Сквозь пористость небесной серой рвани, Холодный дождь роняет в землю иглы. Весны плакучей, безотрадно-ранней Ужасно огорчают злые игры. Девчонкою капризной и болезной Сочится в подземелье под брусчатки. Решётка стока щерится железом, Изъяв на входе грязные остатки. Сегодняшней весне близнец - октябрь! И вспомнится поэта огорченье: «В сто сорок сол

Красавец для чудовища


Красавец для чудовища
Евгения Кретова


«Она терпеть не могла утро. Терпеть не могла себя по утрам. Мятая, безжизненная физиономия, волосы-мочалка, тоска в глазах. Наверно, по этой причине ее зеркало в ванной комнате – это кружок на горбатой пружине размером с пирожковую тарелку, чтобы можно было отвернуть и не портить себе на весь день настроение.

Тридцать восемь – это вам не „шышнадцать“, говорила себе…»
Евгения Кретова

Красавец для чудовища
Беременные мозги


Она терпеть не могла утро. Терпеть не могла себя по утрам. Мятая, безжизненная физиономия, волосы-мочалка, тоска в глазах. Наверно, по этой причине ее зеркало в ванной комнате – это кружок на горбатой пружине размером с пирожковую тарелку, чтобы можно было отвернуть и не портить себе на весь день настроение.

Тридцать восемь – это вам не «шышнадцать», говорила себе.
6-45. Аромат кофе. И она, шлёпающая по коридору, чтобы через пятнадцать минут выпорхнуть из ванной адекватной самодостаточной преуспевающей женщиной. Она много думала, что памятник надо поставить тому человеку, который придумал тональный крем и декоративную косметику.

«Хотя? Может, уже стои?т где? Надо погуглить…»
7-28 утра. Воркование новомодной Audi, ее милашки, ее прелести, не знающей, что такое прокуренный салон и небритый чел на водительском сиденье.

Она включила магнитолу – из динамиков полилась прерванная вчера история: за неимением времени она пристрастилась к аудиокнигам. Особенно приятно слушались мужские голоса. Что-то подсказывало, что это не из-за патологического отсутствия личной жизни. Но она гнала эти мысли от себя, ведь она самодостаточная преуспевающая женщина.

Расправив ушки зеркал заднего вида, юркое авто плавно вынырнуло с парковки на проезжую часть.

Рабочий день, здравствуй.

Сегодня повезло – она собрала всего три светофора на въезде на проспект Вернадского, зато потом – совершенно свободная дорога. «День-то, кажется, задался!»
8-12. Зеркальные двери офисного центра автоматически распахнулись перед высокой блондинкой с светлом деловом костюме. Приветливая дежурная улыбка девушки-администратора. Внимательный кивок секьюрити. Мягкий рывок лифта вверх, на семнадцатый этаж, в ее владения.

Инга Павловна Широкова, тридцать восемь лет, генеральный директор ООО «Jus Olympic», собственной персоной.

– Инга Павловна, – сразу у лифта караулила Лариса, начальник отдела арбитражной практики. Судя по красным глазам и взъерошенному виду, сотрудница ещё не уходила домой. – Исковое по «Мерилл Консалтинг» подготовила, нужно, чтобы вы подписали. И Наташа обнаружила, что у неё истёк срок доверенности.

Наташа – сотрудница Ларочкиного отдела, девушка толковая, но, судя по всему, не внимательная. Инга кивнула и подхватила протянутую папку с документами, посмотрела холодно, сразу почувствовав, как напряглась подчинённая, как вжалась на пару сантиметров её шея и будто даже прижались маленькие розовые уши. Широкова умела наводить ужас одним взглядом:

– Хорошо, я посмотрю. Если все нормально, подпишу, – бросила, поправила очки. – И Наташу ко мне отправь.

Ларочка кивнула и прижалась к стене, пропуская начальницу вперёд. Очевидно, в надежде растаять. Инга обернулась:

– Лариса, объясни мне, как ты собираешься работать в таком виде?

Лариса смутилась, покраснела, поправила выбившуюся из причёски прядь, покосилась на двери лифта.

– Я… я… эээ.

– Работать надо так, чтобы все успевать в рабочее время. Работа в ночное время начальника отдела арбитражной практики одной из крупнейших консалтинговых фирм Москвы говорит лишь о его отвратительном тайм-менеджменте.

Лариса стала опустила глаза, спрятала раздражение, от которого стала пунцовой и слилась с дубовыми панелями.

Широкова покачала головой, чтобы показать крайнюю степень своего возмущения, и добавила:

– Иди домой. До шести вечера даю тебе время привести себя в порядок. В шесть доложишь по искам Соловьева и Магринычева, расскажешь, что решили с обоснованием.

Лариса с благодарностью просияла.

Инга удовлетворенно повела плечом: хочешь, чтобы тебя считали строгой, но справедливой, будь стервой.
Она толкнула прозрачные створки своей приёмной.

Ирочка уже сидела на месте, уставившись в монитор, и глупо улыбалась. Завидев меня, торопливо нацепила на округлившуюся мордашку деловую сосредоточенность.

– Доброе утро, Инга Павловна.

– Доброе, Ира. Пометь у себя – на шесть я назначила совещание с Ларисой Витальевной. Отмени все остальные встречи.

Ирина засуетилась, опрокинула пластиковый органайзер: карандаши с грохотом рассыпались по чёрной столешнице – схватила блокнот, чиркнула в нем несколько слов и замерла с остолбенелым видом.

Побледнела до синевы под глазами.

– Что еще? – Широкова уже чувствовала неладное. Вопрос только в том – на сколько оно неладное.

– Инга Павлов-ик-на, – икнула помощница. – А у вас на шесть назначена встреча… С итальянцами на Краснопресненской.

Инга тихо чертыхнулась:

– Я, кажется, еще вчера просила тебя перенести ее.

Лицо Иры покрылось малиново-красными пятнами:

– Просили, – испарина на лбу. – Я, кажется, забыла.

«Один, два, три, четыре, пять, метод аутотренинга. Он поможет. Обязательно. Господи, дай мне сил прожить этот день, так как завтрашний принесёт мне нового толкового небеременного секретаря. С нормальными небеременными мозгами». Инга медленно выдохнула, тихо посоветовала:

– Звони сейчас. Иначе рискуешь поехать на встречу к ним сама, – и дёрнула ручку двери своего кабинета.

– Инга Павловна, но как же, – запричитала за спиной Ира, выползая из-за стола и выдвигая грузный преддекретный живот.

Широкова с шумом закрыла дверь перед её носом.

Завтра.

В ее жизни всё наладится завтра.
Да наступит завтра!


Завтра началось с такого же мятого вида, как обычно, с привычной кружки горячего кофе. Более тщательно подобранной блузки и более модной и чертовски неудобной дамской сумочки: сегодня встреча с итальянцами, надо соответствовать.

Что там говорили про санкции? Кому тётка чужая, кому мать родная. Чем больше правовых проволочек, тем лучше живут юристы. Инга не жаловалась. Отработанная схема, при которой российские партнёры получают желаемое оборудование и комплектующие, а итальянцы (французы, немцы, американцы, и тэ дэ – нужное подчеркнуть) – гарантии, прозрачную отчётность, сохранение партнёрских связей, собственной деловой репутации, рынка сбыта и стабильного дохода.

Сегодня встреча ещё с одним «уклонистом»: горит контракт. Обязательства, к которым в деловых кругах относятся куда более трепетно, чем в политических, а тут наезд итальянского МИДа (конечно, с извинениями в личку гендиру концерна). Придётся действовать спешно, так как если не успеют, то таможенники развернут груз на выезде из ЕС, а партнеры впаяют бедолагам штраф с пятью нолями. В евро. Ей, Инге, готовы заплатить за разовую услугу сумму с четырьмя нолями. В евро.

Инга посмотрела на свое отражение в единственном большом зеркале, в котором она отражалась вся – от льняных волос, рассыпавшихся по плечам затейливым каскадом и очками в модной оправе, до остроносых туфель, телесных, в цвет шёлковых, пижонски расклешенных брюк.

Ее называли за спиной стервой. И это самое культурное из прозвищ. Остальные на приличном телеканале запикали бы. Она двигала крупные «мужские» бизнесы плечом, легко, по?ходя. Пользуясь, где надо очаровательной улыбкой и нежным голосом. Едва заметное прикосновение, многообещающий кивок. Доверительный поворот головы.

Конечно, умудренные жизненными невзгодами заказчики предпочитали иметь дело с ней, а не пропахшими сигаретами конкурентами. В конце концов, если профессиональный результат так же сногшибателен, почему не порадовать глаз обществом красивой молодой женщины. Пожилые владельцы концернов и холдингов, седовласые, уставшие от выходок любовниц, таяли в обществе умной женщины, не рискуя предложить ей ничего, кроме похода в оперу: бизнес и репутация превыше всего.

Она лукаво улыбнулась.

На сегодняшних итальянцев посягал Хромов, давний её оппонент, ещё с института. Он учился курсом выше, подбивал активно клинья, но был застукан за обсуждением с друзьями её сисек. За что получил по морде и с тех пор разыгрывает обиженную непосредственность, переманивая от неё, Инги, заказчиков. Сволочь. Пару раз ему это даже удалось.

Но зато реванш был впечатляющий.

Хромов представлял в суде клиента-перебежчика, Инга – их конкурента. Хромов нагло лыбился – Ингин подопечный-то накосячил со сроками, и неустойку по претензии ему впаяли на вполне законных основаниях. Только Хромов всегда был небрежен к мелочам. К сноскам. К приложениям. К фразам типа «если только не».

Вот это «если только не» и сыграло с ним злую шутку: контракт прописывал освобождение от ответственности Ингиного клиента в случае непередачи документов заказчиком-перебежчиком. И вот тут – та-дам – в договоре обнаружилось примечание: факт передачи документов должен быть подтверждён актом. Которого нет. А есть письмо-претензия Ингиного клиента с требованием о предоставлении указанного пакета документов. Все как полагается – заказное письмо с уведомлением, отметка о приёме, входящий номер, дата регистрации. «Опись, про?токол, сдал-приня?л», как говорил герой Папанова[1 - Фраза из кинофильма «Брильянтовая рука», реж. Л.Гайдай.].

Инга навсегда занесла этот момент в число своих личных побед, в папочку под названием «Хромов-козел и пусть так будет с каждым, кто посмеет обсуждать мои сиськи». Он лениво довёл позицию истца до суда, подтвердил суть исковых требований, вальяжно ответил на парочку её вопросов, снисходительно подмигивая, развалился на стуле в ожидании её доклада. Инга выкладывала факты, вбивая их, словно гвозди в его гроб, чётко и по пунктам, оставив заветное «если только не» вишенкой на торте.

Сволочь-Хромов лыбился какое-то время, отплевываясь от ее доводов, как деревенский хулиган – черешневыми косточками, усердно пытаясь сохранить лицо. Клиент-перебежчик нервничал, смотрел побитой собакой. И с каждым новым доводом с физиономии Хромова медленно сползала ухмылка, стекала, как свечной воск. И сразу модная трёхдневная щетина сделала его похожим на бомжа с Казанского вокзала, а шикарный пиджак от Армани будто стал на несколько размеров больше.

Инга торжествовала. Ликовала.

После финального аккорда она посмотрела на него в упор – жалкого, уничтоженного, пристыженного, которому сейчас ещё придётся объяснять клиенту, как так вышло, и отчего он, Хромов, уверял, что у них всё шито-крыто и что положительное решение суда, считай, в кармане. За что и взял аванс в размере десяти процентов от суммы иска.

Это он еще не знает, как Инга разыскивала бедолагу-подрядчика, уговаривала показать контракт и в итоге пришла сюда, в суд, бесплатно: её представительский договор предполагал оплату за юридические услуги только по факту вступления в законную силу оправдательного решения суда.

Подхватив сумочку, сегодняшняя Инга выскочила на лестничную площадку, столкнувшись попа-к-попе с соседкой: та выкатывала коляску и держала на руках щекастого Ванечку.

– Привет, Инга, все хорошеешь, – с обречённой завистью проговорила соседка.

– Держу марку, – Инга закрыла дверь с удивлением отметив царапины около замка. Ввтянула и без того плоский живот, чтобы просочиться между соседкой и стеной и вырваться к лифту раньше молодой мамочки.

Нет, Инга была не из этих, новомодных «чайльдфри». Но она упорно не понимала, почему мамочки, заполучив «прынца» на белом коне, родив ребёнка, устроившись удобно на мужниных плечах, ещё и требуют к себе постоянного внимания. Останься с такой наедине в лифе – замучает рассказами о цвете какашек.

Может, правда, разжижение мозгов в связи с беременностью и родами?

Инга подозрительно выглянула из лифта: соседка пыхтела, разворачивая коляску:

– Оль, тебя ждать? – инстинктивное желание помочь упёрлось в воспоминание о шпильках и светлых брюках, которые требовалось сохранить в идеальном состоянии до четырёх дня.

Соседка протянула что-то нечленораздельное. Инга не выдержала – вышла из лифта и, выхватив неповоротливый агрегат на четырёх колёсах, потянула его к лифту. Конечно, по светлой брючине тут же мазнуло серым, оставив на ткани неприятную полоску. Инга мысленно чертыхнулась.

– Спасибо, Инга, – Оля заползла в лифт, придерживая сумку с детскими принадлежностями – необъятный баул в клеточку. Инга закатила глаза, но промолчала. – У Ванечки первые зубки. – При этих словах Инга икнула, подумав, что началось, а соседка продолжала бесцветным голосом. – Совсем не спит. Боря нервничает. А ему на работу с утра, вот я Ванечку всю ночь на руках. Качаю. Чтоб не плакал. Свекровь подсказала, чтобы не приучать к рукам, в коляску на ночь укладывать, и качать так. А Ванечке неудобно. Он в коляске гулять привык…

Инга не услышала окончание эпопеи – лифт довёз их до первого этажа и, распахнув двери, выпустил в холл. У лифта мялись несколько жильцов, Инга облегчённо вздохнула – Ольге кто-нибудь да поможет спустить коляску, и рванула на стоянку.
Недетская неожиданность


Она добралась до парковки чуть позднее обычного, привычно поднялась на свой семнадцатый этаж. Кивнув сотрудникам, промчалась к кабинету: Катеньки в приёмной, хвала богам и Трудовому кодексу, не было.

Но на её месте восседал шатен.

Тонкий греческий профиль, карие с золотистым блеском глаза, аккуратная бородка в стиле испанских конкистадоров. Чуть вьющиеся волосы до плеч зачёсаны назад, идеальный костюм идеально сидел на идеально широких плечах. Аристократично ненавязчивый аромат мужского парфюма с нотками бергамота и иланг-иланга довершал картину «не ждали».

Инга застала незнакомца за тем, что тот методично снимал розовые и оранжевые напоминалки-стикеры с Ирининого монитора, клавиатуры, стены и стола. На вошедшую Ингу посмотрел с вежливым интересом, дежурно улыбнулся:

– Инги Павловны пока нет, – констатировал мягким баритоном.

Инга икнула:

– Я в курсе. Я и есть… Инга Павловна.

Молодой человек привстал, широко, но без заискивания просиял. Оправил пиджак и, выйдя из-за стола, первым протянул руку:

– В таком случае, доброе утро. Василий Швецов, ваш новый помощник руководителя. Направлен кадровым агентством «Пересвет».

«Чёрт, почему я отказалась заранее познакомиться с кандидатами?» – мелькнуло в голове Широковой.

Просто, когда в заявке указываешь в графе «пол» требуемое «женский» даже не предполагаешь, что может быть… вот так.

Она вяло пожала протянутую руку, задумчиво нахмурилась.

Молодой человек уточнил:

– Вероятно, вы удивлены. Меня поставили в известность, что вы требовали помощника женского пола. Я настоял на своей кандидатуре, потому что я – лучшее, что могло предложить вам агентство. И мой пол – единственный недостаток, который при ближайшем рассмотрении окажется неоспоримым преимуществом: я не забеременею, – он иронично хмыкнул: – И если это случится, то обещаю с вами поделиться денежным вознаграждением от Нобелевского комитета.

Инга обреченно вздохнула: только наглого юмориста ей в приёмной не хватало.

– Проходите, будем знакомиться, – она кивнула на дверь своего кабинета и вошла в него первой.

Молодой человек последовал за ней, аккуратно притворил матовые стеклянные двери, уверенно прошёл к шкафчику с кофейными принадлежностями, щёлкнул выключателем кофемашины.

По кабинету тонко разлился уютный аромат, смешивался с его парфюмом, вытесняя намёк на её, Ингино, существование.

– Василий, расскажите о себе, – начальница с интересом наблюдала за незнакомцем. Выверенные движения, лёгкие, с достоинством.

– Мне двадцать восемь, – достал кофейную чашку из комода, установил на поднос. – Приехал из Калуги, где у меня бы свой бизнес, правовое агентство «Черемисов и партнёры». Я, собственно, и есть партнёр. Вы можете посмотреть информацию о компании.

– То есть вы юрист? – Инга изогнула тонко очерченную бровь, поправила очки. – Почему бросили это дело и подались в секретари?

– Не секретари, а помощники руководителя, причем в крупнейшую в Москве консалтинговую фирму, – поправил он её. – У нас произошёл конфликт с Черемисовым. Я не захотел работать с ним. Продал долю и уехал. Здесь, в столице, зарегистрировал фирму, начал с нуля. Но здесь я «ноунейм»[2 - No name – новичок, человек без имени.]. Нет ни нормальной платежеспособной клиентской базы, ни интересных дел. А с физиками[3 - «Физики» – профес. сленг – физические лица, граждане.] далеко не уедешь, сами знаете.

– Почему не устраиваетесь в юридической фирме в качестве юриста? – Инга чувствовала подвох.

Молодой человек положил руки на спинку кресла для посетителей. Инга не могла не отменить, что он вел себя выдержанно и естественно, как человек, которые решает, а не подчиняется. Снисходительно усмехнулась своему наблюдению. Новоиспеченный помощник, между тем, продолжал:

– Я попробовал этот путь, своевременно понял, что не справляюсь: я увяз в текучке, которую обычно поручают практикантам, сшивал дела, подсчитывал сумму исков, составлял описи дел. Я не протянул и месяца, почувствовал, что дохну. Чтобы признать собственные ошибки тоже требуется мужество, – он поставил чашку с кофе перед Ингой. – Сахар или сахарозаменитель?

– Сахар, – автоматически отозвалась Инга, наблюдая, как он разорвал длинный, словно сигарета, пакетик, высыпал в чашку. Положив рядом на блюдце сухой крекер и крохотную шоколадку, пододвинул поднос к Инге и, не дожидаясь приглашения, сел напротив.

Он вёл себя уверенно. Словно бывал в таких кабинетах.

Он вёл себя с ней как с равной. Словно его предложение – действительно спасение для неё, Инги.

– Вы говорили, что ваша кандидатура – лучшее, что могло предложить мне рекрутинговое агентство. Откуда такая самоуверенность? – глоток обжигающего кофе.
Молодой человек


– Именно в силу того, что я не просто перебираю бумаги и записываю назначенные вами встречи, я не просто дополнительная пара рук и ног. Я дополнительная голова, с довольно крепкими мозгами и каким-никаким опытом.

Инга задумчиво рассматривала его. Молодой, выглядит на свой возраст. Смуглая кожа, но скорее смуглая от природы, чем результат воздействия южного солнца или солярия. Золотисто-карие глаза. Кошачьи. Вкрадчивые и располагающие. Он красив. По-мужски красив. В меру аккуратен и в меру небрежен. Инга мазнула взглядом по его рукам – отчего-то ей казалось, что руки мужчины говорят о нем гораздо больше глаз.

Длинные, артистические пальцы с коротко остриженными, аккуратно отполированными ногтями. Рука лежит на темной столешнице, подушечки чуть подрагивают. Подняв глаза, Инга обнаружила, что он разглядывает ее с точно таким же интересом.

Ингу неприятно опалило, будто заглянуло в жерло вулкана: Василий не изменил выражение лица, в его голосе не послышалось и тени смущения или волнения – этот сопляк точно знает, чего он хочет. «Ну-с, послушаем, что же это такое», – подумала, а вслух спросила:

– Каковы ваши планы? Вы же не собираетесь вечно оставаться в должности моего помощника? Я хочу знать, как далеко простираются ваши амбиции.

– Далеко. Я собираюсь стать вашим заместителем.

Инга растянула губы в улыбке, достойной удава Каа, изогнула бровь, отпив кофе, произнесла с издевкой:

– Заместителем? А чего так скромно? Может, сразу на моё место метить стоит?

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Молодой человек покачал головой:

– Нет, это категорически исключено. Потому что не этично и нецелесообразно: многие ваши клиенты «заведены» именно на вас. С другим специалистом и руководителем они работать не станут.

Инга вздохнула, внезапно устав от этого разговора:

– К сожалению, мне придётся вас разочаровать, Василий: штатное расписание «Jus Olympic» не ведает должности заместителя генерального директора и вводить её специально ради вас у меня нет ни малейшего желания, – она отодвинула от себя пустую чашку кофе. – Я думаю, вам стоит подыскать себе другое, более перспективное место, соответствующее вашему опыту, знаниями и… амбициям.

Она встала, дав понять, что беседа завершена.

Василий остался сидеть на своём месте:

– Вас так огорчила моя откровенность? – мягкий, чувственный голос. – Вы бы предпочли вранье с моей стороны? Я по-прежнему настаиваю, что как ваша правая рука с моими знаниями и опытом я окажусь для вас незаменимым. Например, оставленное на подпись исковое заявление в отношении «Мерилл Консалтинг» содержит ряд недочётов, главное из которых – отсутствие международной правоприменительной практики, а она существенно влияет на правовые процессы в рамках национального морского права, вам это прекрасно известно. Это окажется важным при рассмотрении дела. И еще: ряд положений необходимо осветить более подробно.

– Зачем? – Инга остановилась у окна, повернулась к нему: та же расслабленная, но не развязная поза. Он ни капли не волнуется.

– За тем, чтобы исключить необходимость озвучивать эти обстоятельства непосредственно в суде, отвлекаясь от существа вопроса. Вы начнёте разбирать эти мелочи, в итоге судебное следствие уйдет в сторону, запутается, и ваши основные аргументы засыпятся ворохом второстепенной информации. Речь ответчика вообще сведёт их на «нет». Я прогнозирую проигрыш по данному делу, если иск будет подан в нынешнем виде.

Инга чувствовала, как в её груди загорается нечто, напоминающее Везувий: этот сопляк вздумал её учить.

Между тем, он встал, направился к двери, выйдя на секунду в приёмную, тут же вернулся с тонкой папкой в руках.

– Взгляните, я отметил те места, которые следует уточнить, и сделал пометки, в каком направлении следует внести изменения.

– Вон…

Молодой человек замер, золотистые глаза потемнели:

– Что?

– Я сказала – пошёл вон, – отчетливо прошептала Инга, кивнув на неплотно прикрытую дверь в приёмную. – Назад, в долбанное кадровое агентство.

Парень прищурился, глянул бегло на неё, положил папку на брифинг-приставку и с достоинством вышел, тихо притворив за собой дверь.
«Аполлон»


«Черт бы побрал этого выскочку», – она просмотрела его пометки, поминая, что его взгляд «со стороны» дал ту самую чистоту восприятия, которую она всегда требовала от Ларисы и других начальников отделов и департаментов.

Набрала по внутреннему номер Ларисы, вызвала к себе.

– Переделай по правкам, – толкнула тонкую папку, с раздражением запустила как кораблик через стол, Лариса едва успела поймать. – Это дело развалит любой желторотик, вчера из ВУЗа.

Лариса покраснела, прижала документы к груди, словно нашкодившего ребёнка. Инга уставилась в папку с документами на подпись, мрачно переваривая навязчивую мысль о том, что весь её опыт и чутьё не стоят ничего. Что придёт какой-нибудь… с горы, и всё рухнет, рассыплется в прах.

Посмотрев на часы, поняла, что надо бросать безнадёжное себяжаление и себяглодание и отправляться на встречу с итальянцами. С чувством захлопнув папку с короткой надписью «Дело», она отложила ее в сторону, на край письменного стола. Подхватила дамскую сумочку и направилась к выходу. Вспомнив, что осталась без секретаря, набрала с сотового номер диспетчерской такси, вышла в приёмную.

«Аполлон» с акульими амбициями неторопливо переставлял папки. В момент, когда начальница фурией выскочила из кабинета, он вставлял лист А4 в прозрачный файл.

– Что вы здесь делаете? – резко спросила она, уставившись на мужчину.

Тот невозмутимо поднял на неё глаза:

– В данный момент вставляю таблицу с описью вложения в титульный файл. Не знаю, почему столь очевидная вещь для упрощения документооборота не пришла в голову вашего помощника до этого.

Инга убрала сотовый в сумочку, поправила очки:

– Я вам сказала убираться отсюда. И, на сколько я помню, подчеркнула, что в ваших услугах не нуждаюсь, – Инга холодно прищурилась. «Аполлон» раздражал её все больше.

– Я понял, – мужчина вздохнул, захлопнул папку и поставил её на место, в ряд с папками точно такого же мышиного цвета. – Вы пригласите помощника, который вас устроит, я передам ему дела. Ведь ваша Ирина уже в декрете, и вызвать её вы не сможете.

На его столе пиликнул городской телефон, он снял трубку с рычага, поблагодарил. Вернув трубку на аппарат, сообщил:

– Такси ожидает вас на парковке. Госномер А 215 РУ.

Инга растерялась.

– Откуда вы… С чего вы взяли…

Молодой человек невозмутимо отозвался:

– Я сверился с вашим органайзером, оставленным Ириной. Увидел, что у вас назначена встреча. Заказал к нужному времени такси… Это не сложно. Мне вас сопроводить на встречу?

От навязчивого сервиса свело скулы. Инга поправила очки в тонкой оправе, бросила язвительно:

– Спасибо, в эскорте не нуждаюсь…

Кажется, «Аполлона» невозможно вывести из себя:

– За эскорт вам бы пришлось доплачивать отдельно, – он невозмутимо распрямился, кончики пальцев уперлись в гладкую поверхность стола. – Я могу присутствовать на встрече как ваш помощник. Все-таки вдвоём на такие мероприятия ходить более профессионально.

Инга почувствовала, как дыхание сорвалось, а в груди едкой кислотой растекалось раздражение.

– На такие мероприятия, если я и беру помощника, со мной ходят специалисты. В услугах делопроизводителя я на них не нуждаюсь.

Смерив выскочку холодным взглядом, она вышла из приёмной.
Сеньорина


– Сеньорина Широко?вва, – белозубо улыбался Джакомо Северини, сотрудник посольства и юрист, как обычно картавя и неправильно расставляя ударения в ее имени. Он провёл Ингу в свой кабинет, где у низенького кофейного столика их уже ожидала компания из двух мужчин и довольно моложавой женщины сильно за шестьдесят. С женщиной она уже встречалась – это переводчик-синхронист, Алла Матвеевна. А вот все остальные присутствующие оказались незнакомцами.

При виде Инги мужчины привстали, заискрились европейскими улыбками. Вот интересные эти иностранцы. Французы небрежны. На любой встрече их много. Они жестикулируют, отбрасывают шуточки, явно смешивая деловое с личным. Американцы холодны как акулы. Ледяная приветливость и внимательный колкий взгляд – это их визитная карточка. Инга отличит американца-дельца в любой компании. Испанцы очень близки с нашими предпринимателями: отдают работе внимания ровно столько, сколько требуется, чтобы достичь взаимопонимания. Делают это виртуозно, но не поддаются какому-либо форматированию или систематизации.

Итальянцы – это гремучая смесь всего вышеперечисленного. Они одной рукой могут подписывать многомиллионный контракт, а другой поглаживать коленку симпатичной секретарше.

Вот и сейчас, точно понимая, что Джакомо представил её исключительно с профессиональной точки зрения, отпустив (максимум) замечание, что она ещё и чертовски привлекательна, итальянцы, наскоро забыв о причине встречи, уставились на её грудь.

Тут Инга самодовольно ухмыльнулась про себя: ни черта они там не увидят. Такой поворот был предусмотрен и заранее минимизирован деловой блузкой. Она мысленно поаплодировала себе и протянула руку ближайшему гостю.

– Добрый день, – поприветствовала на итальянском: работа обязывала ее владеть на разговорном уровне несколькими европейскими языками. Перевод контрактов она поручала специалистам, а вот умение понимать общий контекст без переводчика не раз ее выручало.

Джакомо оказался сегодня особенно внимателен: устроил на удобном диванчике рядом с импозантным брюнетом, подал чашку чая с тонким ломтиком засахаренного лимона, придвинул вазочка с бельгийским шоколадом, ароматными ломтиками лимонного бисквита и фруктами. Это сразу насторожило Ингу.

Она предложила перейти к предмету встречи. Итальянцы деловито рассмеялись, передали в руки собеседницы папку с документами и описью застрявшего груза. Инга пробежала глазами мелко набранный текст, уже прикидывая наиболее удобную схему. Ее отвлекло ненавязчивое прикосновение: пожилой итальянец смотрел на нее с восхищением, говорил сумбурно и настойчиво.

Представился как Гильермо Далаверди. Он оказался владельцем крупной транспортной компании и хотел, кроме всего прочего, чтобы при перевозках клиенты Инги приглашали его агентство. Он обещал щедрый процент от каждой сделки.

Инга, наконец, разобравшись в сути сказанного, вежливо улыбнулась:

– К сожалению, я вряд ли смогу быть вам здесь полезна: мои клиенты принимают решение самостоятельно. Если ваша фирма обладает достаточным количеством рекомендаций, имеет соответствующий парк автотранспорта и контейнеров, то, уверена, вы и так сможете заполучить любого заказчика. И без моего вмешательства. Я здесь – лишнее звено, влияющее на стоимость услуги.

Итальянцы переглянулись, тонкие губы растянулись ещё шире. Импозантный сосед доверительно проговорил, наклонившись к Инге и, интимно положив руку поверх ее пальцев, чуть сжал их.

– Ваш профессионализм восхищает, сеньорина Широкова. Знаете, чаще всего предприниматели не отказываются от таких сделок…

– Бесплатный сыр, знаете ли, только вы мышеловке, – пояснила Инга, откровенно раздражаясь.

Она бросила сердитый взгляд на Джакомо – тот даже не пытался как-то переключить настырных соотечественников и вернуть беседу в первоначальное русло. Инга подозрительно прищурилась, догадалась: посольский работник затеял встречу не ради «горящего» груза. А ради этого идиотского предложения.

«Раз, два, три, четыре», – Инга снова принялась считать про себя в надежде унять злость: Джакомо прекрасно знал, что она не станет участвовать в такой сделке. И в конце-то концов, итальянцы могли приехать к ней в офис. Зачем было выдёргивать посреди рабочего дня? Инга подавила в себе досаду, намереваясь встать и распрощаться.

Это движение не ускользнуло от внимания импозантного соседа:

– Могу ли я вас проводить? У меня автомобиль с водителем – знаете ли, не роскошь, а необходимость в незнакомом городе.

Инга покосилась на часы: если она быстро вернётся в офис, то ещё успеет отработать исковое по «Мерилл Консалтинг».

– Можете, – кивнула она. – Только если это вас не затруднит.

Её согласие отразилось неожиданным облегчением на лицах итальянцев, что насторожило Ингу ещё больше. Джакомо так вообще буквально расцвел на глазах.

Она встала. Импозантный сосед последовал за ней, галантно открывая двери, пропуская вперёд, источая комплементы, прося опереться на его руку при спуске с широкой мраморной лестницы. Инга молча принимала ухаживания до вестибюля, где двойная дверь скрыла ее и от видеокамер, и от любопытных глаз случайных прохожих. Едва захлопнулась внутренняя дубовая дверь, она сделала шаг назад, не позволив открыться внешней. В тесном пространстве перехватила руку итальянца и с такой силой вывернула его пальцы, что на красивом лице разом отразились муки всех натурщиков Караваджо.

– Что происходит? – прошипела в лицо.

– Н-ничего, – пролепетал мужчина, краснея. Бисеринки пота собрались на его висках. Инга сильнее вывернула вспотевшие пальцы иностранца. Тот закатил глаза и произнёс: – Джакомо верит, что сеньорина – великолепная партия для князя Энрико.

Инга моргнула, чуть ослабила хватку:

– То есть как «партия»? Какого князя Энрико?

– Энрико Каравалли, – повторил мужчина и сдул со лба изящный локон.

– Да кто это, черт вас возьми!

– Я, – выдохнул мужчина и вымученно улыбнулся.

Инга отпрянула, высвободила его руку.

– Бред какой-то! У вас своих нет?

Она толкнула внешнюю дверь, вырвалась на крыльцо. Импозантный князь, правда, теперь уже не такой ослепительный, а даже будто капельку потрёпанный, последовал за ней:

– Не в этом дело. Просто человек с такими связями, как у вас, в семье – большая удача. Финансовые дела дома Каравалли, знаете ли, не очень успешны…

Инга закатила глаза. Ну, конечно, все в дом, все в семью.

Джакомо стоит убить.

Нет, предварительно уничтожить, а потом убить.

Инга поправила очки, повернулась к мужчине и протянула руку. От невинного жеста князь отшатнулся. Инга рассмеялась:

– Не бойтесь. Я под прицелом видеокамер князьям пальцы не ломаю. Но впредь прошу не приближаться ко мне с подобными предложениями. И Джакомо передайте… Хотя нет. Джакомо я сама передам все, что о нем думаю. О нем и об этом идиотском сватовстве…

И она улыбнулась так, что бедолага голубых кровей вжал голову в плечи и постарался ретироваться.

– Вот так-то лучше, – Инга отряхнула руки и направилась к проспекту.

Шпильки впивались в разомлевший на солнцепеке асфальт, из-за чего Инга шла, неуклюже проваливаясь.

– Инга Павловна! – знакомый голос с парковки. Она обернулась: тонкий греческий профиль, чуть вьющиеся волосы, идеальный костюм на идеально широких плечах. «Аполлон» Василий Швецов собственной персоной на собственном, судя по всему, автомобиле марки Пежо.

Инга окаменела на мгновение, медленно, походкой приготовившейся к прыжку пантеры, направилась к помощнику.

– Не могу понять: вы меня преследуете?

Молодой человек пожал плечами:

– Я всего лишь выполняю свои обязанности. Ваш помощник – это ваша тень, ваша правая рука, видимый только тогда, когда его помощь действительно нужна. Вам же сейчас нужна моя помощь? – Инга с сомнением нахмурилась, переложила сумочку в руках, поправила переданную итальянцами папку, но промолчала. – Куда вас отвезти?

– Учтите, я не собираюсь оплачивать вам это день как рабочий, – Инга прищурилась, посмотрела изучающе. Парень не изменился в лице, отозвался холодно:

– Считайте, это демонстрационной версией… Куда вас отвезти? В офис?

Инга озадаченно кивнула и направилась к пассажирской двери.
В чужой постели


Удивительно, но до офиса она так и не доехала. Через четверть часа с минуты, когда она села в серебристый Пежо навязчивого калужского интригана, она почувствовала, как смыкаются глаза. Тошнота охватила, прилипчиво надавив под ребрами. Серо-зеленые круги расцветали в темноте, топя ее в чем-то приторно-сладком, назойливом. Вязкое ощущение вне себя и собственного тела, мышечные спазмы, тяжелое забытье.

Она очнулась в темноте, словно сбрасывая наваждение, в один миг. Как ледяным душем окатили чужие запахи, чужие звуки и… чужая постель. Последнее отрезвило больше запахов и звуков. Инга подскочила, тут же повело, перед глазами расцвели радужные пятна. Незнакомая комната. Небольшая, метров девять, педантично чисто прибранная. Светлое кресло справа от кровати, тумбочка с торшером – слева. Глубокий платяной шкаф с зеркалом. На вешалке висят ее брюки и отглаженная блузка.

По спине, методично пересчитав позвонки, пробежал холодок: она оказалась в чужой комнате, в чужой постели, в одном белье. С тумбочки незнакомой трелью звенел будильник чужого сотового.

Инга подтянула одеяло к шее, подобрала под себя ноги.

В коридоре послышались шаги. Не осторожные, не крадущиеся. Обычные шаги, какими передвигаются по собственной квартире. Замерев за дверью, их обладатель деликатно постучал и заглянул. В проеме показалась голова вчерашнего авантюриста из кадрового агентства.

– Доброе утро, Инга. Надеюсь, вам уже лучше.

«Что между нами вчера произошло, чтобы он называл меня уже Инга? – мелькнуло в голове, бросив в холодный пот. – Что между нами не произошло, что он обращается все еще на вы?»

– Д-доброе утро, – язык прилип к небу, горло пересохло. – Где я?

Василий приоткрыл дверь чуть шире, застыл в проеме: домашние шорты, голый торс, волосы как у цветущего одуванчика с белыми парашютиками – торчком в разные стороны. Он их пригладил одним широким движением. «Красив, подлец» – опять отметила про себя Инга и автоматически пригладила собственную макушку.

– Неужели вы ничего не помните?

Инга задумалась и покачала головой. Василий скрестил руки на груди, кивнул:

– Вы у меня дома. В машине вам стало плохо, вы потеряли сознание. Вас вырвало. Не зная вашего домашнего адреса, я не нашел ничего лучше, чем привезти к себе. Блузка и брюки оказались испорчены, я взял на себя смелость и выстирал их.

Он замолчал, с интересом разглядывая женщину, к которой медленно возвращалось самообладание.

– Благодарю вас. Как мне узнать, который час? – фраза, достойная английской королевы. И такой же подчеркнуто-вежливый тон. Инга поджала губы, заправила за ухо светлую прядь.

Василий криво усмехнулся, на щеках появились ямочки.

– Без пяти минут десять, – коротко сообщил, с удовольствием наблюдая, как паника выплескивается из глаз незадачливой начальницы. Забыв о приличиях и присутствующем молодом человеке, она выскочила из-под одеяла и бросилась к своим вещам:

– У меня исковое не отправлено, в десять встреча с адвокатом Магринычева. А это такой жук… Это такая сволочь, – она махнула рукой, – да что я вам объясняю! Почти десять, а я черти-где!

Она металась по спальне, торопливо натягивая брюки, впихивая себя в узкие рукава блузки.

Василий наблюдал спокойно. Вздохнув, сообщил:

– Хоть вы вчера и уверяли, что в моих услугах не нуждаетесь, я взял на себя смелость и перенес встречу с адвокатом Магринычева на вторую половину дня, на три часа.

Инга так и застыла: брюки на бедрах, блузка распахнута на груди, тонкое белье едва прикрывает худую и не впечатляющую грудь – предмет девичьих комплексов и печалей с восьмого класса.

– Это вы все подстроили, да? – она обвела указательным пальцем чисто прибранную комнату, посмотрела с вызовом.

– Э-э не, так не пойдет, – молодой человек покачал головой, протестующе вскинул руки: – Все вопросы не ко мне, у меня в машине вы ничего не ели и не пили, так что вспоминайте сами, где могли травануться.

Женщина перевела дыхание, медленно опустилась на край кровати: она пила кофе утром, дома, потом перекусила в офисе тем, что нашла в холодильнике. Последний раз она пила кофе с лимонными дольками в итальянском посольстве.

– Кофе будете?

Инга автоматически кивнула: мозг, будто шарик от пинг-понга, гулко перекатывался внутри черепной коробки, комната «плыла». Парень сочувственно посмотрел и исчез в полумраке. Инга слышала, как зашипел чайник, пару раз стукнули дверцы кухонных шкафов.

Запахнув блузку, она выскользнула на звуки. В квартире – малогабаритной хрущевке-распашонке – витал аромат свежемолотого кофе и горячих бутербродов с сыром и зеленью. Желудок простонал и расширился в размерах, явно собираясь впихнуть в себя побольше, но не зная, получится ли это «после вчерашнего».

Что, кстати, вчера было? Надо выкинуть нафиг все из холодильника в офисе. Не итальянцы же ее травануть решили… хотя… Инга представила, как ее бездыханное тело очнулось бы в спальне князя Каравалли. От картинки скрутило живот. Инга прислонилась к стене, шумно выдохнула.

Очевидно, слишком шумно – из кухни показалась взъерошенная голова «Аполлона», на обнаженных плечах расплескивалось оранжевое солнце.

– Вам помочь?

– Ванна где? Подскажите.

Он понимающе усмехнулся, прошел мимо, обдав тонким бергамота и иланг-иланга, распахнул дверь ванной.

– Чистое полотенце на тумбе, – предельно вежливый приглашающий жест.

Ни тени иронии. Ни капли эмоций. Просто вышколенный дворецкий герцогини Кембриджской. Инга перевела взгляд, просочилась мимо парня и, захлопнув дверь перед его носом, включила воду.

Быстро принять душ, смыть липко-навязчивые запахи, чужие и неправильные. Раздражающие. Потом думать, что произошло и зачем. Инга с сожалением уставилась на свое отражение: еще более помятое и непривлекательное, чем обычно. Еще и в черно-серых потеках туши. Черт бы побрал эти модные «смоки-айз». Из косметики с собой только тушь для ресниц и палетка теней. Тональный крем бы сегодня точно не помешал: синие мешки под глазами, бледный носогубный треугольник, вид потрепанный. И будто накинули к ее тридцати восьми еще пяток лет. Инга простонала, схватилась за виски и отвернулась от зеркала.
Наглость – второе счастье


Ей потребовалось десять минут, и она уже чувствовала себя на девяносто пять процентов в своей тарелке. Холодная, собранная, ироничная.

Стерва – одно слово. Хоть и сегодня потрепанная, будто дворовая кошка. Но кому какое дело? В конце концов – она большая девочка, чтобы не обращать внимание на сплетни.

Нацепив кривую усмешку, посмотрела с вызовом в собственное отражение и выскользнула в коридор.

Василий, уже в тонкой деловой рубашке, светло-бирюзовой, оттенявшей его кошачье-золотистые глаза, в бежевых летних брюках, пил кофе и доедал бутерброд.

При появлении Инги бегло окинул ее взглядом, встал, четко выверенными движениями налил из турки чашку ароматного и горячего напитка, придвинул ближе сливки, сахарницу и тарелку с бутербродом. Вернулся на свое место.

В глазах играло любопытство и немой вопрос. Инга не готова была на него ответить. Да, он оказался вчера очень кстати. Да, судя по комментариям к иску «Мерилл Консалтинг», он наверняка хороший специалист. Да, он мог бы быть полезен фирме.

И нет, она не могла ему это все сказать и оставить своим помощником.

Она посмотрела на него, прищурилась. «А почему, собственно?» – мысль не давала ей покоя, волновала и выбрасывала из прежнего, выбранного один раз и навсегда ритма.

Потому что все скажут, что они – любовники – вот почему.

«Идиотизм», – сама себе ответила. Она вообще иногда говорила сама с собой. Внутренний голос привык быть болезненно откровенным и сообщать без обиняков самые неудобные вещи. «Потому что он красив, обходителен, а ты одинокая старая стерва».

– За «старую» ответишь, – пробормотала под нос, и, поймав удивление в глазах парня, поняла, что последнюю фразу произнесла вслух.

«Идиотка», – покраснела, поправила прядь волос, опустила глаза в матовую мглу напитка. Там, в коричнево-черном кружке отразился ее вздернутый нос, слишком тонкие и не капли не чувственные губы.

– Почти одиннадцать, – сообщил «Аполлон», когда она допила свой кофе.

Они вышли из панельной пятиэтажки в крохотный, убитый двор с выщербленным асфальтом и покосившимися ограждениями – Инга и не подозревала, что в Москве еще такие встречаются. На парковке в торце дома замерла знакомая серебристая иномарка. Инга шагнула к ней.

– Я вызвал такси, – «Аполлон» едва коснулся ее локтя, останавливая. Перед подъездом, действительно, ожидал автомобиль с черно-белыми шашечками.

Инга замерла, в серых глазах мелькнуло и погасло недоумение. Вспомнилась фраза «Вас вырвало… Блузка и брюки оказались испорчены». Инга медленно перевела дух, прикрыла глаза:

– Черт, я вам химчистку салона должна, верно?

«Аполлон» неопределенно повел плечами, посмотрел за ее спину, солнце золотило кожу, подчеркивало точеный профиль. Инга почему-то думала, что он откажется, благородно и величественно. Людям с профилем греческого бога должно быть свойственно великодушие.

– Я думаю, это будет справедливо, – неожиданно произнес он. – Я принесу вам чек.

Инга подхватила сумку и вчерашнюю папку с бумагами, кивнула небрежно – с чего это она вообще о нем что-то надумала про благородство и божественный профиль. «Назойливый, слащавый карьерист. И еще, наверняка альфонс», – подумала, усаживаясь на заднее сиденье в такси. «Аполлон» распахнул дверцу с другой стороны.

– Вы со мной? – Инга подобрала брошенную рядом сумочку, чтобы идеальный зад Аполлона не раздавил сотовый и косметичку. Парень чуть изогнул бровь, сообщил коротко:

– Вы же не пригласили на мое место помощника, который бы вас устраивал: мой менеджер в кадровом агентстве сообщила, что подходящей кандидатуры у них нет.

Инга поджала губы, уставилась в окно: этот малый определенно далеко пойдет с его наглостью и бесцеремонностью. Но, в конце концов, – это его проблемы. Хочет убить время на бесперспективную работу, пусть.

«Ну, оплачу ему эти несколько дней и химчистку салона, пусть подавится», – подумала, закусив губу: у сотового села батарейка, часы показывали почти одиннадцать. Как там ее «Jus Olympic»?
Приключения начинаются


Выходя из такси, Инга отметила, что паразит дал координаты «Jus Olympic» для оплаты проезда и мысленно отминусовала эту сумму из премии, которую уже хотела было ему заплатить при расставании.

В глаза бросилось отсутствие курильщиков из ее офиса в традиционном месте, под разлапистой и кривой елью. Не оглядываясь на привязчивого «Аполлона», она стремительно миновала холл, прошла к лифтам – двери словно по команде распахивались, в спину летели недобрые взгляды. Инга ударила на кнопку семнадцатого этажа, отметив с удовольствием тот факт, что калужский карьерист отстал. Так, с чуть кривой и самодовольной ухмылкой она и появилась в зеркальном холле с эмблемой «Jus Olympic» – золотой орел с расправленными крыльями и свитком пергамента в лапах.

Ингу встретил привычный нежный аромат кофе со сливками, ненавязчивого и дорогого парфюма, светлая мебель в зоне ресепшен.

К начальнице бросилась перепуганная, бледная до трясущихся губ и зеленых мешков под глазами Татьяна:

– Инга Павловна! Я до вас все утро не могу дозвониться! Звоню, звоню, а у вас вне зоны действия сети, – выпалила она на одном дыхании: – У нас проверка!

Инга, не останавливаясь, кивнула:

– Хорошо, проверка. Почему вид такой испуганный? Или к нам белые ходоки[4 - Вымышленная нечеловеческая раса из книги «Песнь льда и пламени» Джорджа Мартина и сериала «Игра престолов».] пожаловали с проверкой?

– Не-ет, – Таня округлила глаза с выражением нечеловеческой скорби. – Налоговая!

– Налоговая так налоговая, – Инга была спокойна, как танкист в броне: давно, еще на заре своей карьеры она на собственной шкуре поняла, что кадры решают все, и планомерно избавлялась от случайных людей в «Jus Olympic». Только «повернутые» на своей работе юристы, только педантичные до тошноты бухгалтера и экономисты, только тихие и несуетливые секретари с высокой стрессоустойчивостью. Таня сейчас неприятно удивляла начальницу. – Полина Артемовна уже в курсе? Когда надо приехать к ним?

Таня еще больше округлила глаза и побледнела. Ловко вынырнув из-за плеча начальницы, перекрыла собой проход к кабинетам:

– Они ЗДЕСЬ.

Инга остановилась, оценивающе посмотрела на секретаря:

– Выездная? – автоматически поправила сережку и пожала плечами: – Ну, выездная так выездная. Кто приехал, Василь Егорович? – Василий Егорович Темрюк был их инспектором уже лет пять, очень толковый и грамотный, спокойный и не злобствующий понапрасну специалист. Нормальный адекватный мужик.

Татьяна качнула головой:

– Пузанков.

Вот это оказалась новость. Пузанков – специалист новый, слухи о нем ходили довольно противоречивые. Но это ладно. Главное – Инга знала это совершенно точно – он занимался валютными операциями и крупными налогоплательщиками. Ну, очень крупными. Ингина «Jus Olympic» для него – как для атомного ледокола Борисовские пруды.

– Ну, Пузанков так Пузанков, – она пожала плечами, выровняла дыхание и, величественно отодвинув секретаря с ресепшен, двинула к кабинету главного бухгалтера, надевая на лицо белозубую улыбку, кутаясь флером непробиваемого спокойствия человека, которому нечего скрывать и нечего опасаться.

Одно было печально и заметно отравляло чувство самоуверенности: отсутствие тонального крема и нормального макияжа. «Черт. Надо было тормознуться у Летуаля», – мелькнуло в глове.

А из кабинета бухгалтерии выплескивалась паника.
Главбух и другие ценности


Полина Артемовна Федорчук – очень грузная дама с зефирно-бледным лицом и модным «ежиком» на голове, недавно отметившая пятидесяти пятилетний юбилей – занимала пост главбуха «Jus Olympic» без малого семь лет. Ей было все лень, кроме цифр. Баланс – ее фетиш. Ровные ряды цифр в табличке – ее бог. Она не курила, не участвовала с девочками из финансового отдела в посиделках и чаепитиях, но при этом была в курсе всего. Она сидела за стеклянной перегородкой «аквариума», отделявшей ее от команды бухгалтеров, финансистов и экономистов, словно снежная королева – у всех на виду, все под контролем.

Заставить ее паниковать – штука невозможная, нереальная, невероятная: у нее ни один мускул не дрогнул, когда в две тысячи четырнадцатом обвалился курс рубля, а у «Jus Olympic» депозиты. Она трое суток не уходила домой, выгадывая на разнице в курсах по кредитам в рублях и вкладах в валюте, позволив Инге в итоге остаться в приличном плюсе и вовремя закрыть валютные сделки.

Но сейчас Полина Артемовна оказалась краснее помидора. Напротив нее деловито устроился Павел Пузанков – амбициозный брюнет со взглядом бультерьера и челюстью Щелкунчика заполнял журнал проверки.

– Добрый день, Павел Игнатьевич, – Инга ослепительно улыбнулась, протянула руку.

Инспектор привстал, пожал изящные пальчики, кивнул на притихшего главбуха:

– А мы тут с Полиной Артемовной уже беседуем, вас заждались. Немного нервишки вам потреплю, Инга Павловна, дорогая, не обессудьте – работа такая.

Инга раздраженно повела плечом: с чего, интересно, молодежь придумала оригинальничать, изъясняясь в стиле героев «Ревизора»… Хотя, некоторая ирония в этом была. Инга придвинула себе стул, бросила сумочку на тумбу для оргтехники, поправила воротник блузки:

– Ой, да какие там нервишки. Вы какими судьбами к нам? Вроде не планировали же, – улыбнулась, излучая уверенность в собственной правоте и непогрешимости, старательно игнорируя покрасневшее, в бисеринках пота, лицо Полины Артемовны.

– Да вот, руководство направило, – он неопределенно кивнул куда-то на северо-запад Москвы.

Инга прищурилась, еще больше напомнив налоговику готовую вцепиться в глотку тигрицу:

– А предмет проверки можно узнать? Период? – указательным пальцем она подтянула к себе бланк распоряжения. – Наталью Игоревну отчего же вы не позвали к себе?

Она уколола взглядом главбуха: Наталья Тухтамыш, сотрудница Ларочкиного отдела арбитражной практики, отвечала за работу с госорганами. Пригласить юриста из соседнего кабинета при начале проверки – это первый пункт внутренней инструкции.

Полина Артемовна округлила глаза, сглотнула:

– Только что вышла, на пять минут.

Инга лениво подперла голову кулаком, пододвинула и развернула к себе бланк распоряжения о проверке. Взгляд цеплялся за ровные буковки. Все по форме, все по порядку. Замерла на графе «основание»… «Требование прокуратуры? В самом деле?»

Пузанков между тем подсунул ей лист приказа, ткнул ручкой в строку, где следовало подписать.

Инга величественно собрала листки, улыбнулась:

– Я почитаю и все подпишу. Так что проверять будем?

Инспектор весело ухмылялся.

– Да так, по мелочи. Правильность исчисления налогов проверим, за прошлый год.

Инга просияла:

– Вот и отлично. В каком порядке будем работать, вы уже обсудили с Полиной Артемовной, да? – она исподтишка посмотрела на главбуха: та, воспользовавшись передышкой, пришла в себя, краснота с лица спала, взгляд стал изображать что-то еще, помимо испуга.

Пузанков вздохнул, уперся локтями в столешницу:

– Кабинетик мне Полина Артемовна любезно выделила. Реестр накладных, счетов из программы за нужный период выкатила, я сверюсь с представленными в Инспекцию данными. Мне будут нужны оригиналы документов, – инспектор всем своим видом изображал дружелюбие. Встал. – Ну, увидимся еще сегодня, не будем друг друга задерживать.

Он неторопливо вышел из стеклянного аквариума, за которым работала главбух. Инга смотрела ему в спину, цепляя неуловимый флер тревоги, охватившей и ее.

– Что происходит, Полина Артемовна? – процедила сквозь зубы, продолжая лениво улыбаться. – Что за паника, суета?

Протяжный вздох разогнал по крошечному аквариуму горький аромат «Ангела» Мюглера[5 - Парфюм «Angel» Дома MUGLER.].

– Он ищет что-то конкретное, – пробасила главбух, отодвинула в сторону архивную папку.

– С чего именно вы так решили? Он так сказал?

– Назовем это интуицией.

– Что именно он ищет – интуиция молчит?

Полина Артемовна пожала покатыми плечами. Кажется, она уже совсем пришла в себя, или так отрезвляюще на нее подействовало появление начальницы.

– Понятия не имею, – бросила, стягивая с полных палец кольца – верный признак того, что настроение у нее окончательно испорчено. – Но он особенно тщательно собирал все данные за второй квартал прошлого года.

Инга нахмурилась:

– А что у нас было во втором квартале прошлого года? Что-то крупное? – она прищурилась, вспоминая.

– Ничего особенного, это и странно, – Полина Артемовна взяла в руки гигантский, как и сама ее фигура степлер, заправила скобами. – Вы были в командировке с пятнадцатого по восемнадцатое апреля, два раза выступали по иску Rubinoff к Райффайзену. Что еще? Закрыли сделку по AFS, там страховая покрыла убытки по поврежденным контейнерам. Это уже в мае платеж был… Работа с американцами по девелоперскому контракту. В июне вообще все спокойно, как в болоте. Отпуска начались.

– Как в болоте, – Инга задумчиво расставляла по полочкам прошлогодние события, изучала носок собственной туфельки. Что-то важное было в этих числах. – Обратите внимание на валютные операции, курсовые разницы. И, Полина Артемовна, еще раз проверьте правильно ли исчислена налогооблагаемая база. На всякий случай. И если что, оперативно подавайте уточнение и доплачивайте, – главбух недовольно хмыкнула, но спорить не стала. Инга покосилась на нее: – И еще. обзвоните контрагентов за этот период, у кого были недавно проверки, плановые, внеплановые, как прошли, есть ли претензии.

– Думаете, встречка[6 - Встречная налоговая проверка.]?

Инга не стала отвечать – какое имеет значение, что думает она. Нужно понять в эти несколько часов, пока Пузанков «крыжит» нужные ему документы, что именно они ищут. Что именно она и Полина Артемовна Федорчук упустили. Потому что их риски – это риски их клиентов. А клиенты у них и так нервные.
Сделка


Выйдя из кабинета главбуха, Инга прикрикнула на девушек из финансового отдела, столпившихся в проходе.

– У вас работы нет? Что за коллекция изваяний!

Девушки стайкой испуганных стрижей разбежались по рабочим местам, а Инга прошла к кабинету кадровика, временно выделенному инспектору Пузанкову, ослепительно улыбнулась, заглянув:

– Павел Игнатьич, чайку не желаете? – тот вскинул каменное лицо от бумаг, дежурно оскалился:

– Благодарю душевно, но позже.

– Мигните, если вам что-то понадобится, – Ингу еще раз передернуло от вычурности речи инспектора.

Она выскользнула в коридор. Весть о проверке уже не только разнеслась по кабинетам подчиненных, она и обросла невиданными подробностями и сплетнями. Инге пришлось заглянуть в отдел арбитражной практики, чтобы приструнить подопечных Ларисы. Поторопила Наталью Тухтамы?ш вернуться на помощь Полине Артемовне – все-таки гораздо спокойнее, когда проверка проходит не только под бдительным контролем главбуха, но и юриста: надо-не надо, а кое-какие нарушения в работе проверяющих могут «отбить» все результаты проверки.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=42744258&lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes


Сноски
1


Фраза из кинофильма «Брильянтовая рука», реж. Л.Гайдай.
2


No name – новичок, человек без имени.
3


«Физики» – профес. сленг – физические лица, граждане.
4


Вымышленная нечеловеческая раса из книги «Песнь льда и пламени» Джорджа Мартина и сериала «Игра престолов».
5


Парфюм «Angel» Дома MUGLER.
6


Встречная налоговая проверка.


С этой книгой также читают
-33-
-
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.