полиция не выйдет на Птицу, но вытрясет из нас всю дурь. – Вы с ума сошли? А кто если не полиция выйдет на него, – прорычала я, – думаешь, я хочу, чтобы в следующий раз сбили кого-то из вас? – Тогда придется все рассказать, понимаешь? И я сейчас не только о Птице. Если в аварии с Джоном виноват я, то в ее сокрытии уже мы с Люком. Это статья, Алекс. – А если не говорить об аварии, – запинаясь, произнесла я, – мы можем рассказать только о звонке и Кристин. – Нет. Это будет слишком подозрительно. Зачем звонить и предупреждать об убийстве? Чтобы мы смогли его остановить. В таком случае, какая от этого выгода Птице. Почему он выбрал Кристин? Да хотя бы, как мы ее нашли, Алекс. – в резком голосе звучали нотки пронзительности, – Каждая смерть сопровождается нашим присутствием. Джон, Сесилия, теперь еще и это… Мы вызовем большие подозрения. Так нельзя. – Но ведь, – я замялась, сомневаясь в собственной правоте. Дилан это почувствовал, добив мою решимость: – Если мы все расскажем, то в какой-то момент полиция догадается и о причастности Люка. Не только в аварии, но и проникновение в кабинет шерифа. Его арестуют и посадят в тюрьму до дальнейшего выяснения обстоятельств, – он проникновенно заглянул мне в глаза, продолжая давить. О’Коннелл не был зажат в рамки морали, поэтому манипулировал с завидной легкость, – Ты ведь не хочешь рисковать свободой Люка, правда? Как бы ты не была зла на него, он тебе дорог. Я потупила взгляд. Осознание, что Дилан прав, медленно забиралось в закрома сознания. Хлопок. Рядом раздались голоса. Я посмотрела на дверь, выглядывая из-за Дилана. Мужчина в белом халате, что помогал спасти Кристин, заметил меня. Надавив на веки, он направился в нашу сторону. Свет от кварцевых ламп, что висели на потолке в металлических корзинах, залег под синеватые мешки под глазами. На лбу врача отблёскивала испарина. Я отставила кофе на пол и протерла вспотевшие ладони. Мы с Диланом встали на ноги, обернувшись к врачу. Мышцы живота сжались, когда мужчина подошел ближе и произнес: – Кристин в стабильно-тяжелом состоянии. Мы сделали все что смогли, остальное зависит от нее. Рядом громко выдохнул Дилан, закрыв лицо руками и отвернувшись от нас. Его нога нервно стучала по полу, а я ощущала, как видимая только мне рана затягивается глубоко внутри. – А теперь расскажите все, что произошло, – начал врач и встретил меня препарирующим взглядом, – внутреннее кровотечение и множество ушибов – это не шутки, – практически навис он надо мной. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66372838&lfrom=688855901) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.