Слова - блестящая обложка Той жизни, что наоборот... По мне скучает только кошка, Что у родителей живет. Во мне - причина раздраженья, Не удивителен итог: Слова, безмолвие, движенье И неподвижность - все не то; Непросто быть себе отравой, Но так легко забыть покой В сомнительной борьбе за право Остаться именно такой. Вот человечности изнанка: То

Понять Россию. Борьба за Украину и высокомерие Запада

-
Автор:
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:   Кучково поле
Год издания:   2015
Язык:   Русский
Просмотры:   22
Скачать ознакомительный фрагмент

Понять Россию. Борьба за Украину и высокомерие Запада Габриэле Кроне-Шмальц Габриэле Кроне-Шмальц, в прошлом московский корреспондент телекомпании ARD, ныне независимый журналист, в своей книге выступает как сторонница позиции России, полностью поддерживая политику Путина и критикуя западные СМИ, обвиняя их в предвзятости в отношении событий в России и на Украине. Она рассматривает современную политику России, агрессивную, по мнению Запада, как ответную реакцию на действия того же Запада, и позиционирует свою книгу как руководство для тех, кого не устраивает однобокое освещение российских реалий западными СМИ. Габриэле Кроне-Шмальц Понять Россию. Борьба за Украину и высокомерие Запада Предисловие Что можно сказать о политической культуре страны, в которой такое понятие, как «понимающий Россию», служит для осуждения и изоляции? Быть может, прежде чем судить, будет не лишним разобраться в ситуации? Ведь понимать – не значит непременно одобрять. Кто понимает, тот видит взаимосвязи, учитывает косвенные факторы, на основании чего пытается объяснить, что именно происходит и почему. Довольно странно дело обстоит с образом России в Германии и на Западе в целом. Я не имею в виду эпоху холодной войны – период классического противостояния Востока и Запада, которое мы так надеялись оставить в прошлом благодаря политике перестройки, проводимой Горбачевым. Я также не говорю о той краткой фазе эйфории конца 1980-х годов накануне воссоединения Германии, которою можно назвать метким словом «горбимания»[1 - Культ М. С. Горбачева на Западе в конце 1980-х годов. – Примеч. пер.]. Я имею в виду последние 20–25 лет, которые нужно было использовать для взаимовыгодного урегулирования отношений в условиях глобализации мира. Чтобы получить представление о происходящем, необходима информация. И тут в игру вступают средства массовой информации. Преимущество свободной прессы заключается в том, что она может выражать себя независимо от правительства, не считаясь с экономическими или чьими-либо интересами, и что никто не боится публиковать то, что противоречит всеобщим трендам. Однако требовать некоей теоретической свободы для прессы недостаточно, ведь на самом деле это тяжелая ежедневная работа. В нее входит самокритика, недоверие к пошлым «истинам», оставляющим место лишь для белого и черного, и попытки дифференциации событий в независимости от того, в какой части света они происходят. Наличие политических союзников или противников ни в коей мере не может служить журналистской категорией. А максимальное отречение журналистов от своих симпатий и антипатий и подавно относится к азам профессиональной этики. Свобода прессы во всех отношениях подразумевает независимость не только от любого влияния – государственного или иного – но и от мейнстрима. Когда разрыв между общественным и опубликованным мнением становится все больше, это не может не заставить журналистов задуматься. Как же зарождаются эти параллельные миры? Признаюсь, меня беспокоит, когда «малообразованные слои населения» (как это всегда чудесно перефразируется[2 - Согласно принципу политкорректности в Германии. – Примеч. пер.], дабы не навлечь на себя недовольства, которое неизбежно вызовет более четкая формулировка) доводят принцип полноправного гражданина в условиях демократии до абсурда. Но меня попросту шокирует, когда мои коллеги не моргнув глазом ставят под вопрос компетентность всего общества, отказываясь принимать всерьез протесты и жалобы своих читателей, слушателей и зрителей, которые в огромном, доселе невиданном количестве высказывают свое мнение, поскольку замечают одностороннюю подачу информации и беспокоятся по поводу словесного ополчения против России. Опубликованное мнение с претензией на непогрешимость? Самокритика – признание собственной неполноценности? Исследование причин – слишком сложно и неудобно? Я знаю, что условия работы журналистов резко изменились. Газеты закрываются, отраслевые журналы заменяются пулами[3 - От англ. pool – объединение, коллектив, рабочая группа; группа журналистов, на постоянной основе освещающая деятельность той или иной компании, политической группы или деятеля. – Примеч. пер.], в которых коллеги сегодня говорят о театральной премьере, а назавтра рассуждают о структуре немецкой внешней политики. И все это работает только тогда, когда ориентир задают ключевые СМИ. Но где же разнообразие средств массовой информации? Оно ведь также является важным столпом свободной прессы. А телевидение? Если технические возможности позволяют выйти в эфир немедленно, то разве станешь проводить дополнительные расследования, выходящие за рамки картинки с места происшествия? Тут уж не упрекнешь коллег в том, что они спасаются с помощью отговорок и высказываний наподобие «предположительно», «вероятно» и «пожалуй», которые подают ключевые СМИ и новостные агентства. Однако одно это не объясняет феномена параллельных миров. Как же выглядит это пресловутое разделение на добро и зло, на Запад и на Восток? Что скрывается за терминологией? Здесь мы снова возвращаемся к клеймящему ярлыку «понимающий Россию». Я собиралась назвать эту книгу «Я понимаю Россию… И это хорошо» по аналогии с высказыванием бывшего берлинского бургомистра Клауса Воверайта «Я гей – и это хорошо», которое уже, безусловно, вошло в историю. Задача ясна: заявить о себе, не заботясь о том, дошло ли сказанное до сердца общества. Быть готовым спорить, аргументировать и – не в последнюю очередь – подбодрить тех, кто не решается открыто заявить о том, что думает и что считает для себя правильным. Мой родительский дом был всегда открыт всему миру, и, возможно, поэтому уже в юности мне было довольно странным разделять нашу планету на Добро и Зло. Доктрина холодной войны для меня была слишком тесна. Потому неудивительно, что темой моей дипломной работы, а затем и диссертации стали образы «свой – чужой», «друг – враг». Это повышает чувствительность к языку и двойным стандартам, которые применяются автоматически и вовсе не обязательно являются следствием злого умысла. Мир становится меньше – не из-за взаимных интересов или общих ценностей, а благодаря скорости транспорта, которая заставляет дистанции сокращаться, благодаря обилию информации, которая из-за своего быстрого распространения более не подвергается журналистской перепроверке, и все это в условиях обоюдной экономической зависимости. Если все действительно так – мир тесен и взаимозависим, и при этом даже одна страна в состоянии уничтожить все, то есть буквально все живое, то разве не пришло то время, когда необходимо приложить все усилия для понимания действий либо бездействия любого из геополитических игроков, в том числе и России, чтобы не допустить принятия роковых решений? Целые отрасли занимаются тем, что зарабатывают деньги на межкультурных тренингах, в которых объясняется, насколько важно для достижения совместного результата понимание и правильное восприятие партнера из другого общества. Если не осознавать взаимосвязи и первопричины, банальные недопонимания можно превратить в непреодолимые барьеры. Когда Владимир Путин, и не он один, говорит: «Развал Советского Союза стал самой крупной катастрофой со времен Второй мировой войны», то к этому заявлению стоит отнестись серьезно. Для понимания российской позиции это высказывание играет ключевую роль, а не является отражением ретроспективного мышления и имперских амбиций Москвы, как это нередко преподносит высокомерное западное толкование. В моей книге на примере конкретных историй я попытаюсь сделать именно это: преподнести события, в том числе происходившие на территории Украины, с разных точек зрения. Рассказать о важных вехах последних двадцати – двадцати пяти лет, которые кардинально переменили жизнь русских людей. Их настигли одновременно целых три революции – термин «реформы» звучал бы слишком безобидно в данном контексте. Первой стал переход от плановой экономики к рыночной. Это само по себе является насильственным действием, и люди из западного общества едва ли могут представить себе весь драматизм подобного явления. Переход от диктатуры коммунистической партии к правовой структуре можно назвать второй революцией. Подобная процедура не свершается мгновенно. И уж тем более не в той стране, что растянулась на целых одиннадцать часовых поясов, и не в той, что из-под царского господства практически сразу угодила под кнут деспотичной партии. Наконец, третья революция – от Советского Союза к национальному государству. Когда внезапно почти 25 миллионов русских людей оказались за пределами своей страны и были вынуждены осваиваться в новых суверенных государствах, в которых большая часть общества только и ждала, чтобы, наконец, поквитаться с «этими русскими», – закрыть глаза на это не так просто. К подобным проблемам также нужно относиться серьезно, решать их, иначе они будут разрастаться и накалять обстановку. В тот период России было необходимо понимание и содействие Запада. Вместо этого началась западная толкотня. Кредиты и помощь увязывались с условиями и запросами, которые соответствовали западным учебникам, но отнюдь не российской действительности. С Россией общались не как с партнером, а скорее как с конкурсной массой. В обновленную архитектуру безопасности, столь необходимую для радикально изменившейся с точки зрения геополитики Европы, Россия не вовлекалась, вместо этого блок НАТО шаг за шагом продолжал продвижение на восток. Вступив в должность Президента России, Владимир Путин начал посылать определенные сигналы в направлении Запада, что для внутриполитической ситуации в России стало довольно противоречивым действием. За это Путину даже пришлось побороться. Однако вместо того чтобы воспользоваться таким шансом, политические и журналистские силы Запада продолжали дискуссии, которые в основном сводились к обсуждению кагэбэшного прошлого нового президента. Как только в России начинает происходить то, что «мы» на Западе не можем понять с разгона, поскольку не знаем взаимосвязей и первопричин, так у нас сразу же возникает образ врага, который, как оказалось, лишь на мгновение был позабыт в конце 1980-х годов прошлого века. В своей книге я приведу конкретные примеры применения двойных стандартов в отношении России и постараюсь противопоставить демонизации России нечто более существенное, на основе чего каждый сможет сформировать свое собственное мнение. К обязанности хроникера в журналистском деле я отношусь очень серьезно: максимально просто, максимально достоверно, не спрашивая, кто прав, кто виноват. Подобным образом я действовала и в моих предыдущих книгах о Михаиле Ходорковском и деле «ЮКОСа», а также в книге о Чечне и ужасающем теракте в школе маленького североосетинского городка Беслан, унесшем жизни почти 400 человек. Предоставлять факты и мнения, всегда помнить о том, что правда у каждого своя. Вилли Брандт, внесший наряду с Эгоном Баром огромный вклад в развитие «восточной политики» Германии и в 1989 году награжденный титулом почетного доктора Университета имени Ломоносова, тогда же спросил Михаила Горбачева, чего тот ждет от Запада в эти тяжелые времена. Горбачев ответил: «Понимания». Глава 1 Вступление, или как все начиналось Вы обращали внимание, как при освещении событий в Украине политики и СМИ используют понятия «ЕС» и «Европа»? В добрых 90 % случаев речь идет именно о ЕС, а не о Европе. И поскольку эти термины используются по-особому, они и ассоциации вызывают разные. Грубо говоря, Европа ассоциируется с ценностями, а ЕС – скорее, со скандалом и нагнетанием риска. Именно эти неосознанно обличающие оценки показывают, как глубоко в подсознании засел негативный образ России. Ведь едва ли можно всерьез спорить о принадлежности России к Европе. Даже в скайпе Россия включена в европейский абонентский список. А в кроссвордах Москва, например, фигурирует как европейская столица. Но в то же время в дискуссиях о будущей ориентации Украины Европа и Россия противопоставляются друг другу. Вы помните, с чего все началось? Соглашение об ассоциации Украины с ЕС находилось на грани заключения, однако в последний момент бывший украинский президент Виктор Янукович так и не подписал его. Некоторые политические и медийные персоны уже давно предупреждали о том, что если Украине придется выбирать между ЕС и Россией, это может ее разделить. И именно в такое положение ЕС и поставил Украину, сознательно или случайно, – для последствий это уже не имеет значения. Экономические отношения, сформировавшиеся за семьдесят лет существования Советского Союза, нельзя стереть с лица земли одним лишь росчерком пера. Взаимозависимость России и Украины, хотим мы того или нет, не может взять и испариться лишь потому, что ЕС поманил последнюю экономическими возможностями и своими ценностями. В задачи журналиста, несомненно, входит изучение этого объемного, возможно, не вполне понятного неспециалисту, юридического документа – Соглашения об ассоциации; как минимум журналист обязан хотя бы пообщаться с кем-то компетентным, кто уже разобрался в данном вопросе, чтобы натолкнуться на несколько важных моментов. Многие статьи всецело посвящены «конвергенции» в вопросах безопасности – в данном случае речь идет об углублении военного сотрудничества, а также о «дальнейшем вовлечении» Украины в европейскую архитектуру безопасности. Статья 4, пункт 2 говорит о «совместном антикризисном управлении» при «региональных вызовах и угрозах». И как же следует России понимать подобное? Вы бы стали ожидать такого от соглашения в рамках ЕС, а не НАТО? С чисто журналистской, а не с политической позиции такие вещи вызывают изумление и массу вопросов. С журналистской и с политической позиции возникает вопрос, почему Брюссель, Киев и Москва не сели за стол переговоров и не посовещались вместе о том, как извлечь максимальную выгоду для Украины (которая фактически стала банкротом к концу 2013 года), а также для ее соседей на западе и востоке. Однако большинство СМИ даже не удостоили подобную идею вниманием, а ЕС-парламентарии, сменяющие друг друга в различных ток-шоу, и вовсе отклонили ее как абсурдную и чуть ли не неприличную, дескать, какое вообще отношение к этому имеет Москва? Да самое что ни на есть прямое, если говорить о ситуации трезво и без идеологических либо иных предубеждений! Кстати, кто-нибудь еще помнит, что в 2012 году Европейский союз был удостоен Нобелевской премии мира «за шесть десятилетий» усилий по укреплению мира, демократии и прав человека в Европе? В этой безумной пляске вокруг Украины – с одной стороны ЕС со своим Соглашением об ассоциации, с другой – Россия с Таможенным союзом – нечто очень важное совершенно отошло на задний план: украинское общество, украинский народ со всеми его внутренними противоречиями. В 2010 году Виктор Янукович был законно избран президентом Украины – легитимность выборов подтверждали иностранные наблюдатели. Однако его невероятно жадные и глупые действия в довольно краткое время сумели настроить против него и элиту, и широкие слои населения – как на западе, так и на востоке страны. Но как же так получилось, что дело дошло до протестов на Майдане? Кто вообще тогда протестовал? Несомненно, поводом послужил поступок Януковича, который 28 ноября 2013 года на саммите в Вильнюсе отказался от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС, которое разрабатывалось и обсуждалось на протяжении долгих лет. Население Украины, как и во многих других европейских странах, ни в коей мере не принимало участия в этом вопросе. Украинское правительство еще в октябре 2013 года отклонило возможность проведения подобного референдума. Не исключено, что это было связано с результатами опроса, проведенного в апреле 2013 года Киевским центром Разумкова. Согласно полученным данным, лишь 42 % респондентов проголосовали за Соглашение об ассоциации с ЕС, треть (33 %) высказались в пользу Таможенного союза с Россией, в который также входят Белоруссия и Казахстан, и еще четверть опрошенных не поддержала ни один из вариантов (12 %) либо затруднялась ответить (13 %). Боюсь, что энтузиазм выглядит несколько иначе. После распада Советского Союза надежды Украины на улучшение качества жизни и укрепление политических связей пошли прахом. Политическая элита оказалась еще прожорливей, чем в советские времена. Украину не приняли на Западе с распростертыми объятиями: для этого она была слишком велика, а ее геополитическое расположение было слишком сложным. Людям пришлось признать, что практически во всех областях жизнедеятельности их дела обстоят хуже, чем у ее соседа России. Украинские олигархи вели себя как диктаторы, практически каждый из них мог позволить себе свой личный телеканал. Разочарование после так называемой «оранжевой революции», когда предполагаемые спасители Отечества стали действовать еще более коррумпированно, чем их предшественники, безнаказанно наживаясь за счет страны, страх перед повседневными трудностями в практически обанкротившемся государстве и желание после всех лишений и неуверенности наконец начать нормальную, обеспеченную жизнь – примерно таким в тот момент было настроение в стране. И в этой ситуации, когда попытки сближения с Западом (где, как известно, людям жить еще лучше) были обрублены в одно мгновение, народный гнев вышел наружу и ударил по насквозь коррумпированному руководству страны, что в свою очередь нашло поддержку и одобрение со стороны олигархов, значительно пострадавших в результате бесстыдного перераспределения ценностей Януковичем. Помимо прочего, в период своего правления он систематически привлекал своих сыновей в прибыльный бизнес. Во время первой волны демонстраций в конце 2013 года политическая или даже идеологическая тема противостояния Запада и Востока была пока не на первом месте. Не на первом месте, при всем уважении, стояли и западные ценности. Вопрос заключался в лучшей жизни, частью которой в конечном итоге являются и те ценности, которые прокламирует Запад, пусть даже сам он нередко их попирает, как только речь заходит о его собственных интересах. Впрочем, это совсем другая тема. Опрос относительно Майдана, проведенный независимым украинским институтом Горшенина 2 декабря 2013 года, показал следующую картину: 55 % находились на площади, поскольку желали свержения правительства, и только 28 % в качестве причины назвали ситуацию с Соглашением об ассоциации с ЕС. Кардинальная ошибка президента Украины и его правительства заключалась в том, что они собирались переждать демонстрации. Вместо того чтобы вступить в диалог с мирно протестующими гражданами, они игнорировали их неделя за неделей, покуда мороз становился все крепче и крепче. Насколько наивным или высокомерным нужно быть, чтобы не понимать, что долгое и тщетное ожидание, помноженное на обжигающе низкие температуры, способствует радикализации настроений, превращаясь в поистине ценную находку для всевозможных заинтересованных лиц. 30 ноября, спустя два дня после срыва подписания Соглашения об ассоциации с ЕС, около пятисот студентов по-прежнему терпеливо выжидают на Майдане. В ночь на 1 декабря с чрезвычайной жестокостью против них выступает полиция. Проливается кровь. Через несколько часов протестующие не расходятся, а даже наоборот – Майдан заполняется сотнями тысяч разгневанных граждан всех возрастов и социальных слоев. Но и теперь от Януковича не поступает ни одного политического сигнала, который бы свидетельствовал о том, что протест принят всерьез. К протесту присоединяются оппозиционные партии Украины. Среди них партия «Батькивщина», возглавляемая бывшим премьер-министром Украины Юлией Тимошенко, которая на тот момент все еще находится в заключении и примыкает к выступлению позже; партия «Удар» во главе с многократным чемпионом по боксу Виталием Кличко, а также радикально-националистическая партия «Свобода». Большинство протестующих – независимые наблюдатели говорят о 80 % – составляют беспартийные оппозиционеры, основавшие самостоятельное правительство Майдана. К нему даже присоединяются правые фракции, такие как, например, «Правый сектор». В общей сложности речь идет о примерно пятистах мужчинах (подтвержденных данных нет), вооруженных огнестрельным оружием, катапультами и бутылками с зажигательной смесью, придающими доселе более или менее мирному протесту насильственный характер. Не обращая никакого внимания на политические требования протестующих, другие участники этой истории продолжают вести ожесточенные споры об Украине, хотя совершенно очевидно, что использовать такую ситуацию в своих геополитических интересах, настраивать задействованные стороны друг против друга – чрезвычайно опасно. В моем понимании журналистики на тот момент главной задачей моих коллег должны были стать анализ и комментарий именно этой важной темы, а не безо говорочная – даже неважно, чем продиктованная, – поддержка одной из сторон, являющая собой показательный пример того, что в науке называется «выборочным восприятием». Путь в сознание находит только то, что ты хочешь воспринимать, что соответствует твоим представлением, все остальное отфильтровывается. Люди, в том числе и журналисты, устроены именно так. Но профессия журналиста требует осознания этого психологического явления и решительного сопротивления ему. Несомненно, огромное количество зрителей и читателей имеют все основания жаловаться на однобокое освещение событий средствами массовой информации, как есть свои причины и на то, что обычно весьма сдержанный Общественный совет телерадиокомпании ARD во внутреннем протоколе говорит об «антироссийских тенденциях» в подаче материала каналом и перечисляет значительные упущения при изложении причин и взаимосвязей. Отдельные репортажи, демонстрирующие комплексный подход, не спасают ситуацию и не способны исправить прочно засевший образ, уже снабженный знаком плюс или минус. Далее мне очень важно разъяснить определенные вещи, не перепутать причину и следствие и проследить за тем, чтобы не было двойных стандартов. Все это я постараюсь сделать на примере Крыма. Известно, что Крым имеет за плечами богатую историю, при этом частью Российской империи он стал в конце восемнадцатого века. В 1954 году Никита Хрущев подарил его Украине – тогда Украинской Советской Социалистической Республике. Поводом для этого стало 300-летие вхождения Украины в состав Российской империи. Причины такого решения были связаны с внутриполитическими и экономическими факторами. Сам по себе Хрущев был украинцем, и в условиях того времени этот «подарок» особого значения не имел, поскольку все происходило в рамках Советского Союза. Когда же в 1991 году Союз распался, Крым, принадлежащий теперь Украине, стал серьезной проблемой для России. Именно здесь размещался Черноморский флот, в то время как его командующий находился в Москве, а не в Киеве. Для решения этого вопроса были необходимы умелые дипломатические переговоры, и тогда ситуация решилась следующим образом: Крым получает особый статус, флот остается на старом месте и принадлежит России, а Севастополь де факто становится российским городом. Такой расклад более или менее успешно существовал на протяжении многих лет. Однако, само собой, в условиях изменения геополитического положения Украины так больше продолжаться не могло. Насколько наивным и высокомерным – и данные понятия вполне применимы как к украинскому президенту Януковичу, так и ко всей ситуации, – нужно быть, чтобы не подумать об этих отношениях в преддверии Соглашения об ассоциации с ЕС, которое, по сути, «перетягивало» Украину на Запад. Еще в 2010 году договор аренды между Украиной и Россией, срок которого истекал в 2017 году, был продлен до 2042 года. Москва, в свою очередь, обязала себя льготными поставками газа. Также нельзя не упомянуть, что в 2008 году ориентированный на Запад украинский президент Виктор Ющенко в рамках грузинской войны угрожал перекрыть крымские порты для российского флота. Соответственно, стратегическое значение Крыма понятно без лишних слов. Итак, что происходит в это время в Киеве: на Майдане ширятся ряды протестующих, демонстранты прочно обосновались на площади, а позже занимают административные и правительственные здания. Появляются снайперы, происхождение которых до сих пор никто не объяснил. Разве может генеральный прокурор, отвечающий за независимое расследование, одновременно являться членом партии «Свобода», то есть по сути расследовать действия, вменяемые в том числе его же соратникам? Неужели кто-то еще ждет результатов такого расследования? В любом случае, есть убитые и раненые, и затем наступает 21 февраля 2014 года. Немецкий министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер и его коллеги из Франции и Польши приезжают в Киев, где им удается убедить Януковича подписать соглашение с оппозицией. Сошлись на следующем: Янукович отводит полицию; оппозиция в свою очередь освобождает занятые здания; в декабре проводятся досрочные выборы, и не только парламентские, но и президентские – ранее подобный вариант выборов Янукович категорически отвергал. Помимо этого, стороны договорились о немедленном возврате к Конституции 2004 года, предполагавшей меньшие полномочия президента, и проведении конституционной реформы. До этого момента вся власть переходит к временному правительству, которое представляет все политические силы страны. Гарантом этого соглашения становится ЕС. В теории все выглядит великолепно, а на практике? Итак, хронологически события развиваются следующим образом: Янукович отводит полицию, но активисты майдановского движения не только не освобождают площадь, но и наоборот, начинают штурмовать другие здания. Ситуация полностью выходит из-под контроля, и Янукович покидает Киев, и уже 22 февраля его политические оппоненты принимают решение о смещении Януковича с поста президента. Согласно протоколу, такое постановление поддержали 328 депутатов из 450, хотя на самом заседании присутствовали только 248 парламентариев. В этой неразберихе начинает формироваться новое правительство; его утверждает парламент, некоторые члены которого фактически не имели возможность присутствовать на своих рабочих местах, – среди депутатов «Партии регионов» не было представителей юга и востока страны, а оставшиеся члены этой партии под давлением масс были вынуждены примкнуть к оппозиции. Согласно Конституции, парламент имел право отстранить Януковича от должности в законном порядке и тем самым совершить юридически безупречную смену президента. Однако этого не произошло. Во-первых, не была проведена обязательная процедура, которая предусматривала рассмотрение решения Конституционным судом. Кроме того, количество депутатских голосов, необходимых для законного принятия решения, было недостаточным, поскольку составляло менее трех четвертей голосовавших. Высказаться «за» должно было 338 депутатов. Выдвинутый на должность президента Александр Турчинов на этой же сессии был назначен новым председателем парламента и уже в этой должности подписал резолюцию 764-VII, согласно которой Янукович освобождался от своих обязанностей. С юридической точки зрения здесь можно говорить о государственном перевороте, пусть даже совершенном на основе политических аргументов. Но ведь это только дает новый повод для обвинителей Запада, упрекающих его в том, что правовые процессы признаются законными лишь там, где это выгодно: в Киеве все легитимно, но вот в Восточной Украине действуют «самопровозглашенные» губернаторы и все, что происходит в Крыму, – незаконно. Одним из первых действий парламента после свержения Януковича стала отмена регионального статуса русского языка. В 2012 году в Украине был принят закон, который признавал русский и другие языки национальных меньшинств официальным языком в региональном качестве на той территории, где количество носителей языка составляло более 10 % живущего в регионе населения. Когда закон был принят, в парламенте развернулись настоящие баталии. Волю чувствам дали те, кто сочли этот закон предательством. Украинские националисты и далее продолжали яростно бороться против закона, и не случайно уже 23 февраля он был отменен в парламенте большинством голосов. Отмена закона не возымела силу лишь потому, что исполняющий обязанности президента Александр Турчинов отказался подписать решение парламента. 3 сентября правительство нового премьер-министра Арсения Яценюка, занимающего свою должность с 27 февраля 2014 года, утверждает законопроект об отмене нейтрального статуса Украины, закрепленного законом 2010 года, тем самым в перспективе делая возможным вступление страны в НАТО. 23 декабря закон принимается парламентом. Уже 21 марта проходит торжественная церемония подписания политической части Соглашения об ассоциации с ЕС. 27 июня за ней следует экономическая часть, а в сентябре Соглашение об ассоциации вступает в силу. Запланированное Соглашение о свободной торговле последует в конце 2015 года. С договоренностями, достигнутыми 21 февраля, все это не имеет ничего общего. Большинство русскоязычных жителей Украины и, конечно, Крыма встречали все эти события с озабоченностью. Кто они, люди, определяющие дальнейшую судьбу страны? Зарождается что-то такое, чего нужно бояться? Неужели шовинисты на Майдане одержали верх? Неужели продолжается традиция основанной в 1929 году ОУН («Организации украинских националистов»), выступавшей с антироссийскими лозунгами, согласно которым русских нужно вешать на фонарных столбах? Определенно, «Конгресс украинских националистов» позиционирует себя как официальный преемник этой организации. И хотя государственное российское телевидение в своих репортажах делало ставку на страх и немало его усиливало, считать эту сложную ситуацию плодом российской пропаганды значит ничего не понимать в данном вопросе как с исторической, так и с политической точки зрения. Ошибочно полагать, будто все люди на свете ничего не желают так страстно, как относиться к Западу и жить по его правилам. Нравится это людям на Западе или нет: принимая всерьез права человека, нельзя считать себя мерилом всего. Итак, дальнейшая хронология событий: 27 февраля в Крыму происходит смена власти, обстоятельства которой выглядят сомнительно. Бесспорно лишь то, что в феврале перед парламентом Симферополя состоялось две демонстрации, одна – в поддержку Киева, и составляли ее по большей части крымские татары, а другая против Киева, в ней в основном принимали участие казаки с пророссийскими лозунгами. Во время этих демонстраций два человека погибли: от сердечного приступа скончался пожилой мужчина и одна женщина была «растоптана» толпой. Также было зафиксировано несколько раненых. Поводом для митингов послужило объявление о внеочередном заседании крымского парламента, на повестке дня которого стояли решения, направленные против киевского правительства. Это заседание так и не состоялось, якобы ввиду недостаточного количества участников. Ранним февральским утром здание парламента было занято вооруженными силами неустановленной принадлежности. На фотографиях можно видеть так называемые «силы самообороны», а также милицию в униформе. По заявлениям Киева, там также находились замаскированные российские военные, однако Москва данные предположения отвергает. Как бы то ни было, но над зданием парламента немедленно поднимается российский флаг, и его обитатели – по аналогии с действиями протестантов на Майдане – отказываются от любых переговоров с действующим премьер-министром Крыма, который в тот же день смещается с должности парламентским решением. Киев выражает сомнения в правомерности таких действий, поскольку заседание не было публичным. Журналисты не имели доступа в зал, и если посмотреть на количество фактически присутствующих на заседании депутатов, возникает вопрос о кворуме. На 25 мая назначается референдум, в котором население сможет высказаться относительно будущего курса развития Крыма. Позднее дата была перенесена на 16 марта. По результатам этого референдума временное правительство Крыма посылает запрос Российской Федерации на присоединение, заявка принимается, и вхождение Крыма в состав России закрепляется торжественной церемонией в Москве. США и ЕС вводят санкции и не прекращают стращать Россию новыми наказаниями. Даже если не принимать в расчет официально опубликованные результаты о 97 %, высказавшихся за присоединение Крыма к Российской Федерации, многое свидетельствует о том, что на тот момент большая часть населения Крыма действительно была настроена против киевского правительства и желала сближения с Россией. Научно-исследовательский центр «Pew» – авторитетный американский институт исследования общественного мнения – в начале мая 2014 года опубликовал результаты опросов, проведенных в апреле 2014 года в Крыму. Согласно этим данным, 91 % опрошенного населения подтвердил, что референдум был проведен законно и без принуждения. 88 % высказались за то, чтобы Киев признал результаты референдума, а значит и отсоединение Крыма. Кроме того, 93 % высказали свое доверие Путину, а 92 % опрошенных заявили, что Россия играет позитивную роль в жизни Крыма. В то время я выступала с циклом лекций в одном крупном немецком городе и после обычного обсуждения вопросов со слушателями дала интервью своему коллеге из одной крупной немецкой газеты. Все прошло гладко, коллегиально и профессионально. В газете должен был появиться следующий текст: Вопрос: Госпожа Кроне-Шмальц, как вы считаете, Россия забрала себе Крым, чтобы как-то компенсировать потерю Украины? Ответ: Здесь речь все-таки идет не о шахматной партии. Было бы гораздо полезнее не лицемерить в вопросах внешней политики, не прикрывать собственные интересы моральными или гуманитарными целями, выставляя их лучше, чем они есть. В случае с Украиной для всех участников было бы значительно лучше найти приемлемое решение и избавить страну от выбора между прозападной ориентацией и Россией. Вопрос: Разумно ли со стороны Путина присвоение Крыма? Ответ: Крым – изначально русская земля. То, что сделал Путин, это не присвоение территории, а самооборона в условиях жесткого дефицита времени. Я упрекаю Запад в том, что он не смог правильно оценить значимость полуострова для России – в эмоциональном, военном, геостратегическом планах. Нельзя просто игнорировать такие вещи. Кроме того, проведя множество бесед с правозащитниками, я считаю претензии к России, которая якобы нарушила международное право, необоснованными. Ввод санкций не решает вопроса – при невыясненных обстоятельствах такие меры всегда бьют мимо. Вопрос: Однако Путин явно недооценил реакцию Запада? Ответ: Какой политик обращает внимание на протесты? Даже президенты США Буш и Обама этого не делали. Дело в том, что на Западе Россию всегда либо не принимают всерьез, либо игнорируют. Так что не следует удивляться, что Москва реагирует так, как реагирует. Для нее недопустимо, чтобы рядом с Черноморским флотом внезапно появились силы НАТО. Я очень надеюсь, что конфликт будет решен мирным путем. К удивлению коллег и начальника отдела, после вмешательства главного редактора это интервью не было напечатано. Совершенно явно, дело было не в том, что для него не хватило места в выпуске. В интервью я вскользь затронула тему международного права, что в данном случае сыграло решающую роль. Ведь такие выражения, как «нарушение международного права» и «аннексия», в отношении России сейчас у всех на устах, однако всё не так просто. Термин «аннексия» имеет очень весомое значение, поскольку дает международному сообществу право на военное вмешательство. Другими словами, если речь идет об аннексии, то можно пренебречь основным принципом международного права – запретом на насилие. Вы, вероятно, помните ситуацию 1991 года, когда Ирак под предводительством Саддама Хусейна аннексировал Кувейт. Это был классический пример аннексии. Иракцы захватили иностранную территорию и включили ее в состав своей страны. Сегодня мы все знаем, к чему это привело: массивный военный удар по Ираку, война. Поэтому это очень важно – обращаться с языком и терминологией максимально точно и аккуратно. Нарушила ли Россия международно-правовые притязания Украины? Да. К такому заключению пришел юрист-криминалист и специалист по философии права Рейнхард Меркель (FAZ [Frankfurter Allgemeine Zeitung] от 7.04.2014). Однако ситуация, как он весьма выразительно объясняет, достаточно сложная: «Россия аннексировала Крым? Нет. Противоречил ли референдум в Крыму и отделение от Украины нормам международного права? Нет. Были ли они законны? Нет; они нарушили Конституцию Украины (но это не относится к области международного права). Должна была Россия отказаться от присоединения Крыма из-за неконституционного подхода? Нет». Ибо какое отношение Россия имеет к Конституции Украины? «Тем не менее военное присутствие России в Крыму за пределами арендованных территорий было незаконным и противоречило международному праву. Разве из этого не следует, что отсоединение Крыма, совершенное только благодаря военному присутствию, было недействительным и, таким образом, его последующее присоединение к России – не более чем замаскированная аннексия? Нет». По словам Меркель, то, что произошло в Крыму, было отделением, расколом, декларацией независимости, утвержденными на референдуме. После голосования Крым подал заявку на вступление в Российскую Федерацию, и Москва согласилась. Несмотря на обильную критику, можно заявить, что здесь существуют значительные отличия от насильственного захвата земель, как в случае с Кувейтом, потому с термином аннексии следует обходиться крайне осторожно. Я повторяю, это чрезвычайно важно, поскольку аннексия разрешает международному сообществу военное вмешательство. Теперь о понятиях сецессии и референдума. Гражданский конфликт – это вопрос национального законодательства, а не международного права. Если каталонцы в Испании хотят отделиться, то тем самым они идут против испанского законодательства, но не противоречат международному праву. То же самое было в Шотландии, чей парламент только благодаря компромиссу с центральным правительством (точная формулировка запроса была продиктована Лондоном) смог получить законное основание для проведения референдума, состоявшегося в сентябре 2014 года. Отсоединение так и не состоялось из-за небольшого перевеса сторонников единства, составивших 55 % голосовавших. В любом случае, это не было вопросом международного права. Международное право не занимается вопросом сецессии. Поэтому отнеситесь скептически, если вам будут говорить, что международное право сецессию запрещает. Сецессия не является субъектом международного права, ее не разрешают и не запрещают. Ведь это логично и поддается в конечном счете довольно простому объяснению. Принципиальная разница между международным правом и национальным законодательством заключается в том, что законодательная и исполнительная власти в государстве действуют в едином направлении. Государства сами задают правила и сами же следят за их соблюдением. Очевидно, что превращать свою собственную территорию в диспозицию – не в интересах государства. Поэтому сецессию невозможно разрешить. Но государства также не могут ее запретить, иначе запрет противоречил бы общепризнанному праву на самоопределение. В свою очередь, право на самоопределение фигурирует в международном праве. Например, утверждение «международное право не дает населению Крыма права на отделение» является верным, однако вывод, что это противоречит международному праву, – неправильный, зато дает прекрасную почву для политизирования этого вопроса. К примеру: права на сецессию нет, референдум является нарушением международного права, следовательно, считается недействительным, а значит присоединение Крыма к России – это не более чем аннексия со стороны России. Такой вывод звучит вполне логично, не правда ли? Тем не менее это в корне неверно. Подобным словопроизводством и творится политика. А журналисты нужны в нашей системе для того, чтобы все это объяснять. В июле 2010 года Международный суд ООН в Гааге – в данной ситуации его нельзя не упомянуть – по соответствующему запросу Сербии установил, что одностороннее провозглашение независимости Косово, проведенное в феврале 2008 года, «не нарушает общего международного права». Признание отделения территории международным сообществом – это дело политического, а не юридического характера. В разнообразных дискуссиях Россия также не раз обвинялась в нарушении Будапештского меморандума. Этот документ, распространяющийся на Белоруссию, Казахстан и Украину, был составлен на конференции СБСЕ в 1994 году, спустя три года после развала Советского Союза, и подписан в соответствующих заявлениях лидерами США, России и Великобритании. На территории этих недавно получивших суверенитет стран находились советские ядерные установки, которые, согласно воле международного сообщества, не должны были более там оставаться. За отказ от данного вооружения трем государствам гарантировались суверенитет и сохранение существующих границ. Кроме того, статьи 2 и 3 меморандума предусматривали контроль за политической и экономической независимостью этих стран. В свою очередь все три государства присоединялись к Договору о нераспространении ядерного оружия. Поскольку Россия как государство-преемник Советского Союза имела право на его ядерное оружие, в течение ближайших двух лет все установки были перевезены в Россию, и таким образом первоначальный баланс ядерного вооружения был восстановлен. Таким образом развал Советского Союза не спровоцировал появления новых ядерных держав. Возникает вопрос – когда и в чем состоялось нарушение этого меморандума? Позиция Запада: Россия вырвала Крым из состава Украины и таким образом нарушила соглашение. Позиция России: во время беспорядков на Майдане ЕС и США отказались от признания законного украинского правительства, поддержали государственный переворот и таким образом нарушили свои гарантии. В аргументации не раскрыта тема российского военного присутствия в Крыму. Как уже упоминалось: за пределами крымских частей, закрепленными арендным договором между Россией и Украиной, российским войскам делать нечего. Военные из России поначалу лишь следили за тем, чтобы украинские солдаты оставались в своих казармах и не мешали проведению референдума. Даже те, кто продолжает говорить об аннексии, как правило, соглашаются с тем, что общественный настрой в Крыму в основном ориентирован на Россию. Тем не менее – вновь обращаясь к международному праву – российское военное присутствие было незаконным. Оно нарушало пункт 4 статьи 2 Устава Организации Объединенных Наций, который запрещает не только применение, но даже угрозу военного вмешательства на территории другого государства. Но неужели в данном случае речь идет об аннексии, сравнимой со вторжением Саддама Хусейна в Кувейт или с постоянно упоминаемым нападением Гитлера на Чехословакию? Многое свидетельствует о том, что население Крыма на самом деле хотело, чтобы их полуостров вышел из состава Украины и присоединился к России. Разве с точки зрения международного права подобное волеизъявление не имеет значения? В разговорах об аннексии в целом подобные факторы теряются, и создается впечатление, будто Россия насильно и в одностороннем порядке присвоила себе территорию, пойдя против воли всех участников конфликта, а не только Киева. Очевидно, с политической точки зрения именно такое впечатление и требуется. Но разве это разумно? В заключение посмотрите на все это с другой позиции: со всех сторон говорится о том, что референдум, проводимый в окружении толпы вооруженных русских, не может отражать свободный выбор граждан. Здесь напрашивается встречный вопрос: чего стоят решения киевского парламента, который перед голосованием штурмуют вооруженные силы? Понятно, что такое волеизъявление тоже нельзя назвать свободным выбором, однако решения в Киеве нам на Западе нравятся больше, чем решения в Крыму. Кто-нибудь вообще думал о последствиях? Какое впечатление создается у жителей Украины или России, когда они видят, как быстро и однозначно Запад принимает одну сторону – сея демократию направо и налево, – как только появляется шанс экспортировать свою систему и тем самым расширить собственное влияние? Ведь настолько очевидно, что к моменту проведения референдума в Крыму судьба страны находилась в руках очень активного, однако по сути ничуть не представительного, тем более не легитимного демократически, меньшинства в Киеве. Кроме того, Украина до недавнего времени имела законно избранного президента. Впрочем, предложение об особом статусе Крыма, который бы давал полуострову независимость как от Украины, так и от России, Москва вносила еще довольно давно. Однако никого это не интересовало. Глава 2 Двойные стандарты – бесконечная история Насколько же показательным может быть язык! В Киеве мы имеем дело с временно исполняющим обязанности президента, в Крыму – с нелегитимным премьер-министром, а на востоке Украины – с самопровозглашенным губернатором. Кто определяет, как и кого называть – повстанцы, партизаны или участники движения Сопротивления, борцы за свободу, активисты или сепаратисты и террористы? Оправдание с одной стороны и демонизация с другой. Мы критикуем Россию, когда Украина прекращает вещание своих телеканалов в Крыму. И мы не реагируем, когда Украина отключает российские телеканалы. Мы даже не осознаем, что в Донецкой и Луганской областях доступность каналов варьируется в зависимости от того, кто в данный момент удерживает в своих руках телебашню. И о распоряжении украинского правительства, согласно которому милиция обязана следить за всеми государственными учреждениями – школами, больницами и т. д. – не вещают ли в них российские каналы, мы тоже ничего не знаем. Пророссийский и русскоговорящий – это не одно и то же, однако используются эти термины как синонимы. Готовые к насилию демонстранты – довольно странное обозначение. У них что, это на лбу написано, или их готовность как-то зависит от территориального нахождения? Применяющие силу демонстранты – вот это важно для репортажа; действия, а не потенциальные готовности митингующих. 2 мая 2014 года в Одессе, расположенной на юге Украины, дело доходит до кровопролития – в данном случае подошел бы даже термин «кровавая баня». Не менее 48 человек погибли, некоторые источники сообщают о более чем ста убитых. Сведения о раненых – многие госпитализированы с тяжелыми ожогами – весьма разнообразны. В телевизионных новостях говорится о «столкновениях между сторонниками центрального киевского правительства и пророссийскими сепаратистами», а также о том, что здание профсоюза, «где находилось большинство жертв», загорелось «в ходе боев между пророссийскими силами и сторонниками правительства Украины». 2 мая одесский футбольный клуб «Черноморец – Одесса» принимал у себя в домашней игре своих противников, команду «Металлист – Харьков». «Футбольные громилы» обоих клубов были настроены агрессивно и соответствующим образом вооружены. И вот когда пророссийски настроенная молодежь пошла против проукраинских футбольных фанатов с дубинками, она столкнулась с неравным противником, значительно превосходившим ее по численности. В предвкушении беспорядков с элементами явной агрессии, обусловленными накалившейся политической обстановкой и выходящими далеко за пределы фанатских чувств, на место столкновения прибыло подкрепление в количестве от семидесяти до ста (некоторые говорят, что до трехсот) членов группировки «Правый сектор». В их арсенал также входили дубинки, а еще бутылки с зажигательной смесью и огнестрельное оружие. В течение нескольких недель, по аналогии с киевским Майданом, пророссийски настроенные демонстранты ночевали в палатках на Куликовом Поле. Туда и перенеслись бои. Лозунги «Правого сектора» звучали как призыв травить русских. Далее происходит следующее: палатки поджигаются, и люди убегают в прилегающее строение Дома профсоюзов – массивное здание 1950-х годов постройки. В окна первого этажа влетают бутылки с зажигательной смесью. Здание осаждается, выходы горят, люди вылезают из окон, стоят на выступах стен или срываются вниз. Некоторые из тех, кому удается спастись и покинуть здание, погибают от выстрелов. По окнам и людям жестоко стреляют снизу. Милиция не вмешивается, и пожарные появляются только через сорок минут. Конечно, я понимаю, что для всех этих подробностей времени в весьма ограниченном информационном выпуске новостей нет, однако «столкновения между сторонниками центрального киевского правительства и пророссийских сепаратистов» и информация, о том, что «во время боя загорелось» одно здание, вводят в заблуждение и оставляют уже привычное впечатление – виновата пророссийская сторона. Такая бойня, как и крушение малазийского самолета в июле 2014 года, заслуживала отдельного выпуска новостей и должна была находиться в центре внимания всех СМИ. Потенциал этого события для нагнетания эмоций, если выражаться цинично, вполне сопоставим с июльской трагедией. При такой первобытной жестокости СМИ, как правило, заливаются соловьями, но в данном случае преступники не вписывались в нужную картину. Тем не менее своего дна СМИ достигли тогда, когда в вечерних новостях (12.04.2014) и в информационном выпуске на канале ARD (04.05.2014) появился термин «пророссийские подонки»[4 - Prorussischer Mob (нем.).]. Именно потому, что общественно-правовое телевидение со своим особым правовым назначением для меня так много значит, я называю вещи своими именами, вполне осознавая, что друзей мне это не прибавит. Но ведь «мы, журналисты» не можем, с одной стороны, сетовать, говоря о «богах в белом»[5 - Имеются в виду врачи (Прим. пер.).], на то, что ворон ворону глаз не выклюет[6 - Вероятно, здесь автор отсылает к расследованию недавнего громкого скандала в Германии, связанному с деятельностью клиники в Лейпциге, где несколько врачей были уличены в махинации с трансплантацией донорских органов (Прим. пер.).], и с другой стороны, закрывать глаза, когда речь заходит о нашей профессии. То, чего журналисты так отважно требуют от других, касается и их самих – быть самокритичными, проявлять мужество и показывать твердый характер. Быть может, за долгие годы я просто стала слишком восприимчивой к влиянию языка. Но ведь слово – это хитроумное оружие, об этом писал еще Лев Копелев, знаменитый русский писатель и признанный гуманист, который в 1981 году был изгнан из Советского Союза и нашел приют в Кёльне, родном городе его друга Генриха Белля. На что способен язык, наглядно демонстрирует история о западных военных наблюдателях, которые 23 апреля 2014 года на востоке Украины попали в плен. Сначала в новостях речь шла о наблюдателях ОБСЕ, затем о военных наблюдателях ОБСЕ. При этом приблизительно 140 наблюдателей от ОБСЕ, которые в тот момент находились в разных районах Украины, продолжали беспрепятственно выполнять свою работу, ведь их миссия заключается в независимом дипломатическом мониторинге, согласованном всеми сторонами, и их задача состоит в поощрении диалога и снижении напряженности. И вот когда термин «ОБСЕ» в отношении захваченных в плен людей начал вызывать все больше сомнений, от ОБСЕ неожиданно поступило заявление о некоем «Венском документе», дающем [военным наблюдателям, не являющимся членами ОБСЕ – Пер.] легитимную основу такого посещения. В ночь захвата заложников представитель Центра по предотвращению кризисов ОБСЕ на критику относительно неспособности провести достаточную оценку рисков и на вопрос, как вообще могла произойти такая ситуация с захватом заложников, ответил следующее: «Мы не делали никаких оценок рисков, потому что это не наши люди». Здесь необходимо пояснить: военные наблюдатели находились в Украине на основании документа ОБСЕ, не имеющего отношения к общей согласованной миссии ОБСЕ. Согласно этому «Венскому документу» иностранные военные – разумеется, в военной форме, – могут наблюдать за учениями, а также инспектировать места расположения регулярных войск и систем вооружения. Обычно это делается на двусторонней основе, ну а в данном случае это произошло по приглашению киевского переходного правительства. Как же следует расценивать то, что офицеры НАТО (почти все из наблюдателей) под командованием немецкого полковника разъезжают в штатском по горячим точкам Украины? Тут должны были возникнуть законные журналистские вопросы: кто это решил, когда? Кто был проинформирован об этом? Насколько разумным с точки зрения деэскалации конфликта было это решение? Но вместо этого начинается безумная путаница с понятиями, концепциями и терминами, которая скорее направлена на оправдание, нежели на объяснение случившегося. Двойные стандарты продолжают работать и в отношении России. 29 января 2014 года американский президент в своем обращении «О положении страны» заявил о намерении действовать по декрету, если обе палаты парламента – сенат и палата представителей – заблокируют друг друга. В новостях это сообщение появилось без единого критического замечания. Драматичный провал демократов на выборах осенью 2014 года, принесший их политическим противникам большинство мест в обеих палатах, делает это заявление еще более сомнительным с точки зрения демократии, ведь в этом случае речь уже идет не просто о блокировке парламента, но и об устранении политического оппонента. В этой связи многие говорят о том, что в отношении Соединенных Штатов – в отличие от России – можно говорить о такой демократии и таком партнере, которые требуют иного, нестандартного подхода. На мой взгляд, это слишком поверхностно и значительно сужает перспективу. Наличие демократической конституции еще долго не сможет гарантировать демократической реальности и наоборот. Лучшим примером тому служит ситуация со свободой прессы в конце 1980-х годов в бывшем Советском Союзе. Никогда более пресса не была столь свободной и «достойной», как в то время, хотя ее свобода и не охранялась законом. Правовые принципы советской цензуры действовали аж до 1 августа 1990 года. И только потом, так сказать, в последние дни Советского Союза, появился закон о свободе печати – Борис Ельцин подписал его уже в Российской Федерации в декабре 1991 года. С этого момента свобода слова стала охраняемым благом, но в действительности в действие вступил закон сильнейшего (с финансовой точки зрения), заработав таким образом, о котором прежним партийным стратегиям можно было только мечтать. Конечно, не нужно мешать США и Россию в одну кучу, просто надо аккуратно обращаться с теми странами, которые находятся в стадии трансформации. Всем известно, что может произойти с политической волей, когда политики высокого ранга сходятся друг с другом с определенными интересами и глубоким доверием. Когда политическая система находится в трансформации, народ и его политические руководители развивают тонкий нюх на реакцию со стороны остального мира, заранее понимая степень снисходительности «мирового сообщества» к их собственным ошибкам и недостаткам. Вот еще пример использования двойных стандартов: за свою помощь во время советской блокады Западного Берлина США продолжают получать благодарность и спустя почти 70 лет. Эту грандиозную услугу со стороны Америки помнит и чтит новое поколение, даже не заставшее того периода. Нежное название «Изюмные бомбардировщики» прочно вошло в словарный запас. Но где тогда благодарность Москве за воссоединение Германии? Ведь именно Советский Союз сделал возможным это объединение, до последнего казавшееся немыслимым ввиду серьезного сопротивления наших европейских друзей во Франции и Великобритании. Невзирая на свои собственные внутренние проблемы и с полным осознанием человеческих драм, разразившихся после скорого отвода вооруженных сил. И вместо слов благодарности 9 мая 2014 года, в годовщину победы над фашистской Германией в «Утреннем журнале»[7 - Информационно-развлекательная программа Morgenmagazin. – Примеч. пер.] появляется укоризненная заметка: «Россия поддерживает память о фашизме». Укоризненная, потому что эта фраза приводится в контексте озабоченности российской стороны присутствием фашистов и правоэкстремистских сил в Киеве. Упрек выглядит следующим образом: Россия поддерживает память о фашизме, чтобы оправдать свою позицию в отношении Киева. Эти слова по праву высечены в камне: «Хранить память о преступлениях нацистского режима против евреев». Шесть миллионов евреев были уничтожены во время Второй мировой войны. Но подобного увековечивания заслуживают и слова о том, что в Советском Союзе погибло 27 миллионов человек. И за то, и за другое немцы несут историческую ответственность. 9 мая 2014 года в Москве и других российских городах празднуется годовщина победы над фашистами, которая далась ценой несметного числа человеческих жизней, ценой неизмеримого страдания народа, так разве не следовало бы Германии вести себя несколько сдержанней? Но вместо того чтобы проявить участие в озабоченности и страхе россиян перед вновь зарождающимися правыми силами Украины, западная пресса немедленно отправляет соответствующие российские высказывания в печать под видом пропаганды, направленной на дискредитацию протестного движения в Украине. Те, кто указывает на исторические взаимосвязи, здесь сразу же причисляются к «понимающим Россию». Все без исключения позволяют себе наживаться на пропаганде, независимо от того, в какой точке мира это происходит, и я не стану отрицать, что подобное практикуется и в Кремле. Однако понимание этого не освобождает от уважительного отношения к историческим фактам и их трагическим последствиям. Более чем бестактно сравнивать президента России с Гитлером, учитывая, что семья Владимира Путина два с половиной года жила в блокадном Ленинграде, а один из его братьев там и погиб. Искаженное представление обо всем, что касается России, распространяется на самые неожиданные области. Разве где-нибудь еще, кроме России, после Олимпийских игр подводился не спортивный, а политический итог? Насколько я помню, даже в Китае такого не было. Когда в Бразилии перед чемпионатом мира по футболу были эвакуированы населенные пункты, новостные ресурсы сообщали об этом просто и без комментариев. Когда же жители Сочи вынужденно покидали свои местожительства, каждый отдельный случай преподносился как грубое нарушение прав человека. И для тех, и для других жителей это, вероятно, стало драмой. Но только когда речь идет о России, каждое слово твердит о варварстве. Словно мантра, изо дня в день тогда повторялось, что это были самые дорогие и самые спорные Олимпийские игры за всю историю. При этом сами русские о выборе места проведения Олимпиады говорят вполне самокритично и даже с юмором, под девизом: зимние игры в субтропиках – только мы на это способны! Дело в том, что огромные суммы, выделенные на Олимпиаду, пошли не только на строительство спортивных объектов или утонули в море коррупции, но также были напрямую инвестированы в инфраструктуру этого заброшенного региона. Но ведь нас это не интересует. Разумеется, задача журналистов – это критически смотреть на такие вопросы, как нанесение вреда окружающей среде, изгнание местного населения и бесчеловечное обращение с иностранными работниками. В других странах средства массовой информации показывают себя более лояльными, по крайней мере они также демонстрируют обратную сторону медали и говорят о позитивных сторонах вопроса. Но за весь негатив, конечно, личную ответственность несет «царь Путин». И то были не Олимпийские игры, а Персональные игры Путина. Несмотря на всю обоснованность критики, такие пропорции не подходят. Лучшим примером подобной однобокости служит ажиотаж вокруг темы гомосексуализма. Ну что за лицемерие! Неужели никто больше не желает помнить, что в Западной Германии вплоть до 1973 года преступлением считались любые половые акты между мужчинами, а позже – только между мужчинами до 21 года? А также, что унаследованный у империи и нацеленный против гомосексуалистов параграф 175 Уголовного кодекса Германии был окончательно устранен только в 1994 году? И это было всего лишь каких-то двадцать лет назад, при том, что в 1960-х годах у нас произошла сексуальная революция, а в России (еще) нет. В Федеративной Республике Германия в 1950–1994 годах было осуждено около 50 000 гомосексуалистов. Разве не возмутительно, что в 1972 году Мюнхенские Олимпийские игры проводились в стране, в которой попирались права человека? Как и во многих других вопросах, снова и снова все сводится к тому, что каждое общество должно найти свою собственную скорость, к которой оно будет готово и с которой сможет двигаться по пути перемен. Мы – не мера всех вещей. Федеральный союз геев и лесбиянок в Германии перед началом игр в Сочи разослал послание участвующим спортсменам и некоторым людям из разных социальных групп с призывом выразить свой протест против ситуации с гомосексуалистами в России. Я также получила такое послание, внимательно его изучила и решила не подписывать. Союзу я ответила следующее: Я не хочу подписывать ваше обращение и охотно объясню, почему. В качестве предварительного замечания скажу, что еще в те времена, когда гомосексуализм в Германии был под запретом, среди моих друзей было множество гомосексуалистов. Будучи частью поколения 68-го года, я на своей шкуре испытала все прелести общественного развития, которое принято обозначать термином «сексуальная революция», и потому знаю, каким долгим был и, местами, остается этот путь. Я полагаю, за каждым обществом необходимо признавать право на его собственную скорость, с которой оно подстраивается под разнообразные перемены, и я не могу, с одной стороны, говорить о демократии, а с другой – не обращать внимания на последствия, которые меня не устраивают. По факту, соответствующий законопроект в России был предложен большинством (и не только депутатов). Кроме того, и это тоже является фактом, просветительская программа, разработанная российскими объединениями геев и лесбиянок, следовала совершенно иной стратегии, чем та, что навязывалась их западными коллегами. Оглядываясь назад, скорее всего, любой западный консультант сможет признать, что порой определенные действия были весьма эффектны, но по сути ничуть не эффективны. (…) Подобные призывы кажутся мне чересчур упрощенными, слишком поверхностными, скорее направленными на немедленную реакцию (конфронтацию), нежели на решение (сотрудничество). Стремление добиться чего-либо (справедливости, равенства, гуманизма и т. д.) всегда связано с тяжелым трудом, который с подобными воззваниями, к сожалению, не имеет ничего общего, иначе он хотя бы иногда привлекал внимание средств массовой информации, которого заслуживает. Как известно, президент Германии Йоахим Гаук не поехал ни на открытие, ни на церемонию закрытия Олимпиады в Сочи. Насколько я знаю, он не выступал с публичным обоснованием такого решения, но и другие его высказывания и действия не оставляют сомнений, что это не было связано со сложностями его графика. Решение президента стало реакцией на нарушение прав гомосексуалистов. Это его право вести себя таким образом. Но примерно в то же время президент находился с государственным визитом в Индии. В те дни поступило несколько сообщений о массовых изнасилованиях женщин – неотъемлемый феномен индийского общества, а также об одном особенно ужасном случае, когда старейшина деревни приговорил молодую женщину к наказанию массовым изнасилованием. Во время своего путешествия по Индии президент выразился следующим образом: Германия замечает в Индии не только положительные моменты, но и трудности. Дескать, перед страной стоят серьезные «задачи в вопросе дискриминации женщин». А затем он похвалил демократические достижения этой – как ее все называют – самой большой демократии в мире. Термин «нарушение прав человека» он так и не смог произнести. Это все мелочи, которые на первый взгляд могут показаться не столь уж серьезными, однако в совокупности они производят весьма заметный эффект. Образ России и русских остается одномерным и, кстати, довольно оскорбительным для тех, к кому он относится. Тот, кто считает, что этим можно пренебречь, не должен недооценивать опасную роль образа врага, особенно в периоды нестабильности, характеризуемые экономическим соперничеством, борьбой за сферы влияния и взаимным недоверием. Каждую неделю появляются все новые и новые примеры показательных заявлений, в том числе демонстрирующих двойные стандарты. Вот, например, еще несколько. 17 апреля 2014 года в 7:35 в выпуске «Утреннего журнала» на канале ZDF говорится об украинских военных в Крыму, причем тема звучит так: «Солдат разоружали либо предлагали перейти на сторону противника». Обратили внимание? Разоружение преподносится как факт, а переход на сторону противника – нет. Действительно, разве кто-нибудь добровольно перейдет на российскую сторону? Да не бывать такому. 7 сентября 2014 года вновь и вновь повторяется сообщение: Правозащитная организация «Международная амнистия» обвиняет обе стороны конфликта – украинские войска и пророссийских сепаратистов – в нарушении прав человека. При этом упоминаются артиллерийские обстрелы, повлекшие за собой жертвы среди гражданского населения, похищения людей и пытки. В вечернем информационном выпуске эта новость преподносится следующим образом: «Армии и пророссийским сепаратистам выдвигаются обвинения», при этом слово «украинской» перед «армией» отсутствует. Оплошность? В любом случае выглядит это некорректно и вводит аудиторию в заблуждение. В начале августа верховным комиссаром ООН по делам беженцев были опубликованы цифры, согласно которым с начала конфликта и до этого момента 285 тысяч граждан Восточной Украины стали беженцами в связи с военными действиями. 117 тысяч человек нашли пристанище в Украине, 168 000 уехали в Россию и оформили там регистрацию. Затем неожиданно, но как бы вскользь, появляется цифра 730 000 человек. Это данные Российской миграционной службы, которая уже в середине июля говорила о 520 тысячах беженцев, число которых к середине августа соответственно возросло до уже упомянутых 730 тысяч. Реакция понятна: российский источник – это чистая пропаганда. Хорошо, я этого не исключаю, но ведь я же могу выяснить. Как это представляется в реальности? У огромного количества российских семей есть родные и близкие в Украине, в том числе и на востоке страны. Вот конкретный пример: россиянин едет со своей украинской подругой к ее родственникам в Луганск, сажает родню в машину и увозит их с собой в Россию. Между Украиной и Россией нет визовых обязательств, и в России можно оставаться без официальных бумаг на протяжении трех месяцев. Конечно, многие пользуются этим в надежде на то, что кошмар скоро кончится и свой дом по возвращении они застанут невредимым. Помимо этих людей есть еще те, кто ждал до последнего и потом бежал, прихватив с собой лишь пару личных вещей, и те, у которых домов больше нет, ведь их разрушили бомбы и гранаты. В официальных сводках, например, такие люди тоже не фигурируют. Итак, неужели все это не стоило выяснять? Почему в наших СМИ нет ни слова об этом? Не потому ли, что никому и в голову не придет, что можно бежать именно в Россию? Ведь если допустить подобное, далее придется задуматься о том, что может означать для русскоговорящих людей политика украинизации? А потом на ум придет и понятие «военные преступления»? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/gabriele-krone-shmalc/ponyat-rossiu-borba-za-ukrainu-i-vysokomerie-zapada/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Культ М. С. Горбачева на Западе в конце 1980-х годов. – Примеч. пер. 2 Согласно принципу политкорректности в Германии. – Примеч. пер. 3 От англ. pool – объединение, коллектив, рабочая группа; группа журналистов, на постоянной основе освещающая деятельность той или иной компании, политической группы или деятеля. – Примеч. пер. 4 Prorussischer Mob (нем.). 5 Имеются в виду врачи (Прим. пер.). 6 Вероятно, здесь автор отсылает к расследованию недавнего громкого скандала в Германии, связанному с деятельностью клиники в Лейпциге, где несколько врачей были уличены в махинации с трансплантацией донорских органов (Прим. пер.). 7 Информационно-развлекательная программа Morgenmagazin. – Примеч. пер.
Наш литературный журнал Лучшее место для размещения своих произведений молодыми авторами, поэтами; для реализации своих творческих идей и для того, чтобы ваши произведения стали популярными и читаемыми. Если вы, неизвестный современный поэт или заинтересованный читатель - Вас ждёт наш литературный журнал.