I Поэты неуживчивый народ. Здесь в выигрыше больше поэтессы. А у поэтов все наоборот. "Уколы", "шпильки", тут же "политесы"... Ранимость в целом схожая черта Для всех, но наш поэт без кожи. И если кто его не прочитал, Тот и не жил пока еще. Похоже Он знает все, про всех и обо всем - Ритор, несостоявшийся Спиноза. Он может быть рождественским гусе

#infobending

infobending
Автор:
Тип:Книга
Цена:124.95 руб.
Издательство:   SelfPub
Год издания:   2019
Язык:   Русский
Просмотры:   22
Скачать ознакомительный фрагмент

#infobending Сана Миллер Каждая идея – это живое существо, иногда даже слишком. Но для выдуманной девушки, называющей себя Рау, сбыться и обрести физическую форму стало лишь половиной дела, ведь окружающий мир не устаёт напоминать ей об истинном происхождении —цепочками совпадений, двойными числами на циферблате, случайными фразами прохожих и странными снами. Игнорировать это и продолжать жить обычной жизнью, полной человеческих (и не совсем) радостей и бед, или бросить все и бежать в другие города и реальности, чтобы узнать, кто ее придумал и с какой целью? Выбор очевиден, но вот только его цену героине предстоит узнать лишь после того, как пути назад уже не будет. LEVEL 1 Start: Сентябрь 2014 «Что-то происходит» Ваши завышенные ожидания – результат наших долгосрочных инвестиций. Мы без труда делаем то, что вам не под силу – вы в нас верите. Мы копим эту веру на своих счетах, и это позволяет намеченному нами жизненному курсу претворяться в жизнь самостоятельно благодаря незаметным стараниям тех, кто верит. Нам остается лишь стоять у руля и вносить коррективы. Все задуманное в разумных пределах получится, оно просто не может не получиться. Вера – лучшее, что вы можете дать. Ваша валюта – внимание. Его добиваются, за него сражаются, оно делает вас значимыми, оно двигает вас вперед. Когда вы располагаете достаточным количеством внимания, вы обретаете уверенность, а ваша деятельность – смысл. Внимание – лучшее, что мы можем дать. Взаимно, наше внимание – двигатель для вас. Эти условные единицы разнятся по курсу, но обо всем можно договориться. Инвестируйте в нас. Верьте. *** // Май 2013 Давным-давно люди придумали богов и прочих существ, чтобы отдавать нерастраченную веру. Этим созданиям, в свою очередь, остается играть свою роль и пожинать плоды своих вложений, ведь они тоже в своем роде смертны и тоже хотят жить. Меня зовут Рау, и я не божество и ни в коем случае не претендую. Однако же операциями с такими валютами, как вера и внимание, не брезгую. Не имею права, ведь я сделана из того же теста, что и те, о ком шла речь выше. Философия проста: ты живешь, а вещи происходят, но именно в ней и кроется отличительное качество, скажем так, представителей моего вида. Нюанс в том, что вещи, что происходят – исключительно правильные (относительно нас). Наш принцип – наблюдать, а необходимость действия или бездействия придет сама собой в нужный час. Мы не предаемся размышлениям, а просто находимся здесь и сейчас. Кто же эти «мы», в конце концов? Мы живем на соседних с вами лестничных площадках, ходим в кино и кафе, учимся в университетах и зарабатываем на жизнь в обычных офисах, следуя намеченному плану. Мы – боги древности, сказочные (и не очень) персонажи, мелкая нечисть. Мы – ваши выдуманные друзья детства. И иногда мы сбываемся. «С тех пор все изменилось». Так и было. В одну-единственную ночь все развернулось на 180 градусов. На этом последняя запись обрывалась, а дальше – только пустые страницы. В отличие от той, кто была до меня, я не умею вести дневники. Я закрыла тетрадь и отбросила в сторону. Одна из последних «реликвий», с которыми я никак не могу расстаться. Это что-то вроде бирки новорожденного. Черт знает, зачем она нужна, но люди ее почему-то хранят. Вместо бирки мне досталась старая потрепанная тетрадка с пятнами от чая, где относительно моей рукой почти в подробностях расписаны последние полгода. Полгода ДО. «До моего рождения», – люблю говорить я. Мне нравится, что таким образом можно отрезать прошлую жизнь, к которой я не питаю особой приязни. Я бы с радостью питала, будь это действительно моя жизнь. Я во всем ищу хорошее, а уж если это мое – оно лучшее априори. Но в этом случае… Ты просто не чувствуешь родства с прошлым, да чего уж там, ты и прошлого как такового не помнишь. Словно агент под прикрытием, которому выдали документ с основными вехами биографии его персонажа: можешь знать кучу фактов, но не будешь иметь ни малейшего понятия, как к ним относиться так, чтобы правдоподобно играть свою роль. Она… Она была самым обычным «не таким как все» подростком. Только очень слабым. Впрочем, это мое субъективное мнение. Да и какая разница – она все равно хотела умереть. Можно было бы пафосно ввернуть «А я ей в этом помогла», но нет. Все вышло совершенно спонтанно, по крайней мере, с моей стороны. Иногда я говорю: «До моей смерти». Тогда получается, что я что-то вроде мертвеца, которому по каким-то причинам не лежится в могиле. Когда вы умрете, ни в коем случае не возвращайтесь к своим родным и близким. Когда неприкаянный дух околачивается среди живых – это, как минимум, странно. А еще неправильно. Вы вроде как по-прежнему вместе, но того живого, что связывало вас когда-то, уже нет. Тебе неуютно с ними, а им – с тобой, и обе стороны боятся это признать в угоду старым привязанностям. У каждого своя функция в чужой жизни, и рано или поздно она исчерпывается. А иногда я ничего не говорю. Сколько мне там по паспорту? Ну и отлично, едем дальше. Мертвая или живая, я очень люблю жить. Точнее, не могу не любить. Когда любишь жить, жизнь любит тебя. А приязненные отношения и сотрудничество гораздо выгоднее надрывного любования экзистенциальным кризисом. Люди любят страдать, они просто обожают упиваться своей болью, рассматривать ее и при случае меряться с другими. «Меня с работы уволили!» – «Это что, а от меня жена ушла!» – «Да ерунда все это, вот у меня…». Не удивлюсь, если окажется, что нытье здесь что-то вроде национального вида спорта, обгоняющего даже футбол, наверное. Основная цель – доказать противнику, что твои проблемы глобальнее, используя конструкции «А вот я», «А вот у меня» или же просто грубое переключение разговора на свою персону без излишних вводностей. Матчи чаще всего заканчиваются вничью, потому как ничто во Вселенной не способно переубедить человека в неподдельной святости его личных страданий. Одно из первых правил этого мира, которое я усвоила: с проблемами справляться строго самостоятельно, зачастую просьба о помощи может быть расценена как вызов. Отброшенная тетрадь, исписанная ровно наполовину, улетела слишком далеко. Я все намереваюсь ее выбросить, но никак не поднимается рука. На второй месяц своей жизни здесь я сожгла толстый блокнот со стихами и некогда любимый медальон – все нехитрое наследство моей предшественницы, а теперь не могу выбросить одну-единственную кучку листов. Глупо и сентиментально. Тетрадь лежала обложкой вверх, открытая ровно на середине. На полу она совсем не смотрелась, поэтому я нехотя вылезла из кресла и подняла ее. На последней странице размашистым почерком, совершенно не похожим на тот, которым была написана большая часть, была выведена одна-единственная строчка: «Мне больше никогда не будет больно». Мое маленькое соавторство. // Июнь 2009 «Мне больше никогда не будет больно». Я открыла глаза и увидела спящие дома, мерцающий Сириус на горизонте, веранду ресторана, где отмечался школьный выпускной, услышала приглушенные звуки какой-то дурацкой танцевальной музыки, доносившиеся с первого этажа. Я перевела взгляд на руки, сложенные на коленях, и некоторое время заторможенно изучала их – обычные, худые, с темными венами, чуть ли не светившиеся на контрастном фоне подола темно-красного платья. Почему я нахожусь здесь? Из моей головы будто что-то стремительно улетучивалось. Я помню, как размылись края Мира 0, как пошла рябь по темно-синему небу, по серым высоткам, по ткани платья, и только яркая переливающаяся звезда на горизонте сохраняла кристальную четкость. Здесь был кто-то еще. Кто-то очень похожий. На мгновение мы наложились друг на друга, а потом осталась только я и внезапно накатившее чувство свободы, словно с души сняли огромный замшелый валун или ушел нежеланный гость. Мир снова наполнился звуками, моей кожи коснулся прохладный ночной ветер – словно в первый раз. В один миг все стало новым, невиданным ранее, будто бы я сняла очки с затонированными до непроницаемой черноты стеклами. – Ты чего тут сидишь одна? – голос за спиной заставил меня подскочить на стуле и повернуться на сто восемьдесят градусов. Секунда замешательства. Дано: на веранду поднялись две девочки. Вопрос: кто они и зачем им я? Что-то вроде внутренней поисковой системы не заставило себя ждать и моментально обработало запрос. «Майя и Яна. Вы дружите с третьего класса». – Я… Что-то спать охота, – я смущенно улыбнулась, еще не совсем придя в себя. – Уже? Ну-ка идем! – четыре руки стащили меня со стула и увлекли вниз. Там смеялись и танцевали, и в этот момент я поняла, что не могу вспомнить ни одного лица. Впрочем, так ли это важно, когда у тебя день рождения? – Эй, чего зависла? – меня легонько ткнули в бок. – Тебе будто другую планету показывают! – Да… Почти… Удивительное чувство, которое, как ни странно, можно описать только самыми простыми словами: «мне очень хорошо». Мне так хорошо, как не было никогда. Никогда относительно чего? Сколько вообще времени у меня за спиной? Семнадцать лет или пара минут? Имеет ли это сейчас значение? Поддавшись эйфории, я набрала в легкие побольше воздуха и с разбега влилась в толпу ярких пятен, не разбирая ни лиц, ни голосов, не желая ни на секунду задумываться о том, кто я и как меня сюда занесло. Я просто танцевала в первый раз – будто в последний. Ответы приходили со временем сами собой. Я хранила остатки памяти той, что была до меня, но не тот таинственный компонент, имя которому «я». Ушло умение писать стихи. Нет, наверное, вначале следует сказать, что я разучилась чувствовать в нужном русле. Пару раз пробовала писать ради интереса, но видимо, мне не судьба жить вечно в собственных нетленных произведениях. Моей предшественнице, кстати, тоже – уж слишком навязчиво ее призрак смотрел с каждой страницы. Поэтому одним чудесным летним днем, на пустыре на окраине города я сожгла ее последнее пристанище. Как по заказу, в высокой траве нашлась бетонная плита, на которой я и устроила это действо. Огонь захватывал страницы одну за другой, превращая пухлый блокнот в пласты серого, тлеющего по краям пепла, на котором все еще едва заметно проступали строчки. Я смотрела на страницы, перебираемые ветром, стараясь не особо вникать в написанное, чтобы не запомнить ненароком. Напоследок я бросила в жерло бумажного вулкана простенький оловянный медальончик-амулет и подложила еще спичек. Пусть все это отправляется вслед за своей создательницей, к которой я питала необъяснимую неприязнь, как к неряшливым предыдущим жильцам. После этого своеобразного ритуала жить стало легче. Теперь я была уверена на сто процентов, что все дурное никогда не вернется. Дома на полке пылились многочисленные дипломы – трофеи со школьных олимпиад. Судя по ним, я должна неплохо знать французский и историю, и даже разбираться в музыке и живописи. Однако практика показывала обратное, к глубокому разочарованию родителей, когда при поступлении я наотрез отказалась подавать документы на отделение французского языка. Какой смысл, если я все равно его не помню и не горю желанием вспомнить? Мне вообще не слишком хотелось связываться с гуманитарным направлением из-за внезапного необоснованного всплеска интереса к естественным наукам, но курс был проложен окончательно и бесповоротно, поскольку выпускные экзамены были сданы еще Ей. Коллекция дисков, заслушанных до дыр, была беспощадно раздарена бывшим единомышленникам, гардероб подвергся строгому пересмотру, а имена во всех соцсетях изменены. «Почему ты не поздоровалась с /вставить имя/ на улице?» – никогда прежде мне не задавали этот вопрос так часто. И постоянные несостыковки в разговорах, каждый божий день… Я добросовестно пыталась играть положенную роль, но выходило настолько ужасно, что даже люди, которые не слишком грешили знакомством со мной, стали что-то подозревать. Но благодаря тому, что мой (второй) день рождения пришелся на окончание школы, с большей частью знакомых я распрощалась навсегда. Знания о том, кто я и откуда взялась, хранились в моей голове, как инструкция, поэтому никаких вопросов насчет собственного происхождения у меня не возникало. Ясное дело, эта инструкция была для сугубо внутреннего пользования, потому как вещи, которые в ней содержались, никак не коррелировали с реалиями места, где мне довелось оказаться. Вот тогда я и приобрела привычку больше слушать, меньше говорить и терпеливо отшучиваться на каждое обиженное «Почему ты никогда ничего о себе не рассказываешь?». Но самым любимым развлечением новорожденного разума было ежедневное изучение механизмов мироустройства. Меня несказанно захватывало проявление их активности, а редкие успехи в самостоятельной их перестройке заставляли едва ли не пищать от восторга. Каждый шаг, каждое решение отсеивало миллионы вариантов будущего, и этим ситом можно было худо-бедно управлять. извлекая наиболее предпочтительные сценарии. На этой «суперспособности» я и сколотила свой первый капитал веры в новом окружении, а это, в свою очередь, помогло немного вывести эти манипуляции за рамки повседневности. Все-таки одной лишь сдачей сессии без подготовки и везением в азартные игры сыт не будешь, хоть и выглядит впечатляюще. Надо осваивать и новые трюки. Как и любому чужаку, который пытается закрепиться на новом месте, для нас очень важно «быть как все», это существенно упрощает многие вещи. Та еще задачка ввиду того, что природу и различия в ней не обмануть. Обитатели Мира 0 очень тонкие существа, и какими бы заурядными они сами себе не казались, это далеко не так. Что-что, а чужаков они распознают безупречно. В попытках подобрать нужное слово я постоянно застреваю где-то в пределах семантики понятия «отчужденность». Вы когда-нибудь оказывались в совершенно другом мире, среди существ абсолютно иной архитектуры?Сложных, интересных, разных, у каждого – сотни алгоритмов, разветвляющихся каждое мгновение согласно переплетениям их природного права на свободный выбор и неконтролируемой силы вероятностей. Система считывает нас по-разному, поэтому взаимодействие нас как разных видов имеет свои особенности. Можно прочесть, можно подстроиться и перенастроить, но сблизиться по-настоящему… Говорят, что отношения – это химия, но в данном случае это, скорее, технология. И прежде, чем пользоваться ей, необходимо ее освоить во избежание фатальных сбоев. Все, что я пока освоила – что быть одной безопаснее. Но каждый раз, вышагивая в ногу с толпой в час пик, я сканирую океан помех, пытаясь поймать хотя бы одну знакомую волну. Скорее всего, если таковая обнаружится, я не заговорю с ее источником, и, наверное, даже не запомню лица. Но одна-единственная вспышка в массовке – и я просто буду знать, что не одна. Возможно, это того стоит. *** // Май 2013 Самое интересное начинается после полуночи (легендарным древним искусством ложиться пораньше я так и не овладела), когда закрываются веки и открываются двери лифта. Неважно, какой сон меня к нему выведет – я нарисую его на любой поверхности. Когда тяжелые серые или темно-коричневые двери с черной полосой уплотнителя разъезжаются в стороны, это значит только одно: впереди приключение. Во сне лифт никогда не ездил нормальным образом, по прямой от этажа к этажу. Вбок, по диагонали, вверх сквозь крышу. Иногда по дороге у него срывало двери, иногда стены, и до пункта назначения доезжала площадка размером метр на метр. Но даже в таком состоянии лифт довезет куда угодно, главное – не перепутать кнопки. Сегодня мы проваливаемся вниз. Лифт не едет – он именно падает, унося меня в глубину бесчисленных слоев, пока я изучаю ряды кнопок, прожженных воображаемыми сигаретами и залепленных не менее воображаемыми жвачками. Тяжелое дыхание и остаточные следы, похожие на чернила в воде. Словно каракатицу гоняю, честное слово. Хотя это мой единственный ориентир в окружающей цветной мешанине. В какой калейдоскоп нас занесло на этот раз? Слегка онемевшей рукой нащупываю компас, висящий на шее и тяжело бьющий по груди при беге. Компас – это небольшая, около двух сантиметров в диаметре, сфера из прозрачного, отливающего всеми цветами радуги, стекла в тонкой серебристой оправе. Всего лишь сувенир, купленный на барахолке, но иногда даже не замечаешь, как привязываешься к такой простой безделушке, особенно когда по неизвестной причине всюду таскаешь ее с собой. Может, потому что так спокойнее, кто знает. И как раз по мере того, как мы привязываемся к вещи, с ней и начинают происходить занятные трансформации. Так или иначе, со временем мне стало казаться, что эта штука должна всегда быть либо у меня в кармане, либо в рюкзаке, либо на шее, без исключений. Компас тянет меня прямо. Я бегу из всех сил, и иногда мне кажется, что я взлетаю. Саднит изрезанная рука – объект охоты активно не хочет умирать. Никто не хочет, но придется – за эту смерть мне щедро заплатили. Вихрь цветов пронесся мимо, и я оказалась посреди широкой площади, где меня уже ждали. Я не успела перевести дух, а существо уже ощетинилось двумя длинными ножами и на всех парах неслось на меня. Его лицо сплошь покрыто крохотными отверстиями, от одного вида которых мне делается нехорошо, глаза съехали в разные стороны, будто это лицо когда-то пытались растопить. Дальше разглядывать некогда. Компас под рубашкой накаляется, будто в груди зажегся огонь. Рукам становится жарко и холодно одновременно, по ним пробегают молнии, просвечивая сквозь черный пиджак. Ощущение, словно под кожей течет река. Я концентрируюсь на нарастающем пощипывании в ладонях и вытягиваю руку вперед, мысленно доводя напряжение до максимума. Не подведи. Разряд. Ослепляющие бело-голубые изломанные линии на одно мгновение соединяют мою ладонь и деформированную грудную клетку больной выдумки моего клиента. Вспышка, треск – и противник отброшен на несколько метров. Я подбегаю и навожу пистолет. Не вдавалась в подробности марок огнестрельного, и поэтому с точки зрения специалиста эта модель, должно быть, представляет собой тот еще нелепый гибрид. Но мне он нравится. Черный глянцевый корпус с красными огоньками светодиодов, которые сменились на голубые при активации, удлиненный ствол. Снова залюбовалась, а между тем, цель пришла в себя и пытается подняться. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=42672619&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.