Под дубом многолетним, под градом желудей Сидел мужик с набором из собственных идей. Вот эта - точно злато, а эта - серебро, И строки все крылаты, и ни одной в ведро. Вдруг прямо с дуба Муза свалилась, вот те - на. И вот что интересно, свалилась не одна. За нею следом нега, заныло сердце аж Как ком за ворот снега, так нега или блажь? А мимо прохо

На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!

-
Автор:
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Самиздат
Год издания: 2019
Язык: Русский
Просмотры: 36
Скачать ознакомительный фрагмент
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж! Ульяна Подавалова-Петухова У человека нет крыльев. Поэтому он не умеет летать.Человек должен летать. Поэтому ему нужны крылья.Вадим когда-то парил. Он жил под другим именем и лишь изредка оглядывался на бренную землю, пока однажды… Воскреснув, он забыл, как когда-то летал. Запретил себе вспоминать, сожалеть, чувствовать. У него только сестра и друг, который ближе брата. Инна сама перечеркнула свою жизнь. Сбежала из-под венца. Бегство в никуда. У нее есть только Вадим.Эти двое. Что скрывает одинокий красавец? Кого так боится Инна? Брак во спасение? Афера! И не много ли тайн? Но главное, смогут ли они взлететь?Смогут, если окажутся на расстоянии дыхания. Глава I. Подарок Судьбы. Чертовски хотелось спать. Ночка выдалась еще та! Будь неладен этот Гришка Скоморошкин! Это только он мог позвонить в полночь и заявить, что без помощи Вадима никак, совсем никак не обойтись. То есть, если он, Вадим, не приедет в клуб через двадцать минут, то Григорию, человеку исключительно творческому, не останется другого выхода, как наложить на себя руки, потому что через два часа начнется его зажигательного шоу! И вы, смертные, если не хотите, чтобы жизнь была прожита зря, должны явиться на это феерическое представление! Вадиму совсем не хотелось ни ехать, ни идти, (хотя до клуба десять минут неспешным шагом) и полночи выслушивать Гришкины вопли: сначала отчаянные, потом восторженные. Стилист, стоя у окна на кухне, так и представлял себе физиономию продвинутого арт-директора. Тот всё еще завывал в телефоне, и Вадим сдался: Григорий назвал сумму, которую готов заплатить стилисту, если тот через полчаса приведет в порядок «этих кудлатых пуделих», то бишь танцовщиц. – Ладно, – смилостивился парикмахер. Арт-директор хихикнул в трубку: – Эх, Вадик, погубит тебя жажда наживы. Нет бы сказать: «не корысти ради, а токмо по»… – Мне тебя дальше слушать или, может, уже собираться? – перебил Вадим. – Жду, – буркнул обиженный Гришка и отключился. Феерическое шоу началось в два ночи и закончилось в четыре утра. Вадим сначала делал начесы и локоны, а после того, как уставшие, взмыленные девицы ввались со сцены в тесную гримерку, возвращал первоначальный облик. Кисти рук перестал чувствовать где-то в половине пятого, поэтому, когда в шесть утра приехал укладывать волосы невесте, старательно улыбался, абстрагируясь от тупой боли. И впервые в жизни отказался за отдельную плату сделать прически матери и сестре новобрачной. Его утешала мысль, что он и так уже неплохо заработал этой ночью: Гришкины деньги приятно грели карман. Под восторженные ахи и охи он уложил свои принадлежности и отбыл, наконец-то, домой. Он ехал медленно и периодически потирал ноющую шею, зевал от души и был не особо внимателен. А к чему осторожность? Скорость где-то километров сорок, максимум пятьдесят; раннее утро субботнего дня. Вадим нарочно свернул с Лиговского проспекта. Здесь, на узеньких улочках старинного города, лишь изредка попадались прохожие. Сам стилист жил в центре Санкт-Петербурга, и окна квартиры смотрели на вечно бурлящий Невский проспект и величественный Казанский собор, но ездить любил именно по таким вот тихим переулкам и улочкам. Так что парень зевал до слез и по сторонам не смотрел. Все мысли были о горячем душе и еще более горячем чае, как вдруг… Откуда-то сбоку мелькнуло что-то белое, воздушное, вроде облака, и выпрыгнуло перед машиной. Как ни мала была скорость, и педаль тормоза на автоматизме вдавлена в пол, а всё же Вадим почувствовал легкий толчок. «Облако» устояло на ногах, а потом бросилось к задней двери автомобиля. Рванув ее на себя, «оно» нырнуло в салон и заорало прямо в ухо Вадиму: – Гони! Гони! Что встал? Стилист оторопел, но голос, командный и властный, словно отключил все программы мозга, кроме одной: беспрекословно подчиняться! Парень вжал педаль газа в пол, и старенький «Опель», неприлично взвизгнув, рванул вперед. Перед ним мелькали какие-то дворы, арки, и стилист ничего не узнавал. Сзади тяжело дышали, и краем глаза он видел побелевшие от напряжения пальцы, вцепившиеся в его сидение, и рисунок на ухоженных ногтях был затейливым и в то же время очень скромным, элегантным. Именно эти ногти и вернули парня на землю. В голове что-то щелкнуло, машина опять нырнула в какую-то подворотню, и парень прыгнул на тормоз. «Облако» нырнуло вперед, заваливаясь между сиденьями. Вадим рывком обернулся и, уткнувшись лицом в какую-то воздушную паутину, отпрянул назад. – Какого хрена? – вырвалось у него, глядя на возню «облака». – Совсем уже! А если бы я ключицу сломала? – взревела в свою очередь пассажирка. Вадим не видел ни лица, ни фигуры, но всё же понимал, что «облако» женского пола. То есть тучка, – мелькнуло в голове. – А какого дьявола вы кидаетесь под машину, во-первых! – кипя от злости, взревел парень. – Во-вторых, вы, барышня, часом, не ошиблись. Это не фильм «Сбежавшая невеста»! Паутина, а по сути фата, наконец-то, была благополучно откинута на спину, и пассажирка села. И не просто села, она, что-то бормоча, ткнулась носом в лицо Вадиму, тот не успел отпрянуть. Прищурив глаза, девушка изучала его серое от усталости и хронического недосыпа лицо. Она даже придвинулась к нему ближе, так, что парень чувствовал ее дыхание на своей щеке. Он попытался отодвинуться, но тут девушка выпрямилась и не то спросила, не то подытожила: – Вы не Миша. Вадим опешил. Он устал, чертовски устал! Иногда эта усталость чувствовалась мешком, давящим на него. Вадим смотрел на свою пассажирку, и злость, как волна, поднималась в нем, готовая смести всё на своем пути. – Я не Миша! И даже не Ваня, и не Вася! Девушка странно щурилась, глядя на него, и ему было не по себе. Она завозилась на заднем сидении. Ткань шуршала, а девушка всё перебирала и перебирала складки, со стороны казалось, что она пыталась выгнать пчелу из них. Вадим смотрел на все эти пасы и злился еще больше. Он опять перевалился к ней, как вдруг пассажирка, задрав юбку до пупа, при этом оголив длиннющие, просто какие-то бесконечные, ноги, затянутые в белые чулки, обнаружила искомое. На правой ноге, под кружевным верхом чулка, была надета плотная тугая резинка, а под ней крошечный телефон. Девушка выудила его оттуда и стала быстро тыкать в кнопки, даже не оправив платье. – Ты где? – спросила она глухо в трубку, и только теперь стилист посмотрел ей в лицо. У его нежданной пассажирки была ухоженная, просто совершенная кожа. Чтобы добиться такого эффекта, трех дней тотального ухода перед свадьбой недостаточно. Такая роскошь – продукт тщательного и бережного каждодневного ухаживания за собой. На это нужны время и деньги. И весьма немаленькие деньги. После всех этих пассов с платьем барышня раскраснелась, даже испарины появились на лбу и над верхней губой. Она сосредоточенно слушала, что ей говорили в трубку, и с каждым словом всё больше и больше бледнела. Вадим не сводил с нее глаз. Ему хотелось возмутиться, но что-то останавливало. Что-то в облике барышни настораживало его, но Вадим не понимал, что именно, и поэтому просто смотрел на девушку. – То есть? Я не поняла… – проговорила она упавшим голосом, вдруг наклонившись вперед, и стилист смог услышать человека, говорившего с ней. – Я же не виноват! Что ты, в самом деле?! Я только две недели назад ее ремонтировал. Ну, откуда я мог знать, что она заглохнет посреди дороги? Скажи, где ты? Я возьму такси и… – кричали из динамика. – Ты… Ты соображаешь, что говоришь? –вдруг закричала невеста так, что Вадим даже отшатнулся назад и теперь смотрел на нее в зеркало заднего вида. – Он будет меня искать! Возможно, он уже меня ищет! У него в полиции свои люди, у него такие связи, такие деньги, что может купить всех и вся! Да он первым делом пробьет все таксопарки, автовокзал и прочее. Он на уши поставит весь город! Я каждый шаг продумала. Я всё предусмотрела! Я месяц к этому готовилась! А ты… у тебя сдох твой тарантас, – прошептала она, – плевать я хотела на твой драндулет. И после этих слов нажала отбой. Она сидела очень прямо, словно палку проглотила. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, лишь бриллиантовые капельки дрожали, словно и им было страшно. А девушке было именно страшно. О, как же хорошо было знакомо это чувство Вадиму! Чувство, когда ледяная пустота вдруг охватывает всё тело и разум, сердце в какой-то миг замирает, и ты даже не знаешь, застучит ли оно опять. Цепенеют пальцы рук и ног, и нет возможности вздохнуть, страх с каждой секундой всё больше и больше поглощает тебя, оставляя лишь пустую оболочку. Стилист расстегнул ремень безопасности и схватил свою пассажирку за округлое обнаженное плечо в тот самый миг, когда она уже закатывала глаза. Он сильно сжал плечо, не думая о том, что делает больно. Главное, чтобы невеста не потеряла сознание. Девушка, будто очнувшись, сфокусировала свой взгляд на хозяине автомобиля и вновь прищурилась. Она почти не видела водителя. Вместо лица – размытое пятно. Сердце замирало в груди от ужаса, но голос молодого человека был вкрадчивым и успокаивающим. – У вас плохое зрение, – услышала она. Невеста не сводила с водителя близоруких глаз, а он произнес это и, как ей показалось, улыбнулся. – Что? – кое-как разлепив губы, выдавила она. – Я говорю, что, судя по всему, у вас плохое зрение, вы постоянно щуритесь. У вас появятся раньше времени морщины, уж поверьте мне на слово. – Думаю, до морщин я вряд ли доживу, – проговорила барышня и посмотрела в тонированное окно. – Если только сегодня не состарюсь, что, как понимаете, сомнительно. – Неудачное замужество? Он старый и лысый? – Он молод и вполне ничего. Большинство моих знакомых сочли бы его за подарок Судьбы. – Но не вы? – продолжал беседу Вадим. Он точно знал, что там, у кромки паники, так важны нормальные, простые слова. Его бабушка говорила так: – Когда человек теряет голову от боли, страха и просто неизвестности, нужно с ним говорить. Неважно о чем, хоть о борще или шампуне, лишь бы оппонент отвечал и присутствовал при этом «головой»… – Что? – опять спросила девушка и посмотрела на Вадима, щурясь. – У меня почти минус восемь. Какой у вас автомобиль? – «Опель Вектра», очень старый, – сознался парень. Она усмехнулась: – Я сослепу перепутала вашу машину с «Рено», представляете? – Вы же говорили, что целый месяц готовились, как же вы про очки не подумали? Тут девушка посмотрела на него, и тень скользнула по ухоженному лицу. Вадима будто водой окатило. – Я обронила очки, когда споткнулась на складе. Они просто спрыгнули с моего носа, завалившись куда-то между коробками. Искать их, как понимаете, я не стала. И вновь отвернулась к окну. Вадим смотрел и понимал, что всё, что случайная пассажирка говорит, – правда от первого до последнего слова. И еще, видимо, для нее это был единственно возможный вариант. Это всё равно, что играть с Судьбой в покер. У тебя могут быть какие угодно хорошие карты, но и у нее в рукаве может сидеть джокер. – Туфлю вы потеряли на том же складе? Девушка опустила глаза вниз и покраснела, одернув юбку. Причем не просто покраснела, а словно вспыхнула. Секунду назад была бледнее обезжиренного молока, раз – и красная, как кумач. – Простите, – пробормотала она, пряча глаза. Вадим вздохнул. Он устал, он чертовски устал. Лишь одна мысль была слабым утешением: впереди два дня выходных. Больше всего на свете ему хотелось горячего душа и просто обжигающего чая. А потом можно рухнуть на новый огромный матрац – кровать обещали привезти на следующей неделе – и проспать до вечера, если Алька не станет приставать, глядишь, он сможет спать хоть до завтрашнего утра. Было бы весьма неплохо. О да! Есть только маленькое «но», и это самое «но» в данный момент сидело на заднем сиденье его машины. Да и, судя по комплекции, на маленькое это самое «но» не тянуло… Сбежавшая невеста не кусала губы, не стенала, не плакала. Лицо не выражало никаких эмоций. Ледяное спокойствие, просто арктическое. Только на скулах два небольших красных пятна. Светло-русые волосы гладко зачесаны к затылку, лишь прядь затейливо уложена сбоку. Открытый высокий лоб, очерченные скулы. Некая припухлость лица нисколько не портила. Только грудь тяжело поднималась в затянутом корсете. Судя по всему, его шнуровали в четыре руки. Наверно, она из-за него так прямо сидит – подумал парень. Он старался смотреть в лицо и не опускать глаза ниже линии декольте, так как грудь норовила вырваться из тисков. – Такая красота явно доморощенная и без всякой силиконовой примеси. Интересно, у нее четвертый или всё же пятый номер? Вот ведь черт! Ну почему с ним всегда так? За столько лет работы в индустрии красоты он привык оценивать людей по их виду. Он на раз отличал «надутые химией» части тела от настоящих, платье кутюрье – от недешевой подделки. Даже сейчас, вместо того, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, Вадим прикидывал стоимость бриллиантовых капель. Сумма получалась какая-то, прямо-таки, неприличная. Даже по скромным подсчетам. – Попытка бегства провалилась на начальном этапе – звери были пойманы и вновь водворены в привычные клетки, – проговорила пассажирка и посмотрела на Вадима. Прищурилась на краткий миг и взялась за ручку двери. – Спасибо большое. – Э! Вы куда? Стойте же! Он еще не до конца осознал, что и, главное, зачем делает, а уже выскочил из машины, распахнул заднюю дверь и плюхнулся рядом с удивленной девушкой. – Послушайте, я вам, правда, благодарна, но мне нужно идти, – проговорила она. – Вы решили вернуться к своему благоверному? – Что? – Я говорю, вы решили вернуться к нему? – К кому? К Борису? Да вы что! Он со мной такое сделает! Такое… да мне даже представить страшно! – воскликнула она и протяжно всхлипнула. Вадим смотрел на нее, не отрываясь. Девушка часто заморгала и загнала-таки слезы обратно. Всё очень непросто, настолько непросто, что ей жутко от одной мысли о возвращении. Серьги и кулон явно не подарок жениха. Сейчас такие просто не делают, у современных ювелиров не хватает для этого вкуса и изящества. Девочка она вполне небедная, а это значит, что деньги тут не причем. Что же за человек этот Борис? Бандит? – подумал стилист. – Послушайте, давайте немного успокоимся и поразмышляем. Вы сами сказали, что готовились к побегу месяц. Что у вас было дальше по плану? Собирались покинуть страну? – Нет. Не могу же я вылететь по подложному паспорту, в конце концов, это же не триллер. Я собиралась остаться в городе, к зиме планировала перебраться в Москву. Если хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу. – Куда вас должен был отвезти этот… как там его? – Михаил? – Да, Михаил. – Я сняла через приятельницу квартиру, сегодня должна отдать оставшуюся сумму. – Ваши вещи там? – Вещи? Вы имеете в виду одежду? Нет, я не могла таскать из дома баулы и тюки со скарбом. Да и к тому же, буду отсиживаться в квартире как минимум недели две. Так что всё, что для жизни необходимо, закуплено и ждет. – Где? Тут девушка, прищурившись, вновь посмотрела на него. – А вам это зачем? – вдруг спросила она. И спросила-то спокойно, но в ее голосе Вадим услышал нотки недоверия. – Послушайте, – вздохнув, сказал он, – я ужасно устал. Я уже вторые сутки на ногах. При этом понимаю, что вам необходима помощь. Вы не сможете вот так просто выйти даже из машины. Вас запомнят все. Как вы думаете, кто по статистике больше бросается в глаза: клоун или невеста? Пассажирка всё так же с недоверием взирала на парня. Куда я лезу? – мелькнуло у него в голове. – Невеста. Ее видят все. Девочкам помладше она напоминает принцессу-Золушку, постарше оценивают платье и прическу. Девушки обращают внимание либо из-за того, что собираются под венец, а если замужество им по каким-то причинам не светит – из зависти. Женщины думают о своем удачном или неудачном браке и так далее. В общем, если хотите привлечь всеобщее внимание, то, пожалуйста, можете идти на все четыре стороны. Хоть сейчас. – Я не поняла, вы мне помощь предлагаете? – проговорила она. Вадим опять вздохнул. – Верите в Ангела Хранителя? – Не очень. – А зря! Ваш вот позаботился и меня отправил. Если вы хотите затеряться в этом городе, то я тот, кто может вам в этом помочь, – без лишней скромности изрек он, – так как я стилист. – Стилист? – Я изменю ваш облик так, что ни мать родная, ни жених не узнают. Естественно, не бесплатно. Сейчас постараемся придать вам иной образ, – сказал он и достал свою рабочую сумку, – чтобы можно было спокойно выйти из машины. Девушка не возражала, хотя и не выказывала радости. Вадиму казалось, что она плохо соображала из-за потрясения. Своего рода состояние аффекта. В машине было не развернуться. Да и рост у его пассажирки был какой-то гренадерский. – Самое главное, убрать фату, где-то у меня был парик. Правда, цвета пожарной машины. Но это даже к лучшему. Вот только из вещей ничего нет, – проговорил парень. – Платье можно обрезать. Ножницы ведь у вас есть? – Ножницы ведь у меня есть, – пробормотал он. – Кстати, где-то должен быть баллончик с цветным лаком. Может, удастся раскрасить ваш свадебный макинтош. Они вдвоем кромсали белоснежный тюль свадебного платья, рисовали разводы. Корсаж прикрыли рабочей рубашкой Вадима. – Она, правда, грязная, – сознался парень, глядя, как девушка завязывает рубашку на животе. – Ерунда! – ответила невеста и улыбнулась. Она уже решила, что всё рухнуло. План, вынашиваемый месяц, потерпел фиаско. За те несколько мгновений передумала о многом. Но вот такое решение ей и в голову не приходило. – Слушайте, но чего у меня точно нет, так это женских туфель, – сказал стилист. – Ерунда! – вновь повторила его пассажирка. – Посмотрите по сторонам. Сейчас столько магазинчиков во дворах понастроили. Парень завертел головой. – Нет, ничего похожего не наблюдается, – вздохнув, произнес он. Перспектива ехать на проспект за обувью совсем не радовала. – А это что? – вдруг спросила девушка, вытаскивая из-под ног какой-то пакет. – Кроссовки. Мои. – Вот и отлично! Влезу в них, если вы не против. Вадим усмехнулся: – Утонете. – Ерунда! Какой у вас размер? – Сорок пятый. – А у меня сорок первый. Уж до подъезда я как-нибудь дойду. Он был сражен! Еще несколько минут назад у нее, как пить дать, проскочила мысль о самоубийстве, но едва он предложил этот вариант, ухватилась за него, как человек во времена тотального дефицита за колбасу – не только руками, но и зубами. В близоруких глазах вновь зажегся огонек жизни. Видимо, у нее действительно не было иного выхода. Поражало, что оказавшись в подобной ситуации, она не впала в истерику. Хладнокровье Снежной королевы! – Как вас зовут? – вдруг спросила она. – Вадим Романов. А зачем вам это? Она вновь прищурилась и посмотрела на него. – Для того, что, если я доживу до следующего посещения церкви, то буду знать, за чье здоровье ставить свечку. – А вас как зовут? Хотя, может, вы не захотите говорить вашего… – Ингеборга. Не Дапкунайте. Вадим пересел на водительское место, повернул ключ в замке зажигания и посмотрел в зеркальце заднего вида. – Вы на нее совсем не похожи. Она заходит в наш салон, когда бывает в Питере, – пояснил он и улыбнулся. Девушка на заднем сиденье в ответ прищурилась. Недолго покружив по дворам, они, наконец, выехали на шумный Невский. Ингеборга смотрела в окно и долго не могла сориентироваться, пока не увидела Казанский       собор. А Вадим Романов свернул на Большую Конюшенную, и почти сразу нырнул во двор. – Держитесь ко мне поближе, – проговорил Вадим, распахивая перед ней дверь парадной. Девушка и так старалась не отставать от него, что даже дважды наступила ему на ногу. В парадной он поздоровался с какой-то дамой и прошел мимо консьержа, не выпуская локтя беглянки. На лестнице они опять с кем-то столкнулись, и парень даже перебросился с этим человеком парой фраз, в смысл которых Ингеборга не пыталась вникнуть. – Сейчас направо, – сказал он и придержал ее, когда она стала сворачивать налево. – У вас еще и с координацией неважно. Заходите и держитесь правой стороны, вы поняли – правой! Помните, где у вас правая рука? Ею обычно держат ложку и ручку. В его голосе проскользнул сарказм. – Я левша, – ответила Ингеборга, и стилист вновь посмотрел на нее. Та едва сдержалась, чтоб не прищуриться. – Тогда я зайду первым, – буркнул Вадим и шагнул в темный провал своей квартиры, откуда тут же раздались грохот и брань. – Черт возьми! Алька! Какого хрена ты тут натворила? Ингеборга топталась на пороге и не решалась шагнуть даже в дверной проем. Наконец, в холле вспыхнул свет. Стилист был зажат между стеной и какими-то досками, как показалось на первый взгляд сбежавшей невесте. – Смотрите под ноги, – пробормотал Вадим. Девушка осторожно, держась за оштукатуренную стену, пробралась в квартиру. Слева и справа и, кажется, даже с потолка, свисали, давили какие-то доски, листы гипсокартона, под ногами громоздились банки с красками, какие-то ящики, палки, рейки. – Давайте руку, – сказал стилист. – Вы сами выберетесь оттуда живым, – проговорила Ингеборга, перешагнув своими длиннющими ногами через мешки с сухой смесью. Ну да, рост около 180, – подумал парень. – С правой стороны еще один выключатель, – сказал он в спину беглянке. – Справа, это… – Не утруждайтесь, я помню. Этой рукой вы пишите и держите ложку, – изрекла гостья. Она нашарила выключатель, и, когда вспыхнуло освещение, в холле показалась черноволосая девочка. Терла кулачком глаза и щурилась на свет. – Что за шум, а драки нет? – пробубнила она и, оглядев гостью, хмыкнула. – Вадька, ты шлюх уже домой таскаешь? Да еще и в рань такую? Ингеборга даже не сразу поняла, что речь шла о ней. Она лишь смотрела на малышку с высоты своего роста и никак не могла определить ни ее возраст, ни кем та приходится ее спасителю. Как бы не пришлось оправдываться перед женой заступника… – Алька, а тебя здороваться не учили? – буркнул стилист, выбираясь из завала стройматериалов. – У меня неважное воспитание, – ответила девица, и тут бывшая невеста поняла, что хозяйка дома, может быть, немного младше ее, – и даже могу назвать причину оного. Это ведь ты воспитывал меня, братец. Тут до Ингеборги дошел смысл ранее сказанной фразы. Она вспыхнула, моментально покраснев до кончиков ногтей. Никогда в жизни ее не оскорбляли так! – Прошу прощения, – проговорила она, глядя на Альку. – Ингеборга, вы не злитесь. Это она от скудости ума брякнула, – сказал Вадим, – у нее словарный запас, как у Эллочки Людоедки. – Дык откель же ему взяться-то? – проговорила с сарказмом хозяйка дома – В смысле, словарному запасу. А ты, братец, как учитель начальных классов, работу на дом таскаешь? – Алька, отцепись от человека. Ты лучше мне скажи, что это такое? Ты ограбила магазин стройматериалов? – Судя по той заявке, кою я вынуждена была подписать, это ты, многоуважаемый онисама[1 - Обращение к старшему брату в Японии.], бомбанул строймаг. – Да? – удивился он и вновь обозрел богатство. – Ты издеваешься или у тебя просто настроение такое, поёрничать? – А, ну да! – словно что-то вспомнив, воскликнул Вадим. – Значит, всё-таки настроение, – сделала свой вывод Алька. – Только они говорили, что раньше вторника не привезут, – так же на своей волне отвечал брат. – Онисама! Ау! Двери открываются слева! – Какие двери? – удивился Вадим. – И, Алька, с утра пораньше не дави японской мовой! А то заладила: онисама, онисама. Выучила два слова и возомнила себя полиглотом. Отцепись! Он стал пролазить дальше на кухню, подталкивая впереди себя Ингеборгу. Та отчаянно щурила глаза и смотрела исключительно под ноги. – Слушай, брат, а на кой ляд нам столько этих самых материалов? Ой, ты всё же согласен нанять бригаду? – воскликнула радостно сестрица и пошла вслед за парочкой. – Угу, а то вчера сидел и думал, ну на что же мне выкинуть лишнюю тысячу баксов? Дай, думаю, найму гастербайтеров из солнечного Таджикистана, а потом ещё столько же отдам другой бригаде, но уже из солнечного Узбекистана, которая будет ликвидировать недочеты первой. Сказал же, сам сделаю. – А можно поинтересоваться: когда? – Алька! – Вадим повернулся к сестре и упер в нее тяжелый уставший взгляд. – Последний раз говорю, отцепись! – Последний? Правда, последний? Ты так плохо себя чувствуешь? – не унималась его сестра. Он посмотрел на Ингеборгу и вздохнул. – Ой, брат, только не начинай! – тут Аля сложила руки в молитве, подняла глаза к потолку и пропела жалобным голосом: – Господи, ну за что? За что мне всё это? Вадим подошел к сестре, развернул ее к коридору и просто вытолкал из столовой. – Это может продолжаться бесконечно, – пробормотал он и вновь посмотрел на Ингеборгу. Та, обводила близоруким взглядом вокруг, словно прицеливалась, куда же присесть. Да, стройматериалы привезли совсем не вовремя. Его ведь клятвенно заверили, что из-за большого количества заявок, товар не смогут сразу доставить. Именно поэтому он и оформил покупку, не откладывая на потом. Решил, что за два дня выходных, как раз сможет ошлифовать стену в коридоре, и до конца ободрать кухню. Завтра должен приехать Степан со своим зубодробильным агрегатом, и Вадим тогда без боязни нанести ущерб своим рукам отколотит древнейшую плитку на кухне. – Как на передовой, – пробормотала Ингеборга, обозревая масштабы стихийного ремонта. – Да, зря я вас сюда притащил, надо было сразу проводить в гостиную, а то здесь даже присесть негде, – ответил Вадим. – Я вижу вы устали. Сами же сказали, что вторые сутки на ногах. Так что, занимайтесь своими делами. Примите душ, поешьте, отдохните, одним словом. С хозяйкой я всё равно договаривалась на вечер, так что… – Я, правда, туго уже соображаю. – И не только сейчас, дорогой онисама, – тут же раздалось из-за двери. – Вот зараза! Я ведь и за ремень могу взяться! Не буди во мне зверя! – А я не боюсь хомячков! – Алька. Алька! – Аллоу! – раздалось из глубины квартиры. – Алька! Ё моё! Ты что не видишь, у нас гости! – Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро: то тут сто грамм, то там сто грамм – на то оно и утро! На то оно и утро! – Господи Боже Милостивый! Алька! Я приехал так поздно с работы…, – он пошел вслед за сестрой, но гостья прекрасно слышала их словесную перепалку. – Рано было бы более верной формулировкой! И еще непонятно, где ты шаландался? Голоса блуждали по квартире, то приближаясь, то отдаляясь от кухни, в центре которой стояла Ингеборга. – Алька! Иди сюда, сейчас же! – Чего надобно, старче? – А по-нормальному? – Днэвальная по хате дивчина Алька слухает! – Ну, будь человеком, хватит паясничать, ты лучше скажи, есть что перекусить? – Кусок медной проволоки, – был тут же ответ, и они вновь появились на кухне, только теперь Аля возглавляла шествие. Вадим вздохнул тяжело и как-то весомо. Сейчас его усталость, если ее оценивать по десятибалльной шкале, тянула на восемь с половиной. Когда он уставал до такой степени, то старался не садиться, потому что сразу засыпал. Но сейчас спасением служило то, что он чувствовал голод так же сильно, как и усталость. Алька уловила это. – Брат, а ты хотя б спросил, во сколько я вчера, вернее сегодня, пришла домой? Я, между прочим, не печеньки с кладбища тырю, а тоже работаю. Пусть не так много и денежно, как некоторые здесь присутствующие, но всё же! – Во сколько? – Почти в четыре, у нас банкет только в три закончился. Зато почти три штуки чаевых надавали. Так что я вполне довольна, – ответила Алька и полезла в холодильник. Брат стоял рядом и принимал тарелки, что доставала из недр агрегата сестра. – И ты что, сама добиралась домой? – Угу, – ответила Аля и засмеялась, – да Леха меня до двери доставил. Подождал, пока я с замком возилась, и лишь, когда зашла, отбыл восвояси. Вадим промолчал, но по его лицу было понятно, что услышанным он доволен. Сам старался забирать сестренку, но не всегда получалось. Вот и сегодня всю ночь работал. – Только еду пришлось брать из ресторана. Так что у нас на завтрак свиные отбивные, греческий салат, какая-то фигота с пармезаном и тарталетки с морепродуктами под сливочным соусом. – Как ты умудрилась столько стащить? – Ерунда! Эти спортсмены, черт, как же их … в общем, они заказали больше, чем нужно, да еще и, вроде, не все пришли на юбилей! Всё пучком! Ты же меня знаешь, я всегда на банкеты ношу с собой контейнера, так что скатерть самобранка сейчас нас накормит. Я же знала, что ты будешь голодный, аки зверь. В общем, кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. Зажужжала микроволновка, загремели тарелки, потом долго искали хлебницу, пока Аля не вспомнила, что утащила ее в гостиную. – Ой, я же вас не познакомил, – спохватился Вадим, когда завтрак уже подходил к концу. – Это Ингеборга, моя знакомая. Я буду работать над ее новым образом. – Ну, это хорошее решение, а то такой цвет волос, мягко говоря, наводит на определенные мысли, – кивнула, соглашаясь, сестра. Гостья провела по волосам и стащила парик. – Я совсем про него забыла, – усмехнулась она одними губами. – А вы почему не едите? Это не объедки, а излишки. Честное слово, их никто не ел, – пробормотала с набитым ртом Аля. – Я просто не хочу, что-то кусок в горло не лезет, – извинилась Ингеборга. – Ну, если бы меня так затянули, в меня и воздух вряд ли прошел, не то, что еда. – Слушайте, Ингеборга, давайте сделаем следующим образом. Я вам кое-что дам из одежды, сходите в душ, а я хотя бы на пару часов глаза закрою. – Да после такого завтрака они и без твоих усилий закроются, – вставила слово сестра. – Ну-ка, постой, а когда доставка была? – вдруг спохватился Вадим. – Сейчас без четверти двенадцать. Я уехал к Гришке в полночь… – В девять, – ответила Алька, флегматично нарезая отбивную. – В девять? Они что там совсем уже? Даже не позвонили, а если бы тебя дома не было? – А они позвонили! – оповестила сестрица и многозначительно посмотрела на брата. – Можно задать один крохотный вопросик? Ты какой номер оставил в той конторе? Вадим напрягся. – Э-э… я оставил… – Даже не домашний, хочу заметить, а мой личный номер. Личный номер моего личного мобильного телефона! – отчеканила малышка. – Слушай, я не знаю, как так получилось…, – замямлил брат в свое оправдание. – А и не надо знать. Да и не важно, в общем-то. Единственно, если в другой раз будешь что-то заказывать на дом, извести меня хотя бы в устном виде. Можно в письменном, на холодильнике. А то я тебе трижды звонила, а ты, видимо, из мобильника суп сварил и съел. – Батарея еще вчера села. – Да твоя батарея вечно сидит на диете. Корми чаще. Участвовать в перепалке с сестрой сил больше не было. Горячая пища согревала изнутри, глаза медленно, но верно закрывались. Даже пить обжигающий чай было лень. Ворчание Альки отдалялось, пока над ухом не хлопнул щелчок. – Не смей спать в антисанитарных условиях. Марш в комнату! – грозный голос сестры вернул Вадима к действительности. Он встал и побрел, спотыкаясь к себе. На пороге кухни остановился, вспомнив об Ингеборге. – Ингеборга… – Без тебя разберемся, вали давай уже в люлю, – пробормотала Аля. Ингеборга кивнула и вновь сощурилась. – Не щурьтесь, – тут же сказал Вадим и ушел в свою комнату. Его малышка-сестра посмотрела на гостью и вздохнула. – Какое счастье, что у нас сегодня выходной. Пойдемте в ванную, я помогу вам расшнуроваться, а то, того и гляди, вы в обморок хлопнетесь. Она принесла чистую одежду и полотенце и кое-как расшнуровала корсет на Ингеборге, а потом оставила гостью одну. Сбежавшая из-под венца долго стояла под горячим струями. Как она ни готовилась к сегодняшнему дню, как ни планировала и даже ни репетировала весь путь с Михаилом, а всё сложилось, как было угодно Судьбе. Ингеборга, договорившись со знакомой из небольшого продуктового магазинчика, целую неделю тренировалась лавировать по складу, двери которого выходили во двор. От дверей до проулка, в котором ее должна была ждать машина, меньше ста метров, точнее восемьдесят три. На каблуках и в юбке до пола их можно пробежать за двадцать шесть секунд. Главное преимущество этого магазинчика было то, что, во-первых, его парадный вход примыкал к проспекту, а вот задний – выходил в глухую подворотню. Во-вторых, в радиусе пятисот метров не было ни одной камеры наружного наблюдения. Здесь не было ни банкоматов, ни детских площадок, ни ветлечебниц, ни даже парикмахерской или бистро. Глухомань! После того самого разговора с Борисом Ингеборга почти перестала есть и спать. Она не бросила балетную школу даже тогда, когда ей из-за роста стали намекать об исключении. В то время она превратилась в изгоя, но не сдалась. Поэтому не стала впадать в отчаянье и после того «славного теплого» вечера, о котором девушка не могла вспоминать без содрогания. Во всей сложившейся ситуации виновата лишь она сама. Сама сплела себе эту паутину. Вернее, Ингеборге казалось, что плетет кружевной платок, который всегда может выкинуть. Вот только так думала лишь она. В какой-то миг платок превратился в паутину, а Борис в паука, готового сожрать свою жертву. – Ты не сможешь с ним жить, – говорила она себе и искала пути к спасенью. Конечно, выход нашелся, вот только всё пошло не так с самого начала. Никакого выкупа не было, но новобрачные умудрились попасть в пробку и потерять в ней те необходимые для плана Ингеборги двадцать минут. Девушка, видя, как машина приближается к спасительному магазинчику, всё больше изображала недомогание, но жених не хотел останавливаться, заботливо поглаживая любимую по руке. Она действительно едва не лишилась чувств. Из-за нахлынувшей паники, желудок скрутило в спираль, и невесту чуть не вывернуло на блестящие ботинки будущего мужа. Только тогда Борис разрешил припарковаться «где-нибудь». Ингеборга, зажимая рот рукой, пробормотала слова благодарности и практически вывалилась из машины. Конечно, Борис пошел за ней. Она сетовала на йогурт, видимо, просроченный, и просила прощения. Жених следовал за ней. И тут девушку поджидал первый сюрприз: у знакомой заболел ребенок, и она не вышла на работу. В итоге Борис достал свое портмоне и положил на прилавок двадцать долларов за разрешение воспользоваться туалетом. Он даже собирался идти следом, но невеста его убедила, что ей и так неудобно перед ним. В итоге, повздыхав, он остался в торговом зале. Ингеборга пошла в сторону склада, и здесь ее ждал второй сюрприз: весь склад был заставлен коробками и ящиками. Видимо, в магазин завезли товар. И ей пришлось протискиваться между ними к выходу. Но задняя дверь была заперта. В полумраке склада, на гране обморока, обливаясь холодным потом, она шарила по двери руками, пытаясь найти запор. И в этот самый день она благодарила Бога за свой высокий рост. Снизу сбежавшая невеста разглядела задвижку, вот только дотянуться не могла. Она подтащила к двери ящик с тушенкой и, взгромоздившись на него, дотянулась до шпингалета. Когда створка, наконец, отворилась, и девушка спрыгнула с ящика вниз, время, отведенное для припудривания носика, уже истекло. И тут третья неудача: очки слетели с носа. Искать их было некогда. За чудовищным гулом сердца, норовящего выпрыгнуть из груди, девушка боялась не услышать шагов приближающегося жениха. Поэтому, протиснувшись в приоткрывшуюся щель, бросилась бежать со всех ног. Она выскочила на дорогу прямо перед капотом Мишиного «Рено». Во всяком случае, ей так показалось. От легкого толчка нога подвернулась, и туфля соскочила – четвертая неудача. Подбирать ее не было времени. Дороги были улетающие секунды. И в машине сбежавшую невесту поджидал самый удивительный подарок Судьбы. – Могут ли пять неудач превратиться в одну большую удачу? – проговорила девушка, выбираясь из душевой. Она не могла разглядеть своего спасителя. Но голос на удивление был знакомым. Вот только она не могла вспомнить сегодня, где могла его слышать. Аля ждала ее в гостиной. Хозяйка дома отчаянно зевала, прикрывая рот ладошкой, глянула на гостью, и как показалось Ингеборге, усмехнулась. – Надо же, всё пришло в пору, – сказала малышка. – Если не секрет, какой у вас рост? – Сто семьдесят девять. – Проще было бы сказать сто восемьдесят, – вновь усмехнулась Аля. – Сто восемьдесят звучит куда ужаснее, – пробормотала невеста. – Как знаете. В общем и целом, в доме объявляется сон-час. Брат, как выспится, так возьмется за ваш образ. У него два дня в распоряжении колдовать над вами. Вы же… даже не знаю. Телевизор уже четыре дня как зачехлен в гостиной. Всё из-за ремонта, сами видите. В общем… – Алевтина, вы не волнуйтесь, отдыхайте, я, с вашего позволения, тоже бы закрыла глаза. – Как вы меня назвали? – спросила удивленная сестра Вадима. – Алевтина. Разве не так звучит ваше полное имя? Аля в ответ рассмеялась. – Сроду не догадаетесь. Брат мне еще в четырнадцать лет предлагал вместе с фамилией имя поменять, раз оно меня так бесит, но я что-то ступила, и вот теперь вынуждена быть просто Алькой. Но такая интерпретация имени меня вполне устраивает, так что зовите Алей или Алькой. Вам постелить? – Нет, нет. Просто, если можно, плед какой-нибудь и укажите, где можно лечь. В итоге Ингеборга устроилась на угловом диване в гигантской гостиной и уснула сразу же, как только закрыла глаза. По идее, она не могла заснуть. Вернее, не должна была. Но на душе почему-то было спокойно. Умиротворенно. Словно цель достигнута. Переживания и волнения позади. Можно спать с чистой совестью. Ей впервые за последний месяц удалось сразу провалиться в сон. Не было больше ни тревог, ни вопросов к самой себе. Не было даже желания анализировать начавшийся день. Стрельнула, было, мысль: что же сейчас делает Борис, и где именно ее ищут, но накопившиеся за минувший месяц усталость и переживания дали о себе знать. Не было даже сил подумать о брате и сестре, приютивших ее. Даже не волновало, каким образом она будет добираться до старушки, у которой станет снимать комнату. Она вырвалась из цепкого капкана нежелательного брака, остальное было несущественным и абстрактным. Глава II. Начало авантюры. Когда она проснулась, в комнате царил полумрак. Девушка вскочила с дивана и словно бросилась бежать, тут же споткнулась обо что-то и рухнула на пол. Нога напрочь застряла где-то, да еще и локоть ушибла. Ингеборга шарила рукой вокруг, но всё время на что-то натыкалась. Тут рядом произошло какое-то движение. Сильные руки оторвали тяжелое тело от пола, нога была освобождена, и девушка, наконец, могла стоять самостоятельно, не опираясь на своего спасителя. – Вы как? Живы? – осведомился Вадим и оглядел ее со всех сторон. – Который час? – Сколько вы уже не спали? – Что? – Я спрашиваю, когда вы в последний раз нормально спали? – Что? О чем вы? Я не понимаю. – Не проснулись еще? – Ну что она там? Жива? Ноги-руки на месте? – поинтересовалась Алька, заглядывая в комнату. Ингеборга посмотрела в том направлении, откуда шел голос, но, конечно же, ничего не увидела. – Я спросила, который час? – повторила она свой вопрос. – Пол-одиннадцатого. – Сколько? – от изумления Ингеборга снова ринулась куда-то бежать, опять чуть не упала, благо Вадим вовремя успел ее подхватить. Она тут же убрала его руки. – Уместнее было бы спросить чего! – проговорила весело Алька. – В смысле «чего»? – не поняла гостья и вновь прищурилась. – Не щурьтесь, она слишком далеко от вас, вы ее всё равно не разглядите, – тут же вставил свою реплику хозяин дома и за руку потащил к двери Ингеборгу. – Вадька тоже, бывает, устает, но даже он сроду не спал столько часов подряд. Да еще и с таким музыкальным сопровождением! – ответствовала его сестрица. – Каким сопровождением? – не поняла Ингеборга. – Музыкальным. С доминирующими духовыми. А если точнее валторнами. И этим… как же его? Такая труба узкая, кривая… вечно забываю, как она называется… – Фагот? – вставила совсем ошарашенная Ингеборга. – Точно! – воскликнула Алька, и даже прищелкнула пальцами. – Я бы назвала это «Сюитой для фагота и валторны». – Аля, отстань от человека! Не обращайте на нее внимания! Гостья вдруг остановилась и вытащила свою ладонь из пальцев Вадима. – Я что? Храпела? – прошептала она, тут же покрываясь пятнами. – Ингеборга, да бросьте вы! – воскликнул хозяин дома. – Как храпела? – не унималась несчастная – Пропорционально так сказать, собственным габаритам, – продолжала потешаться Аля. – Зычно, бодро, как в мультике про богатырей. – Ужас! – Ха, ужас был бы, если бы такая симфония исходила, так сказать, из другого органа. – Алька! – рявкнул брат и шлепнул сестру ниже поясницы. – Марш на кухню! Ни стыда, ни совести! – Кошмар, – пролепетала гостья. – Вот я и спрашиваю, когда вы в последний раз спали? – опять повторил Вадим. – Не помню, – правдиво ответила Ингеборга. – Как-то не до сна было. Я что, правда проспала сутки? Почему же вы меня не разбудили? – А мы пробовали, да только без толку! – крикнула из кухни Алька. – Поэтому после третьей попытки бросили, надеясь лишь на то, что сон не станет литургическим. Садитесь за стол. Так сказать, завтрак дубль два. – Аль, будь добра, свари свой замечательный кофе, – попросил Вадим, усаживая Ингеборгу за стол. – Будете кофе? Моя сестра лучше всех в мире варит кофе. – Буду, а курить где у вас можно? Брат с сестрой переглянулись. – Вы курите? – тихо спросила Аля. – Да, а что такое? У вас курить нельзя? Так я могу хоть на балконе, хоть на лестничной клетке покурить. Сигарета не найдется? – Да-а! Представляю, в каком щенячьем восторге будет Изма Изральевна, учуяв табачный дух у нашей двери, – проговорила малышка-сестра и хихикнула. Вадим залез в кухонный шкаф и достал пачку сигарет. – Э-э! Это что такое? Мы же договаривались, что в этом доме сигарет не будет! Забыл? – закричала Аля, стукнув кофейником по плите. – Это у тебя склероз! Насколько я помню, эту пачку Анжела забыла, – ответил Вадим, – курите на балконе. Но Ингеборга замялась и положила пачку на край стола. – Это хорошее начало новой жизни. Давно хотела бросить, вот только в доме все сплошь курильщики, даже домработница и собака. – Собака? – хором переспросили брат с сестрой. – Угу, – ответила гостья и откусила от огромного бутерброда. – Видела собаку, писающую в унитаз, а вот с сигаретой в зубах!? Прикол! – Да нет! Конечно, она с сигаретой не ходит, а всегда сидит рядом с курящим, – улыбнулась Ингеборга, – мы как-то решили бросить курить. Я, отец, мачеха и домработница. На второй день Честер завыл так, что стали жаловаться соседи. Мы уж решили, что заболел. А он на прогулке подбежал к курящему парню и такие фортеля перед ним выделывал, что и в цирке не увидишь. Нам потом в ветлечебнице сказали, что Честер, увы и ах, курильщик, хоть и пассивный. И если люди бросают курить под гнетом неопровержимых доказательств вреда курения, то с животными этот номер не прокатывает. Так что Маргарита Викторовна с воплем «алелуя» тут же закурила. Мачеха продержалась дольше всех, но и она задымила. – Курить вредно – это факт! Берите пример с нас! Ни я, ни брат не курим. Ведь так, дорогой онисама? – спросила Аля и многозначительно посмотрела на Вадима. – Опять двадцать пять! – возмутился он и вздохнул. – Сколько раз еще повторить, это не я, а Славян курил! Вот ведь доколупалась! – Ну, ну! Славян, как же! Вот встречу его и спрошу! – Да мне-то! Спрашивай! Вот черт! – вдруг воскликнул он и бросился из кухни. – Вадь, ты чего? – Забыл, блин, я забыл! – Что забыл? – Забыл с этой суматохой! – кричал он из гостиной. – Алька, где мой телефон? – В кормушке! Где же ему еще быть. Да что случилось-то? – Славян мне этого не простит до самой смерти! У него же в пятницу свадьба была! – Да ты что! И он что, тебя не приглашал? – В том-то и дело что приглашал, вот только я закрутился и забыл! – Какой венок тебе купить на могилку? Или лучше корзину с цветами? А меня он не приглашал? – И тебя тоже, – буркнул Вадим, водя пальцем по дисплею смартфона, – что-то не отвечает. – Ну, наверное, он сейчас весьма занят, так что хватит названивать. Куда он собирался на медовый месяц? – спросила сестрица, вырвав телефон из пальцев брата. – Не помню, куда-то на юг,– пробормотал Вадим, опускаясь на стул. – Вот черт! На душе было мерзко. Славка звонил. Не раз или два. Он звонил больше двадцати раз. Звонил с девяти утра субботы. А сейчас его телефон был вне зоны доступа. – Ладно, не сокрушайся так! Хотя я бы тебя не простила ни за что. – Ну, спасибо, утешила. Блин, нужно было хоть вчера позвонить! – Это, наверно, из-за меня, – проговорила Ингеборга виновато. – Да как же! – усмехнулась Аля и залезла с ногами на стул. – Мне иногда кажется, что я ему нужна для хранения различной информации. Сами же вчера видели, что он даже о доставке забыл, даже номер мой им там оставил! Да о чем мы вообще говорим! У тебя есть время придумать что-нибудь такое-этакое в качестве извинения и подарка. Свинтус! Вадим глянул на сестру, но промолчал. Он, правда, просто забыл и сейчас понимал весь ужас своего поступка. Славка не просто друг. Он даже больше, чем брат или какой-то кровный родственник. В телефоне Вадима Славка на быстром вызове под двойкой. Второй человек, о котором переживаешь. И вот так забыть… Права Аля. Свинство в чистом виде. – И чем только голова занята? – Алька! – Я уже двадцать лет как Алька, и что? Ты будешь и дальше самоедством заниматься или уже расскажешь Ингеборге о нашем предложении? – Мне? – спросила удивленная девушка. Вадим еще раз посмотрел на телефон и решил, что позвонит позже. Но если Славка был сейчас далеко, то Ингеборга сидела рядом. И идея, предложенная сестрой, не казалась необычной. – Точно, слушайте, Ингеборга, как вы смотрите на то, чтобы остановиться у нас до отъезда в Москву? – спросил он и посмотрел на гостью. – Я? У вас? Родственники считали, что это – хороший вариант для начала новой жизни. Вадим заметил, коль Ингеборга решила сбежать ото всех, глупо полагаться на друзей. Если жених и правда настолько всемогущ, так почему он не может проследить за ними? Вадим и Алька с ним не знакомы. Девушка просто исчезла в многомиллионном городе. Покраска волос и, возможно, карлинг дело не одного дня. Вадим также предложил купить цветные линзы: Ингеборга была практически блондинкой, а глаза почти черные. Всё оказалось проще. Девушка терпеть не могла натуральный цвет глаз, так как считала его по меньшей мере странным. У нее были почти прозрачные бледно-голубые глаза. В школе из-за этого ей было тяжело. Мальчишки задирали, называя альбиносом, до тех пор, пока она не стала давать сдачи. Поэтому она покупала темные линзы. Ей они нравились больше. Вадим на это лишь вздохнул. У него было свое мнение по поводу красоты, но озвучивать его он пока не торопился. Родственники предлагали платить им триста долларов за постой. Сумма была значительно ниже. С хозяйкой другой квартиры Ингеборга условилась на двадцать тысяч. Но эта квартира была в разы лучше! Огромная пятикомнатная. Потолки выше трех метров. Два санузла. И самое главное – в центре города. Центральнее не придумаешь! Алька тут же отметила, что с братом они почти не появляются дома, так как оба очень заняты на работе. Питаться предлагали в складчину, но если Ингеборге такой вариант был не по душе, то она может питаться отдельно. Если же девушку всё устраивает, и она согласна, то должна будет придерживаться двух правил: есть только в столовой и не курить в квартире. – Нос у меня на зависть любой ищейке. Вадим отдает вам свою комнату, так сказать, в личное распоряжение, проговорила Аля. Ингеборга задумалась. Предложение звучало заманчиво. Но что-то настораживало. – А вам это зачем? Хотите мне помочь? Алька фыркнула. Оказалось, что мотивы сестры и брата не были бескорыстны. В квартире шел ремонт, который требовал серьезных вложений. Так почему бы и не предложить случайной гостье остановиться на месяц-два? Ее крепкий сон обескуражил и брата, и сестру. Но они сделали свои выводы: так крепко и долго может спать лишь человек с чистой совестью. На бедняжку-сиротку Ингеборга не тянула, да и ситуация с женихом не пугала родственников. По интернету таких историй ходят тысячи. Сейчас вообще редко чем можно удивить. А смену имиджа они предлагали начать со смены имени. Ингеборга сетовала, что вряд ли привыкнет к новому. – Ну, это если вдруг стать Машей или Лизой, – сказала Алька. – Ваше имя можно изменить как-нибудь. Например, Инга. – Слишком просто, – заметил брат, помотав головой. – Инна. Пусть будет Инна, – сказал стилист. – Будь вы среднего роста, было бы замечательно. Тогда вам действительно удалось бы исчезнуть. После моей работы вы станете другим человеком. Так что, оставайтесь Инной. На Инну вы привыкнете откликаться. Следующее на повестке дня – ваши вещи. Где они? Все вещи беглянки были в камерах хранения разных вокзалов. Инна побоялась стаскивать всё в одно место, посчитав, что со стороны должно было показаться подозрительно. Родственники согласились с этими доводами. Степан, знакомый Вадима, должен был приехать в три часа, поэтому стилист торопился. План был продуман до мельчайших деталей, в голове даже пролег маршрут: оптика, затем марш-бросок по вокзалам. Поначалу Вадима немного удивило, что беглянка так легко согласилась остаться у них. Но присмотревшись, понял: это решение Инне далось нелегко. Сегодня она выглядела отдохнувшей, но какая-то неясная тень скользила по лицу, будто девушку что-то угнетало. Она даже вынуждена была согласиться с Вадимом, который настаивал на покупке бесцветных линз вместо очков. Инна попробовала возразить, но тот был непреклонен. – Увы и ах, но у вас нет выбора. Считайте это платой за свободу, – настаивал Вадим. Через полчаса беглянка в черном парике, и просторной спортивной одежде хозяина дома, едва узнавала себя в зеркале. Вадим поверх парика повязал ей бандану. – У вас комплекс неполноценности? – спросил он. – С чего вы так решили? – У вас удивительный цвет глаз. Я в индустрии красоты работаю уже больше десяти лет, но таких – не видел ни разу. Словно два кусочка голубого льда. Удивительно! – Не издевайтесь, – пробурчала Инна. – Даже в мыслях не было, – серьезно ответил парень. Он стоял так рядом, что она улавливала запах его шампуня. От стилиста не несло одуряющим парфюмом, даже гель для душа имел едва уловимый аромат. Инна вчера почти все флаконы в ванной сослепу просмотрела да перенюхала. У парня были темные волосы, а еще он казался Инне очень загоревшим. Лица же рассмотреть не могла, как ни щурилась. Вадим не выпустил ее руки, пока ни усадил в машину. Они ехали по воскресному Питеру под моросящим дождем, и девушка прислушивалась к своим ощущениям, словно пробуя свободу на вкус. Страх по привычке еще держал ее в своих тисках, но с каждым ударом сердца сжимал всё слабее и слабее. Эх, если бы она сейчас всё могла рассмотреть, то тогда действительно бы чувствовала себя освобожденной! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43225325&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Обращение к старшему брату в Японии.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.