Слова ложатся на бумагу, Так ручейки текут к оврагу, Где собираются в поток… А на бумаге стрелы строк. О чём? Да всё о той равнине, Её враге – овражном клине, Ведь там, где этот буерак, Не прорастёт полезный злак. И люди не получат хлеба, И кто-то с голоду на небо Душою грешной отлетит. И это зло овраг творит… Так н линованной бумаге, Души глубо

Седьмая жена колдуна

-
Автор:
Тип:Книга
Цена:103.95 руб.
Издательство:   SelfPub
Год издания:   2019
Язык:   Русский
Просмотры:   5
Скачать ознакомительный фрагмент

Седьмая жена колдуна Ксюра Невестина Скарлетт О'Нейр никогда бы не подумала, что однажды останется наедине со своим аристократическим происхождением. Предательство невестки, проигравшей в казино состояние рода, стало роковым: родители погибли в автокатастрофе, брат повесился, невестка сбежала, оставив Карли разбираться с ростовщиком. И когда вся собственность О'Нейров ушла с молотка, на аукционе вдовствующий молодой герцог Мюррей сделал ей предложение. Все бы хорошо, но, как жена, Карли у него – седьмая. *** Солнце шпарило немилосердно. Скарлетт О`Нейр (для друзей и родственников просто Карли) сидела на ступеньках родового поместья и смотрела вперёд, в даль бесконечного горизонта и тихо вздыхала о нелёгкой Судьбе, о трудностях, выпавших на её долю. После чудовищной автомобильной аварии, унёсшей жизнь её родителей, в которой сама Карли чудом осталась жива, Фортуна отвернулась от неё и взвалила тысячу несчастий. Но обо всём подробней. Первым звоночком стало обещание брата любым способом найти деньги на её лечение. На закономерный вопрос: «Разве род О`Нейр беден?» брат побледнел, посинел, а под конец и вовсе позеленел и признался, что любимая новобрачная жёнушка за полгода спустила всё его наследство в игорном доме, и родительских денег (включая часть Карли) как раз хватит, чтобы покрыть долги. К моменту предоплаты операции денег молодой граф О`Нейр имел меньше, чем любой зажиточный горожанин. У самой Карли на счету немногим более двухсот пенсов. Удача в последний раз взмахнула хвостом, позволив Карли оправится от ранений и снова встать на ноги без операции, а обязательное медицинское страхование покрыло больничные расходы на реабилитацию. За этот подарок спустя два месяца Карли представилась самая паршивая необходимость, с какой только приходилось сталкиваться: она познакомилась с господином Градманом – банкиром, ростовщиком и рэкетиром, давшим сбежавшей невестке денег в долг. Брат, не выдержав его давления, повесился на заднем дворике родового поместья на толстых ветвях раскидистой яблони за сутки до пренеприятного знакомства Карли О`Нейр с господином Градманом. Судя по договорам, заключённым между господином Градманом и непутёвой невесткой, наследство брата и сестры покрыло лишь основную сумму долга, оставив копиться незакрытые проценты. И за те два месяца, которые Карли провела в больнице, проценты выросли, как на дрожжах, и приводили в ужас. И вот сейчас, спустя неделю после знакомства с этим по всем понятиям опасным человеком, Карли О`Нейр сидела на ступеньках родового поместья, в котором родилась и провела чудные двадцать два года своей жизни, пока дом и остатки личной собственности, включая предметы искусства, уходили с молотка. Беззащитная сирота ничего не могла противопоставить бандиту. Карли это знала, а потому не стала сопротивляться, увидев торчащее дуло пистолета у телохранителя господина Градмана. Украшения (кроме фамильных ценностей, спрятанных в банковской ячейке) будут проданы ближе к концу аукционной программы, брендовая одежда и обувь с сумками ушли с «дворовой» распродажи в арендованном на сутки кабинете торгового центра. До слуха долетал зычный голос ведущего, объявляющего очередной лот – оригинал полотен то ли Рембрандта, то ли Ван Гога. Любимые итальянские пуфики проданы с час назад некоему господину, имя которого Карли не удосужилась запомнить. Тихие осторожные шаги испугали Карли и вынудили обернуться. Сначала она увидела высокие чёрные сапоги, затем фиолетовый костюм для конной прогулки и только затем опознала в незваном госте мужчину. Герцог Томас ди Мюррей, наследник побочной королевской ветви, спускался с вершины лестницы к ней. Он был в курсе произошедшего с родом О`Нейр, покуда вёл некоторые рабочие дела с его главой, но материально помочь оставшейся круглой сиротой девчонке не мог, боясь навлечь неприятности на свой дом, которых и так выше крыши. – Ваша Светлость, – Карли встала, приветствуя важного гостя, и поклонилась лёгким кивком. – Чем могу быть полезна вам? Действительно, чем? Если и были какие-то ценные бумаги и договора, то герцог самолично конфисковал их, как только общественности стало известно о трагичной гибели главы рода и его супруги. Что не взял он, то растащили многочисленные дальние родственники, вдруг воспылавшие горячей любовью к преждевременно покинувшим этот мир и слетевшимся на их похороны, как мухи. Только четвероюродный дядя Карли, маркиз эл Бреннан, из жалости оплатил дешёвые похороны скончавшимся и самоубийце. Невестка бежала из страны, не дожидаясь кончины мужа. – Миледи, – стальной голос герцога умел быть нежным, когда надо, – позвольте предложить вам своё покровительство. Карли шокировано выдохнула, но не отступила ни на шаг. К этому моменту герцог спустился на ту же ступеньку, на которой стояла она, и всё равно он возвышался над ней на полголовы. Герцог невероятно молод для своих достижений, он блистал талантами на всех светских вечерах и был более приближён к королю, чем оба принца, но в «младенческие» двадцать шесть лет успел заработать репутацию самого ужасного мужа, каких только свет видывал: за четыре года брачных отношений он похоронил шесть жён. Каждая смерть выглядела либо чудовищной случайностью, либо омерзительнейшим из преступлений, к которому сам герцог ди Мюррей не имел никакого отношения. Первая супруга, герцогиня Тереза, в автомобиле улетела в кювет, не справившись с управлением на льду. Вторая, герцогиня Амалия, скончалась от передозировки алкоголем, забыв об от рождения слабой печени во время переживаний о кончине любимого киноактёра, которого любила до беспамятства. Третья, герцогиня Виолетта, поскользнулась на влажном полу в аэропорту и выколола себе глаз, нечаянно упав на остриё зонтовой иглы одного из провожающих. Четвёртая, герцогиня Катарина, до безумия любила прыгать с парашютом и однажды он не раскрылся. Куски её тела собирали по облитым кровью ветвям деревьев в радиусе четырнадцати метров. Невеста, кандидатка на роль пятой жены леди Антуаннета, упала на полотне дребезжащего эскалатора в элитном торговом центре. Застрявшую в прорези между полотном и железным основанием ногу вытащили уже после того, как она истекла кровью и умерла. Пятая, герцогиня Далинея, умерла просто и без предисловий. Застреленная любовником, которому обещала несметные богатства и не выполнила своего обещания, герцогиня Далинея ди Мюррей была найдена утопленницей и медицинская экспертиза подтвердила, что хранящийся в её чреве плод зачат не мужем, но альфонсом. Достопочтенные СМИ разнесли громкую новость по стране, и к вечеру каждый горожанин и сельский житель знал, что герцог Томас ди Мюррей возможно бесплоден. Шестая (и последняя на сегодняшний день), герцогиня Мариетта, скончалась тихо и безропотно. Её тело нашли только на четвёртые сутки после смерти, когда в дом пришла домработница. Пол личной спальни герцогини был усыпан пустыми баночками и упаковками от анальгетиков и антидепрессантов. По заверениям патологоанатома в результате продолжительной экспертизы герцогиня Мариетта ди Мюррей четыре месяца выпивала двойную дозу по сравнению с рекомендованной без причин на то и мешала медикаменты со снотворным. Причастность герцога Томаса ди Мюррея, на тот момент находившегося за границей по делам бизнеса, подтверждена не была. А сегодня он предлагает Карли покровительство. Устремив взгляд в синие-синие, как глубины океана, глаза герцога, Карли удержалась от того, чтобы сглотнуть. Кажется, он был настроен серьёзно и решительно, и это пугало. Выжив после аварии «всмятку», последнее что бы ей хотелось – попасть под раздачу смертельно проклятого герцога. С другой стороны, двести шестнадцать пенсов хватит всего на пять буханок свежего хлеба. Этого недостаточно для проживания, пока Карли не найдёт работу. Да и где жить? Дом-то уже продан! – Миледи… Миледи су О`Нейр. Вам требуется время на обдумывание ответа? Можете дать ответ сейчас, завтра или через год. Томас ди Мюррей очарователен в своей непревзойдённой манере светской беседы. Бархатные нотки его голоса успокаивали, мягко вынуждали безотчётно верить своему господину и слепо идти за ним на край света. Всё в нём прекрасно: и внешность, и воспитание, и образование. Второй по рангу титул после короля (первый – принц) и элитная фамильная приставка «ди» кружили голову. Разве можно отказать такому мужчине, пускай и вдовому аж шесть раз? – Позвольте, Ваша Светлость, – Карли отступила на шаг и сложила руки в замок на животе, как того требуют правила приличия. – Позвольте полюбопытствовать, выполнение каких именно обязанностей мне предстоит в качестве вашей супруги? Я считаю должным знать об этом до того, как соглашусь или отвечу отказом на ваше предложение. Герцог усмехнулся уголками губ, но более ничем не высказал смешливости. Его глаза всё также холодно смотрели в карие глаза Карли, не позволяя отвести взгляд. От такого пристального внимания у девушки от стресса немели руки и ноги, слабея, вот-вот готовы предать её. Ди Мюррей опасен: как он сам окружён ореолом сущности хищника, так и люди из его опосредованного окружения, жаждущие породниться и откусить кусок богатств ди Мюрреев, не жалея юных дочерей и сестёр. – Ничего, что могло показаться вам запредельным, миледи, – голос Томаса ди Мюррея лился, как свежий мёд, как патока. – Мужчина моего положения ищет женщину с одной целью… Секундная заминка пролетела, будто целая вечность прошла, ожидая часа исполнения великого пророчества. Герцог нагнетал атмосферу, завлекая интерес. Мужчина обладал невероятной харизмой и безграничным талантом оратора, способного найти подход к любой, даже самой разношёрстной публике. Сейчас же перед ним лишь один слушатель – неискушённая в политических играх молодая девушка, которая только диплом защитила. – Понимаю, – кивнула Карли, на мгновение отведя взгляд и, собравшись с силами, вновь дав зрительный отпор. – Вас не пугает, что я осталась бесприданницей? Разве вы не забрали все документы родителей, Ваша Светлость? Что вас ещё может интересовать? Что есть у рода О`Нейр, что вы так жаждете заполучить? – Рубиновый комплект, – без обиняков заявил герцог. – Когда-то давно он принадлежал королевской семье, и он должен вернуться к наследнице священной крови. Вы в любом случае передадите его дочери. Мне всего лишь нужно, чтобы ваша дочь была и моей дочерью тоже. В золоте ожерелье, серьги, браслет, парные кольца и диадема, инкрустированные древними кроваво-алыми рубинами, качество которых превосходит все современные аналоги. «Современностью» в таком ключе можно считать последние семьсот лет. Самая главная драгоценность рода су О`Нейр – именно её жаждет получить герцог ди Мюррей. Сдержав порыв злости, Карли учла незавидное положение, в котором на несчастье оказалась и проглотила обиду. Мысленно она сказала самой себе: «Томас Мюррей – такая же муха, слетевшаяся на чужое добро, как родственнички-падальщики». Великолепный, блистательный план начал потихоньку складываться в её кудрявой голове. Не так сложно втереться в доверие и, поправив до омерзения нищенское положение, сбежать, как невестка, впервые оставив Томаса ди Мюррея не вдовцом, а разведёнкой. Всё складывалось как нельзя более чем удачно, и небольшие запросы к жизни самой Карли, сформированные проживанием в среднестатистическом университетском общежитии, помогут ей поставить реализуемую цель. Только бы проклятье не настигло до того, как она сможет сбежать от него. – Я согласна, – как можно более болезненно сообщила Карли, чтобы герцог ни в коем случае не догадался об её истинных мотивах. Он обокрал её отца и собирается сделать это снова. Она будет для него идеальной жертвой, но и он будет для неё всего лишь ступенькой к возвращению статута рода. – Но… Ваша Светлость, понимаете… вы достаточно здоровы, чтобы обеспечить мне дочь? Мужчина дёрнулся, будто получил пощёчину невиданной силы. Скандал, разверзшийся как гигантский пробудившийся вулкан – неожиданно и яростно – ударил по статуту рода ди Мюррей наихудшим образом. По непроверенной информации папарацци, сам король, с которым весьма дружен молодой герцог, снизошёл до выражений глубокой скорби и надежды на лучшее. Страшнейшего удара по чести и мужской гордости аристократа в наши дни не сыскать! – Миледи… – Томас ди Мюррей чуть замялся, выравнивая изменившийся тон голоса на безразлично-холодный. – Учитывая мою бездетность после четырёх лет брачных отношений, я в профилактическом качестве проходил требуемые исследования. Я более чем здоров. В этом вы можете не сомневаться. А покуда моё слово не столь значимо для вас, миледи, я могу предоставить эпикриз из более чем надёжного госпиталя. Сильное ощущение обмана не оставляло ни на секунду. Карли освободила из замка руки и на одной интуиции вложила правую руку в протянутую ладонь мужчины. Это было пошло и предосудительно, покуда они одни в безмятежно одиноком плодово-цветочном саду, где им (по заверению старшего поколения) никто не помешает заниматься «грязными» вещами. Пускай на дворе двадцать первый век, но в светских кругах аристократии, где главенствует закон чистоты крови, непорочность считается главной добродетелью высокородной леди. Только где найти высокородную леди, которая к двадцати годам не избавилась от рудиментарной мужской блажи? – Ваша Светлость, – Карли обняла второй ладонью руку мужчины с тыльной стороны. – Эту ночь я проведу в поместье. Новые хозяева прибудут только следующим утром, к десяти часам перед полуднем. Далее мне хотелось бы встретиться с вами, чтобы обсудить моё дальнейшее состояние. – Я пришлю водителя к восьми утра. Пока вы встречаете покупателей, он отвезёт ваши вещи в мой дом и вернётся за вами. Официально, я приглашаю вас на обед в свой дом. Не беспокойтесь, общественность не будет порицать ваш скорый переезд до свадьбы, учитывая случившееся в вашей семье несчастье. Позвольте откланяться. Меня ждут не менее требовательные к вниманию дела. Когда герцог развернулся и стал подниматься по лестнице в дом, Карли нестерпимо хотелось плюнуть ему в спину. Но она сдержалась, ведь леди не плюются, как верблюд. *** Господин Терноби протёр руки влажной антибактериальной салфеткой. Скрывать обцессивно-компульсивное расстройство немолодому лицитатору становилось всё сложнее. Сотни и тысячи пыльных, видавших виды и лучшие времена вещей проходили через его руки ежемесячно, и сегодняшний день не стал исключением. Девчонку было откровенно жаль: ещё не достигши официально дееспособных двадцати трёх лет, она осталась круглой сиротой без пенса в кармане… Лицитатор старался думать о чём и о ком угодно, только бы не окружающей его со всех сторон грязи. Она чудилась ему повсюду и сводила с ума. Например, об обанкротившейся сиротке, вынужденной плотно общаться с весьма жутким типом – господином Градманом, знаменитым отсутствием просрочивших платежи должников. Су О`Нейр господин Терноби практически не видел в течение аукциона. Она присутствовала на открытии, а позже скрылась в доме. Несчастная девочка внешне производила впечатление акулы, а внутри оказалась обычной пустышкой. Господин Терноби вздохнул и новой салфеткой вытер проступившую на лбу испарину. У него у самого дочка пока не достигла официально дееспособного возраста, и чем-то напоминала ему су О`Нейр родную кровиночку. Они обе достаточно высокие с европейским типом внешности, но азиатским цветом волос и глаз. Разве что су О`Нейр не отличалась чернотой волнистых локонов, будучи бледной брюнеткой. Подобные гены вполне характерны для Маджении, как и для Пангеи в целом. В каких-то странах континента преобладает азиатский тип, в каких-то по-американски европейский. Страна Маджения издавна находится в самом центре континента, а потому включает в себя самые разнообразные народности… – Господин Терноби! – нетерпеливо окликнула Карли, теперь уже бывшая хозяйка дома. – Есть не проданные лоты? Старика будто выдернули из-за глухой стены, с глубины океана. Тишина и ненавязчивая атмосфера для размышлений лопнули, как мыльный пузырь с тихим характерным звуком. Перед ним, украдкой сложив руки в замок на животе, стояла леди Скарлетт су О`Нейр, которая полторы недели назад официально заявила о банкротстве графского рода су О`Нейр. Летнее хлопковое платье популярной цветочной расцветки в связи с обстоятельствами выглядело по-нищенски. – Простите, леди су, задумался. Как мы и планировали, не проданными осталась большая часть предметов искусства отечественных мастеров. Только герцог ди Мюррей выкупил коллекцию книг Дестиона Коллестра и мемуары Тефани Долшег. Томас ди Мюррей известный любитель отечественной литературы. Было бы странно не увидеть его на аукционе. «Вот только не книжные изыски притянули его к моему дому, – раздражённо подумала Карли, – а фамильные рубины в золоте. Не получит. Ни за что». – В таком случае оставим покупателям дома, – согласилась Карли. Внутренне её передёрнуло. Семейка ли Партсин, только-только выбившаяся в низкопробную знать и получившая от действующего короля низший аристократический титул, возгордилась и первая предложила заманчивую цену за поместье настоящей родовитой знати, чей род начинается на рассвете Мадженийского королевства. – В таком случае, – повторила Карли из-за рассеянности внимания, – пусть рабочие вернут вещи по местам, и все могут быть свободны. Мне ещё нужно решить несколько неотложных проблем. – До свидания, леди су О`Нейр. – Прощайте, господин Терноби. Спасибо вам за всё. Действительно, предстояло о многом подумать и многое решить. Герцог Томас ди Мюррей не за красивые глазки редкого на Пангее синего цвета так люб королю, не глядя на скончавшуюся падчерицу – герцогиню Терезу, первую из жён. По слухам, король не то чтобы любил её, но подарил любимцу за её невероятную красоту и кротость характера. Истинные способности герцога оставались покрытыми тонкой вуалью секретности, взломать замок к которой предстояло в ближайшее время. Иначе род су О`Нейр вымрет. Когда поместье наконец проводило гостей и с горизонта скрылся алый солнечный диск заката, Карли вошла в опустевший хозяйский дом. Большая часть мебели была продана, все картины и статуэтки, любимые итальянские пуфики и высокая хрустальная вазочка для одинокой розы ушла с молотка. Вот за вазочку было обиднее всего. Неровное дыхание гулом отражалось от стен, ветер из открытых окон вольно гулял по коридорам, болезненно подвывая. Сонм голосов разочарованных предков тихо шептал проклятья в адрес живых. Если бы только призраки могли испугать ростовщика! Возможно, Карли могла бы побороться за честь семьи: взять кредит в банке, привлечь на свою сторону директоров и акционеров компании, съеденной и обглоданной дальними родственничками… но стоило реально оценивать свои силы. Она хотела стать известным журналистом. В экономике она понимает только то, что не позволит себя обмануть в магазине или защититься при покушении мошенника или альфонса. Отстоять бизнес при отсутствии экономических и юридических знаний, предпринимательского таланта, личной мотивации и заинтересованности, и официальной дееспособности – не реализуемая мечта, фантазия, глупость. Если б хоть одна из составляющих наличествовала, но нет. Мёртвый камин радовал прохладой вековых камней. Зимой они собирают с пламени тепло и хранят намного дольше современных аналогов, а летом – дарят лёгкую свежесть. Неприятный холодок пробегает по поверхности кожи, и Карли накидывает на себя старый толстый плед, некогда принадлежавшей матери её мамы. Всего лишь одна из тех памятных вещей, которая никогда не будет оценена по достоинству. Для полной идиллии не хватало только гигантской кружки – миллилитров на четыреста – горячего какао. Все слуги разбежались, и винить их не в чем – у всех свои семьи, которые нужно кормить и одевать. А самой вставать из глубокого папиного кресла откровенно лень. Карли ностальгически пробежала взглядом по любимым семейным фотографиям, стоящим в ряд на каминной полочке, и по маминой хрустальной пепельнице… Детские воспоминания разрывали душу, и рука тянулась за маминой пепельницей. Её практически полный серебряный портсигар холодил кожу на бедре, придерживаемый кружевной подвязкой. Только опасения, что герцог учует никотиновый дым и откажется от предложения, останавливали от затяжки. Горло наверняка снова разорвёт болью от кашля, как то произошло после поминок родителей на той неделе. На похороны сходить не удалось, будучи заточённой в собственном чудом оставшемся живым теле. За окном послышался свист и гул шин. Наверняка ли Партсин никак не может нарадоваться, что теперь будет жить в элитном районе! Но разве это причина, чтобы заявляться в пока ещё чужой дом в одиннадцатом часу ночи? Нет, не причина. Карли недовольно поджала губы, как старушка, блюдущая добрачную невинность взрослой внучки, и встала из кресла. В голове девушки помимо раздражения появилась мысль, что попросить помощи у герцога – единственная возможность не уронить посмертную честь рода. Придётся попросить его выкупить поместье. – Пусть ему, но только не простолюдину Партсину! – прошипела Карли. Она была измучена смертями близких людей, предательством невестки и навалившимися долгами, с которыми пришлось разбираться самостоятельно. Она выжила после общения с бандитами, которым отдаёт всё своё состояние, наверняка оплачивая несуществующие проценты. Последнее, что до сих пор не смогли отобрать, – два ювелирных комплекта. Нежно-розовый жемчуг был подарен Карли на «первое совершеннолетие» в шестнадцать лет: серьги, ошейник, толстый браслет и маленькое колечко в белом золоте. Второй комплект – рубины в золоте, которые возжелал герцог. И немудрено, их рыночная цена достигает сорока миллионов пенсов. Небрежным движением плеч скинув бабушкин плед, Карли подошла к окну, выходящему на сторону парадного входа, и, спрятавшись за тяжёлой портьерой насыщенного зелёного цвета, чуть отодвинула бледно-изумрудную полупрозрачную занавеску. В ночной темноте, в свете единственного тусклого уличного фонаря (остальные отключены ради экономии электричества) виднелся смутно знакомый силуэт автомобиля. Узнавание происходило тяжело и безрадостно и кончилось рухнувшим в тартарары настроением. – Это не Партсин. Это Градман! – охнула Карли. – Последняя оплата назначена на послеобеденное время. Почему сейчас? Он узнал о жемчуге и рубинах? Судорожно вспоминая, где мог засветиться жемчужный комплект, Карли смяла в ладони шелестящую занавеску. О существовании рубинового комплекта могли знать только члены королевской семьи, и король подгадал момент, когда у рубинов осталась только одна наследница, после смерти которой вся движимая и недвижимая собственность перейдёт её мужу – известному в Маджении (а то и во всей Пангее) вдовцу. Но жемчуг? Где? – «Мадженика» – прошипела Карли, чуть не прикусив язык. Самая популярная «государственная» социальная сеть страны не только принадлежала специальному отделу по контролю информационных технологий и кибер преступлений при короле, но и требовала оплаты ежемесячного налога в восемьдесят пенсов за доступ к интернет-ресурсу. Зато в обмен пользователь получает практически неограниченные возможности для удалённого общения и доступа к общедоступным учебным и художественным материалам. А вот за услуги «онлайн кинотеатр», «скачивание музыки и прослушивание новинок» и подобные приходится доплачивать отдельно. Автомобиль Карли признала исключительно по внешнему виду вышедших из него мужчин. Их было трое, одетых почти что одинаково. Чёрные межсезонные кроссовки на толстой «непромокаемой» подошве (хоть по битому стеклу ходи), тёмно-синие джинсы (на них что грязь, что трава или кровь – пятна будут практически незаметны), свободные кожаные куртки, и широкие солнцезащитные очки (обычно такие себе покупают водители и лётчики). Трое телохранителей, лиц которых в темноте было не разглядеть, целенаправленно шли к парадному входу в поместье. Автомобиль подмигнул фарами, и его водитель заглушил двигатель. Мужчины озирались, вглядываясь в жёлтые от искусственного освещения окна гостиной, но спрятавшуюся в складках портьеры Карли видеть не могли. Девушка даже задержала дыхание, понимая, что вот именно сейчас она по-настоящему влипла. Если она отправится в банк за жемчугом, то соглядатай обязательно узнает о рубинах и тогда всё, конец. У неё был план!.. (Хорошо, зачатки плана). И он порушен несвоевременным появлением подчинённых господина Градмана. Герцог тоже хорош! Ни номера сотового не оставил, ни id в «Мадженике»! Ни-че-го. Если бы не рабочая практика в столичном отделении главного новостного портала страны, (в который её устроил отец) то Карли бы давно слилась. Примерно на первом знакомстве с господином Градменом и его пугающими из-за поигрывания оружием телохранителями. «Нужно спрятаться, – самой себе кивнула Карли и отступила на шаг назад, подставив ладонь и защитив занавески и портьеру от колыхания. – Нужно всего-то продержаться до утра, когда прибудет водитель от герцога. Уж с человеком, настолько приближённым к королю, бандиты связываться не станут». Не дожидаясь того момента, когда дверь будет взломана, Карли на цыпочках прокралась по незаметной с улицы части гостиной к спуску в подвал. Длинный и мягкий ворс заграничного ковра приглушал её осторожные шаги и ласково гладил ступни. Из фойе со стороны парадной двери не было слышно ни звука, но «благодатная» тишина не обманывала девушку, а, наоборот, пугала. Лишь одна единственная мысль мешала трезво мыслить. «Чего они ждут?» Но Карли ждать не собиралась. Спустившись в подвал, Она подпёрла дверь забытой рабочими стремянкой, использованной для подготовки к аукциону. Стремянка высокая, трёхметровая и очень тяжёлая долго не поддавалась. Кажется, Карли даже услышала, как щёлкнул замок на двери, настолько тихо было в доме. Возможно, свою роль сыграло перенапряжение последних недель и страх перед бандитской расправой по их «понятиям», но дело пошло на лад. Стремянка встала как надо и проход, который она до этого загораживала, освободился. Нестерпимо хотелось включить свет: темнота окружала, давила, предрекая все мучения ада. Прозрачные голубо-зелёного оттенка призрачные руки предков тянулись к ней, какофония голосов отдавала болью в мозг, видения объятых невесомым полотном неузнаваемых, одинаковых лиц приводило в панический ужас. Карли застыла и схватилась за голову, падая на колени. Темноты она боялась с шестнадцати лет, и смерть родителей глубокой ночью перед рассветом усугубила болезнь. Из подвязки выпал мамин серебряный автоматический портсигар. Карли очнулась от звука удара о пол портсигара и схватила его, нажав на кнопку турбинной зажигалки. Пламя взметнулось и слабенько осветило пустой подвальный коридор. Никаких призраков, никого – только Скарлетт су О`Нейр, её разыгравшиеся страхи и трое бандитской наружности и профессии мужчин, которые явились в её дом явно не затем, чтобы просто поговорить. С господином Градманом (как уже была возможность убедиться) ничего не бывает просто. Вздрогнув от еле слышного шороха за спиной, Карли поспешила вперёд. Из подвала помимо основного входа, было ещё два выхода. Один из них вёл в кухню, и этот коридор использовался прислугой для выполнения ежедневных бытовых дел для поддержания порядка в доме. Имелся также второй коридор, ведущий в домик для прислуги. Тот стоял на небольшом расстоянии от хозяйского дома и никогда не пустовал. Так было раньше – до падения рода су О`Нейр. Именно по второму коридору собиралась пройти Карли. Дверь в него никогда не запиралась и в тёмном коридоре была настолько незаметна, что будто бы сливалась со стеной коридора в монолитное серокаменное полотно. Эта дверь настолько стара, что её сложно открыть, не зная небольшого секрета: как надавить, в какую сторону потянуть, чтобы дверное полотно «встало» и не заело. К тому же в домике для прислуги подвальный и первый этажи отведены для бытовых целей. Именно там, а не в хозяйском доме или в гостевом затаиться проще. Множество шкафов и шкафчиков, несколько подсобных помещений и «уличных» холодильников, корзин для грязного белья (сейчас пустых), несколько десятков кроватей с одеялами вместо покрывал… мест для «игры в прятки» больше, чем бесконечность. Шаг. Карли тянет дрожащую руку к толстой каменной ручке, боясь возможного скрипа. Зажигалка во второй руке вдруг потухла и тут же была зажжена вновь. Сглотнув, Карли положила ладонь на холодную ручку и оступилась. Некто дёрнул её назад, зажав рот рукой и придавив к своей груди. Крик вырвался случайно. Когда тебя похищают в пустом доме, а до дома ближайших соседей порядка двух километров, кричать бесполезно. С тем же успехом можно было кричать, тратя силы, например, в чужом доме после незаконного проникновения ради сенсации-однодневки. Кричать бесполезно и даже опасно с точки зрения энергозатрат. Потеряв несколько секунд на подавление острого приступа паники, чем позволила мужчине за спиной расслабиться, Карли дёрнулась, вывернувшись из захвата, мазнула открытым пламенем зажигалки по одежде нападавшего. Та вспыхнула незамедлительно. Огонь озарил коридор, и страх темноты отступил окончательно. Приглушённый топот двух других мужчин прогремел и отвлёк Карли от созерцания сотворённого зла. Она с кратким визгом «правильно» распахнула старую каменную дверь и захлопнула её за собой. После ещё и опустила засов, поставленный на дверь из-за детских шалостей отца и его малолетних на то время друзей, совавших любопытные носы куда не следовало. Закрыв глаза, девушка прислонилась к холодному камню двери и перевела дыхание. За стеной – оглушительные яростные крики то ли боли, то ли ругани. Говорят, что причиняемая огнём боль не сопоставима ни с чем, кроме естественного процесса родов, стоящим на втором месте испытываемой агонии и страха. Загорелась только накрахмаленная специальным спреем для ткани рубашка, он отделается ожогом небольшой степени тяжести. «Нужно бежать. Нельзя останавливаться». Карли нехотя отлипла от двери, когда её сотряс первый удар такой силы, будто дверь пытались выбить плечом как минимум двое мужчин. Третий тоже мог участвовать: после поджога он должен быть зол, как никогда. В левой руке щёлкнула зажигалка на портсигаре и Карли побежала. Удары ещё долго сыпались на многострадальную дверь, но вскоре, когда Карли поднялась на первый этаж домика для прислуги, она уже не слышала грохота и молилась, чтобы телохранители господина Градмана не знали, куда ведёт тот коридор. Домик пустовал похуже хозяйского дома. Уходя, слуги забрали с собой всё, что могли, что сами принесли в этот домик. В кухне не осталось ни еды, ни воды (водопроводные краны перекрыты), ни одежды с более удобной обувью, чем сандалии. Не было даже какого-никакого завалящего плащика или куртки, чтобы не замёрзнуть в прохладе летней ночи. Это ещё повезло, что лето. А если бы зима? Бежать оставалось только в лес. Только там у неё будет возможность скрыться от преследования и переждать ночь. Возможно, даже с комфортом, если отыщет деревянный дом на дереве, построенный для брата лет пятнадцать-двадцать назад. У домика для прислуги тоже был чёрный вход. С гвоздика у двери Карли сняла два ключа (от запасного выхода и от одного из подсобных помещений) и, провернув ключ побольше, стандартного размера, вышла на улицу. Девушка наконец вдохнула свежий ночной воздух полной грудью и, замешкавшись, притворила и заперла за собой дверь. Вскоре зажигалка была потушена и убрана обратно за подвязку на бедре: вдали у подъездной дорожки слабо горел одинокий уличный фонарь, освещая не только автомобиль незваных гостей, но и путь в затравленной душе. Выстрел! Карли отскочила в сторону и прижалась к стене. Ноги подвели её, не позволяя сойти с места. Звон осколков оконного секла всё ещё стоял в ушах, страх сковывал движения и разумное течение мысли. Шелестящий свист разбившей окно пули ударил по напряжённым до предела нервам. На фоне тусклого света от фонаря постепенно приобретала очертания высокого мужчины бесполый силуэт. Очки, куртка, джинсы, кроссовки обезличивали мужчин, но белая кепка стрелявшего выделяла его среди «друзей». Этот – не преследователь, а водитель автомобиля. – А теперь будь хорошей девочкой и выброси зажигалку, пока я не прострелил тебе ногу. Его голос холоден, как у герцога, и чёток. Приказ ясен и досконально логичен, как для тупых: сделай то, иначе будет то. Всё понятно без дополнительной разъяснительной беседы на полтора часа. Карли, взяв себя в руки, отстранилась от стены и, замахнувшись, выбросила ключи. Они упали в некогда ровно скашиваемую траву с тихим звуком. На улице вновь стояла мёртвая тишина, что даже на расстоянии в метров восемь-десять была с лёгкостью услышана усмешка водителя. – Что вам от меня нужно? – дрожащим голосом спросила Карли. Она не могла позволить, чтобы мужчина знал о её яростном желании сопротивляться. Он должен думать, что она сдалась. – Ничего личного. Я просто выполняю свою работу. – Ничего личного, – вздохнула Карли на грани слышимости. Этого следовало ожидать: вряд ли господин Градман стал бы распространятся, что у неё ещё не всё отобрали и есть кое-что не менее ценное, чем несколько миллионов пенсов, которые не успели сожрать дальние родственнички. Если господину Градману представится такая очаровательная возможность, то он и от них один кусочек откусит, а то и два-три. Карли стоило сразу понять, что ростовщик-бандит от неё не отстанет, даже когда обдерёт до нитки. Он ведь может захотеть продать её в рабство. Говорят, на Безымянном острове в южных водах Пангеи оно официально узаконено. – Теперь медленно, без резкий движений садишься на заднее сидение. Автомобиль видишь? Карли кивнула и не сразу догадалась, что её кивок неразличим в темноте. – Я поняла, – смиренно подтвердила девушка, планируя побег на людной территории. Ночь ожидалась «весёлая». Намного веселее, чем окончившаяся поражением попытка побега номер один. Рядом с автомобилем уже находились оставшиеся трое: погорелец топлесс стоял лицом к дверце, положив руку на крышу; второй обматывал его грудь марлевым бинтом; третий сидел на переднем пассажирском сиденье с открытой настежь дверцей, свесив ноги на землю. На прибытие ожидаемой «парочки» отреагировал только первый злобным рыком. – Как же вы так, парни, мелкую девчонку поймать не смогли? – язвительно бросил водитель, подкалывая «друзей». – А ещё зовут себя профессионалами со стажем. Загрузившись в небольшой автомобиль, девушка оказалась зажата между двумя массивными дяденьками, из-за которых она не могла даже рукой пошевелить. Раненый злобно зыркал на неё в центральное зеркало заднего вида. С момента, когда автомобиль вырулил на трассу, ведущую в город, не было произнесено ни слова. У Карли страшно чесалось бедро под серебряным портсигаром. Ей невыносимо хотелось закурить, но нежелание выглядеть глупо перед врагом было сильнее. Именно врагами являлись четверо мужчин, сидящих с ней в одном автомобиле. Никак иначе (разве что только словом бандиты) она назвать их не могла. Разве её подозрения так далеки от истины? Вряд ли! Максимум, что в их облике и поведении может быть списано и считаться достаточно законопослушным – это наличие королевской лицензии на ношение огнестрельного оружия? И было ли оно на самом деле огнестрельным, а не травматическим или сигнальным? Какие ещё существуют виды оружия она не знала. – Не дёргайся, – хмыкнул водитель. – Девочка не виновата, что жить хочет. Все мы хотим. Сам знал, на какую работу соглашаешься. – Я хочу закурить. Можно? – пискнула тоненьким голосочком Карли, пытаясь придумать, как, не привлекая ненужного внимания, вытянуть портсигар из-под подвязки. – Огоньку не найдётся? Никто не запрещал. Парой отточенных движений она залезла под юбку и вытащила портсигар. Чтобы не светить наличием зажигалки, которую якобы выбросила около гостевого домика, попросила о маленькой услуге. Спустя пару мгновений мужчина справа недовольно зашевелился и, приподнявшись, достал из переднего кармана джинс дешёвенькую из прозрачного пластика зажигалку-фонарик с голубым светодиодом. Колёсико зажигалки проскакивало под большим пальцем, и пламя появилось только с четвёртой попытки. «Только бы побег удался не с четвёртой…» Карли нажала на левый рычажок, и сигарета вышла из портсигара на полтора сантиметра. К моменту, когда затлела сигарета, автомобиль вырулил на городскую дорогу и вскоре должен был въехать на «ночную» его часть, только если у водителя нет других планов на надлежащий маршрут. Карли сдержалась от раздиравшего горло кашля и пыталась не вдыхать «особенный» запах маминых сигарет, которые она всегда выкуривала в одиночестве. Сигареты воняли меркаптаном хуже бытового газа. Скунсы так не воняют, как никотин этой марки. Не позволяя слезам отвращения выйти наружу, Карли старалась как можно сильнее разогнать дым по салону автомобиля, в котором не было усиленной вентиляционной системы, как в специально оборудованной курильной комнате в хозяйском доме поместья. Путь к свободе преграждал бандит, давший прикурить, а после мощной газовой атаки ни один из четверых не сможет ориентироваться в пространстве в ближайшие час-два. Четыре оконных стекла опустились синхронно с взбесившимся мужчиной слева. Он попытался выхватить сигарету и отобрать портсигар, но Карли буйно сопротивлялась и ничего отдавать не хотела. Раненый и тот, который справа, на треть «вывалились» в открытые окна. Один только водитель лыбился, поглядывал в центральное зеркало заднего вида и не отвлекался от ситуации на дороге дольше, чем на полсекунды. «Жуткий тип». – Отдай. Живо! – рычал мужчина слева, выворачивая девушке руку. – У меня слабые нервы! – голосила в ответи Карли. – Я буду кричать! – Да кто тебя услышит?! – Ты меня услышишь! Ааааааааааааааа! – Shut up, pleeeeease! – крикнул «заткнись» и издевательски протянул «пожалуйста» водитель, и стукнул по убивающему слух клаксону. – Пусти её к окну, я заблокирую двери. «Английский? Он знает английский? – недоумевала Карли. – На Пангее только переводчики, некоторые бизнесмены и командированные военные знают английский. Даже часто употребляемые слова и ругательства на английском ни у молодёжи, ни у старших не в ходу». Бизнесменом водитель никак быть не может (только если обанкротившимся должником господина Градмана), переводчиком тем более. А вот военным (бывшим военным, что вероятнее), прошедшим ускоренный языковой курс разговорного английского, – запросто. «Невозможно!» Всех, получивших профессиональное военное обучение, контролирует специальный королевский комитет по надзору за военнослужащими. Даже ушедших со службы. Предатели, дезертиры и преступники подлежат безапелляционному расстрелу. Слишком серьёзная система, чтобы терпеть такое попустительство. «За господином Градманом стоит более влиятельный человек. Господин Градман – просто пешка?!» Понимание пришло само, как и осознание, что она нужна не ростовщику, а его хозяину. Кому-то настолько важному и влиятельному, что он может позволить себе похищение и убийство. Первым на ум пришёл герцог, но он тут же был отметён в сторону? Зачем? Он ведь уже сделал Карли предложение и даже в лицо сказал, что ему от неё нужно. Любимчик короля не стал бы связываться с бандитами. Не тот уровень. За уличение их связи, герцог ди Мюррей со слишком высокого пьедестала рухнет. Так и не отдав тлеющей сигареты, Карли, как только щёлкнул дверной затвор, перелезла через колени мужчины справа и с большим удовольствием вытащила голову в окно. Свежий воздух, сильный ветер на большой скорости, полупустые дороги пригорода… Красота~ если бы за рулём был кто-нибудь из её университетских друзей. Нужно только выбраться из машины и безопасно добраться до столицы. Там ей помогут. Обязательно помогут. Стоит только дождаться, как ядовитый никотин начнёт действовать, стащить у бандитов бумажник и на такси отправится до аэропорта. Сесть на любой рейс – неважно куда и добраться в столицу с пересадкой. План сработает, если, конечно, у бандитов достаточно денег с собой. Карли украдкой покосилась на водителя: на его правой руке поблёскивало обручальное кольцо. Только за него навскидку можно получить тысяч пять-шесть в любом ломбарде. Ещё из-под футболки торчит цепь (тоже золотая), значит на ней то ли крест, то ли ещё какая-нибудь побрякушка. За такое можно около двадцати тысяч получить в зависимости от фактического веса. Как он и сказал: «сам знал, на какую работу соглашаешься». Первые признаки отравления в виде кашля прошли. Вторичные только-только начинали проявляться. Сначала незначительно рассеивается внимание, затем теряется контроль над мелкой моторикой и в мозг по нервной системе поступает приказ замедления внешнего времени. То, что началось как небольшое химическое отравление, за двадцать минут доводит до состояния полуторачасового паралича. У Карли уже есть опыт столкновения с этой дурью – последствия никотинового опьянения проявят себя только часов через десять. Раненый, по грудь перевесившийся в окно, отключился. «Пора!» Карли выкинула сигарету в лужу, оставшуюся с утреннего ливня, закончившегося почти шестнадцать часов назад, спокойно (будто ничего не замышляет) втянула голову обратно в машину. Два бандита слева жадно глотали чистый воздух, ломились в одно окно. Но и их движения стали замедленными. Водитель держался дольше всех, левой рукой тёр глаза и опасливо снижал скорость. Ждать нельзя! Карли кинулась вперёд между сидениями, толкнула водителя вперёд и легла на него всем весом, попутно схватившись за руль. Водитель, как и предполагалось, вжал педаль газа до упора. Колёса вывернулись вслед за рулём, автомобиль вылетел на встречную полосу. Женщина за рулём несущегося по встречке авто с бешеными глазами вдарила по клаксону, аварийке и снижала скорость. Не желая, чтобы этот раз автомобильной аварии конец настиг её, Карли снова мотнула руль влево, и автомобиль занесло с полосы в кювет. Кажется, та женщина чуть богу душу не отдала. Автомобиль трясло, бессознательный раненый «прыгал» на кочках, а Карли сражалась за свою жизнь. Надеясь не вылететь в кювет, она с размаху ткнула голову водителя в клаксон. Громкий звук обжёг уши, зато водитель потерял сознание от удара. Переведя дыхание и дух, Карли сглотнула, заметив на клаксоне кровь из разбитого лба, и потянулась к шее. Тонкие пальчики споро расстегнули застёжку золотой цепочки и вытащили крестик. Через пару мгновений в ладони остались: цепочка, крестик и мужское обручальное кольцо. У виска – дуло пистолета. – Только дёрнись, и я всажу пулю в твои умненькие мозги, – превозмогая боль, водитель улыбнулся. – А как же я буду в гробу выглядеть с размозженными мозгами? – натуралистично воскликнула Карли, замерев. – Ты под дурочку не коси. Не косится, – хрипло выдохнул водитель. Испарина на лбу смешивалась с кровью и стекала вниз по щеке. Температура и водителя, и Карли поднялась из-за неприятных свойств никотинового дыма. Тот, кто потеряет сознание первым, станет проигравшим в противостоянии. У девушки, по случайности и без сталкивавшейся с маминой отравой, шансов больше. По крайней мере, так думала она, выжидая удачный момент для побега. Другие трое похитителей уже находились в долгой и беспробудной отключке часа на два-три. То ли усталая, то ли бешеная улыбка мужчины пугала. Он будто увидел достойного противника, и Карли не могла предугадать, что он сделает с ней, когда сможет двигаться, как прежде. С таким иммунитетом к ядам – он точно военный! Если бы под рукой был смартфон, она бы сфотографировала его лицо и отправила анонимку на e-mail в комитет по надзору. Или просто в лс на «мадженике», где официальные аккаунты есть у всех государственных представительств и компаний по продаже чего-либо. Закон. – Мы ещё сыграем с тобой… в шахматы… Рука ослабла. Из грубой ладони выпал пистолет, и Карли вдруг заметила, что эти полминуты совсем не дышала. У неё получилось! Не зря в качестве замены занятий по физкультуре выбрала секцию плавания. Выровняв дыхание, она подняла пистолет и села обратно на заднее сиденье. Пистолет занял место под кружевной подвязкой, портсигар и золото – в кармане. Обыскав карманы троих и бардачок, Карли не порадовалась найденному: жалкие две тысячи сто тридцать семь пенсов и талончик на выигранный на двоих обед в ресторане, название которого и смутно знакомо не было. Талончик, найденный у раненого в портмоне, оставила: ему и так досталось – чего уж последнюю радость отбирать? Карли снова полезла на переднее сиденье и протянула руку к панели на широкой ручке. Подъёмник стёкол нашёлся, а вот кнопка блокирования не сразу. Наконец щелчок блокиратора, и Карли смогла выбраться наружу. На улице прохладно. Летний ветер продувал слабо, но ощущение не лучше, чем в снег зимой. Подойти за курткой к водителю (как к самому мало накаченному) Карли не посмела, боясь потревожить его чуткое бессознательное состояние. Некоторые случайные собеседники в «мадженике», прошедшие профессиональную военную подготовку, рассказывали, что их учили по трое-четверо суток без сна обходиться и просыпаться от любого шороха. Поэтому курткой поделился тот, кто посмел с ней «драться» за «право обладания» очень «волшебной» сигареткой. Разжившись кожаной курткой и солнцезащитными тёмными очками, закрывающими верхнюю половину лица, Карли выбралась из кювета практически без потерь. Только ладони чуть содрала и испачкала в земле. Если бы не биогель, то с маникюром можно было попрощаться. Вышагивая вдоль дороги, девушка пыталась поймать такси или наткнуться на какой-нибудь более-менее приличный ломбард. Все проезжавшие мимо такси были заняты, попуток не находилось, как и ломбардов. А ведь стоило поспешить: водитель, который заодно с похитителями, очнётся раньше «друзей». Наконец остановился чёрный автомобиль, и Карли подумала, что уж лучше бы тот не останавливался. Заднее окно опустилось, открыв лицо того, кого девушка уж точно не хотела видеть – господин Градман собственной персоной. Старость сквозила в его внешности временно-постоянным гостем, от которого не избавиться. Седина волос приобрела не элитарно-белый, а грязно-серый оттенок, усы облезли, а куцая бородка напоминала козлиную с изображения звериного облика сатаны. Попытка побега номер два провалилась. Маленькие голубые глаза господина Градмана смотрели со старческим бесстрастием, будто не он только что сломал идеальный во всех смыслах план. С таким взглядом, как у него сейчас, обычно выгуливают поднадоевшую «болонку», к закидонам которой привык и искать новую нет ни времени, ни сил. Именно такой недалёкой «болонкой» чувствовала себя Карли, стоя перед этим человеком. – Вы сегодня удивительно одеты, леди су, – как бы невзначай заметил господин Градман и лениво окинул мимолётным взглядом с головы до ног, не переменив расположения головы. – Весьма-весьма. – Сейчас модно носить свободные вещи, господин Градман, – с натяжкой улыбнулась Карли. – Вы что-то хотели? Вы искали меня? Разве мы не договаривались встретиться завтра в два часа дня? Градман промолчал. Проведя указательным пальцем сначала по одному усу, потом по второму, он заговорил. – Вы так одиноко шли… ловили попутку, леди су. Я не мог оставить вас в беде. Господин Градман никого и никогда не оставляет в «беде»: невестку рода су О`Нейр так хорошо не оставил, что почти весь род вымер из-за одной мелкой, помешанной на азартных играх, дряни. Пока Карли стояла, нахмурившись, и судорожно думала, пытаясь не выйти из себя из-за холодной и расчётливой язвительности ростовщика, его телохранители не спешили выйти из автомобиля и скрутить её по рукам и ногам. Разве они ещё не догадались, что с их «друзьями» что-то случилось? Кое-что плохое случилось. – Садитесь, – со скукой в бесстрастном тоне голоса отозвался господин Градман. – Мои ребята нашли Тэсс. Думаю, вы хотите узнать о её судьбе, не так ли? Графиня Тэсс су О`Нейр – мерзавка из простолюдинов, возомнившая о себе слишком много. Когда брат привёл её в дом, никто не был против. Сама Карли приняла новость о помолвке с радостью. Родители только и говорили о том, что в двадцать первом веке не нужно жить пережитками прошлого и требовать от детей выбора «достойного» материально и титулованно супруга. Фанфары, прекрасные песни о любви и через полгода – долги, смерть, преследование и похищение. Наконец, сегодня всё закончится. – Нашли её? – не поверила своим ушам Карли. – Давно? – Около четырёх часов назад её доставили в одно тихое местечко. Вам придётся проехать со мной, леди су. Нужно подписать последние договорённости, и разойдёмся. – Мне останется поместье? – аттракцион невиданной щедрости! – Леди су, я никогда не беру то, что мне не принадлежит. Теперь, когда Тэсс су О`Нейр готова платить по счетам, вы можете быть свободны. Я даже переплату верну. «Да воздастся безнаказанное!» Слышали нечто подобное ранее? Не переставая хмуриться, Карли пыталась вспомнить, откуда она знает эту фразу, но ничего не получалось. Вроде бы так говорят в северных регионах Маджении на границе с республиканским Кастлендом, но ничего более точного в памяти не всплывало. Кажется, фраза является одной из заповедей официальной религии Кастленда – морнока, запрещённой на территории королевства. Естественно, что информации не так много. Поэтому Карли кивнула. – Вот и славно. Садитесь. Девушка послушалась и вошла в салон; дверца автомобиля автоматически отъехала перед ней. Ощущение беды играло на натянутых нервах, било по истосковавшемуся по отдыху мозгу и отдавало в натруженные ноги. Ладони кололо с тех пор, как она вылезла из кювета. А в мыслях – самые простые раздумья: если господин Градман не лжёт и «неприятности» с долгом позади, то ведь и за «проклятого» герцога ди Мюррея можно не выходить замуж. Только как ему отказать, уже успев дать согласие? Такие, как он, «динамо» не прощают. Опасно заиметь настолько влиятельного врага. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43016776&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.